Дом семьи Су просыпался рано — ещё до того, как первые лучи солнца успевали позолотить черепичные крыши столицы. Обычай этот шёл от деда нынешнего главы семьи, человека строгих правил, полагавшего, что излишний сон расслабляет тело и разум.
***
Служанки поднимались первыми — задолго до хозяев, чтобы успеть развести огонь на кухне, принести воду из внутреннего колодца, расположенного в третьем, хозяйственном дворе усадьбы, и подготовить утренний чай к пробуждению господ.
Усадьба Су состояла из четырёх последовательных дворов, вытянутых с юга на север согласно традиционным принципам расположения жилища — первый, парадный двор для приёма гостей; второй, где располагались покои главы семьи и его супруги; третий, хозяйственный, с кухней, кладовыми и жильём прислуги; и четвёртый, самый уединённый, предназначенный для младших членов семьи — детей и незамужних дочерей.
Именно в этом четвёртом дворе, в скромной, хотя и уютно обставленной комнате, просыпалась маленькая Мяо.
***
— Госпожа, пора вставать, — тихо произносила тётушка Бай, отдёргивая плотную занавесь у окна, впуская в комнату утренний свет. — Учитель Фэн скоро прибудет для утреннего урока.
Комната девочки была обставлена скромно, но со вкусом — низкая деревянная кровать с балдахином из светлого шёлка, небольшой письменный стол у окна, на котором аккуратными стопками лежали кисти, тушь и бумага, а также сундук для одежды, украшенный резьбой в виде цветущей сливы.
Одевание маленькой Мяо, которой в описываемое время едва исполнилось семь лет, занимало обычно не более четверти часа — в отличие от значительно более сложного и продолжительного процесса, который ожидал её позднее, в годы отрочества. Простое домашнее платье из светлого хлопка, подпоясанное узким поясом, и две аккуратные косички, перевязанные лентами — таков был обычный утренний наряд девочки её возраста в доме среднего чиновника.
***
— Тётушка Бай, — спросила однажды Мяо, пока нянька расчёсывала её волосы деревянным гребнем, — почему матушка всегда одевается значительно наряднее меня, даже когда мы никуда не идём?
— Потому что госпожа матушка — хозяйка дома, дитя моё, — терпеливо отвечала нянька. — Её положение требует соответствующего вида даже в обычные дни. Когда ты вырастешь и станешь взрослой барышней, тебе тоже придётся уделять больше внимания подобным вещам.
— А мне обязательно вырастать? — с детской непосредственностью спрашивала девочка, вызывая у няньки снисходительную улыбку.
***
Учитель Фэн, худощавый мужчина средних лет с длинной, аккуратно расчёсанной бородой, прибывал в дом Су каждое утро, кроме дней траура и больших праздников, для проведения занятий с маленькой Мяо — договорённость, которую отец организовал вопреки некоторому недоумению соседей и родственников, полагавших, что подобное серьёзное образование излишне для девочки.
Занятия проходили в небольшом кабинете, примыкавшем к покоям отца, — комнате с низким столом, за которым учитель и ученица усаживались друг напротив друга, и полками, уставленными свитками классических текстов.
— Сегодня, госпожа Мяо, — произносил учитель Фэн, разворачивая очередной свиток, — мы продолжим изучение «Книги перемен». Расскажите мне, что вы запомнили из вчерашнего урока о принципе инь и ян.
***
— Инь и ян, — старательно отвечала девочка, — это две противоположные, но взаимодополняющие силы, присутствующие во всём сущем. Тьма и свет, покой и движение, женское и мужское начало. Ни одно не может существовать без другого, и мудрость заключается в понимании их правильного баланса.
Учитель Фэн одобрительно кивал, отмечая про себя, в который уже раз, необычную для столь юного возраста способность девочки не просто заучивать, но и осмысленно применять полученные знания.
— Прекрасно, госпожа Мяо, — произносил он. — А теперь скажите мне: как, по-вашему, этот принцип применим не только к философии, но и к управлению домашним хозяйством, а в будущем, возможно, и государством?
Подобные занятия, продолжавшиеся ежедневно на протяжении нескольких часов, постепенно формировали тот острый, аналитический склад ума, который годы спустя, уже в совершенно иных, куда более драматических обстоятельствах, станет главным оружием Су Мяо в её борьбе за выживание при императорском дворе.