Одежда в империи служила не просто защитой от холода или украшением, а точным, безошибочным языком социального положения, понятным каждому подданному от министра до последнего крестьянина: по одному только цвету, ткани и покрою халата опытный глаз мог безошибочно определить не только ранг человека, но и род его занятий, а порой и провинцию, откуда он родом. Нарушение этих правил каралось строго: ношение цвета или узора, положенного лицу более высокого ранга, считалось не просто нарушением этикета, а прямым посягательством на установленный небом порядок вещей, и потому расследовалось с той же серьёзностью, что и государственная измена.
Императорский жёлтый цвет — точнее, особый его оттенок, называемый «цветом дракона», — принадлежал исключительно императору и, в чуть менее насыщенном виде, императрице и наследнику престола. Даже самые высокопоставленные сановники, вплоть до канцлера, не имели права носить одежду этого оттенка ни при каких обстоятельствах, а мастера, окрашивавшие ткань в подобный цвет для кого-либо, кроме императорской семьи, подлежали смертной казни вместе со всеми, кто заказал подобное одеяние.
***
Чиновничьи ранги обозначались не только покроем халата, но и особыми нашивками на груди и спине, называемыми «квадратами достоинства», на которых вышивались изображения животных и птиц, чётко закреплённые за каждым разрядом: гражданские чиновники высшего, первого ранга носили изображение журавля — птицы, символизировавшей долголетие и мудрость, тогда как военные того же ранга носили изображение единорога-цилиня, мифического зверя, олицетворявшего силу, соединённую с добродетелью. Чем ниже спускался ранг, тем более обыденным становился символ: чиновники низших разрядов довольствовались изображениями простых птиц вроде перепела, а военные низкого ранга — изображением носорога или тигра низшего порядка.
Именно по такому квадрату достоинства Су Мяо, ещё в бытность простой наложницей, впервые узнала истинный ранг одного из подосланных к ней шпионов канцлера Вэй Чжуна, притворявшегося мелким торговцем: по случайности мелькнувший из-под простой торговой одежды край халата с вышивкой, положенной куда более высокому чиновничьему разряду, выдал в нём человека, чьё истинное положение при дворе он тщательно скрывал.
***
Наложницы гарема, в отличие от гражданских чиновников, различались по рангу не столько символическими изображениями, сколько числом и сложностью узоров на халате, а также количеством украшений, дозволенных для ношения. Наложница низшего ранга могла носить лишь одну простую заколку в волосах и халат без вышивки, тогда как старшая наложница, подобная госпоже Инь, имела право на халат с вышитыми цветами пиона — символом богатства и знатности — и на несколько драгоценных заколок одновременно.
Именно это строгое разграничение объясняло, отчего восхождение Су Мяо по гаремной лестнице было заметно каждому во дворце задолго до официальных объявлений: перемена в узоре её халата или появление новой драгоценной заколки говорили придворным наблюдателям о переменах в её положении красноречивее любых слухов и сплетен, обычно составлявших главный источник дворцовой политической информации.
***
Ткани, из которых шилась одежда, также подчинялись строгой иерархии: шёлк высшего качества, называемый «облачным шёлком» за особую лёгкость и переливчатый блеск, предназначался исключительно для императорской семьи и высшей знати, тогда как чиновники среднего ранга довольствовались обычным, хотя и добротным шёлком, а простолюдинам законом и вовсе предписывалось носить одежду из хлопка или пеньки — ношение шёлка простолюдином, даже разбогатевшим на торговле сверх всякой знати, формально запрещалось, хотя на практике это правило нередко обходилось через взятки местным чиновникам.
Именно это неписаное правило долгие годы раздражало зажиточных, но незнатных купцов, чьё богатство порой превышало состояние иного обедневшего аристократа, но чьё положение в глазах закона оставалось ниже последнего чиновника низшего ранга. Су Мяо, хорошо знакомая с этой несправедливостью ещё по своей торговой деятельности во второй жизни, впоследствии, уже будучи императрицей, добилась смягчения этого закона для купцов определённой, доказанной честности и заслуг перед казной — реформа скромная по масштабу, но значившая немало для благодарных ей купеческих семей.
***
Траурная одежда составляла отдельную, крайне сложную систему, определявшую пять степеней родства и, соответственно, пять степеней траура — от глубочайшего, продолжавшегося три года и требовавшего грубой небелёной ткани без единого украшения, который полагалось носить по родителям, до самого лёгкого, длившегося всего три месяца и допускавшего обычную повседневную одежду приглушённых тонов, для дальних родственников. Именно строгость этих правил о трёхлетнем трауре по отцу впоследствии заставила саму Су Мяо на время отойти от активных государственных дел после смерти собственного отца — жест, воспринятый двором не как слабость, а, напротив, как подтверждение её глубокой приверженности традиционным добродетелям, что лишь укрепило уважение к ней среди консервативно настроенных сановников.
Свадебные одежды, в противоположность траурным, отличались подчёркнутой яркостью и обилием красного цвета — цвета удачи и радости, — а невеста высокого происхождения облачалась в несколько слоёв одежды одновременно, каждый следующий слой которых открывался взгляду гостей лишь по мере продвижения свадебной церемонии. Именно эта многослойность, как ни горько было вспоминать об этом самой Су Мяо, в её первой жизни сослужила невольную службу отравительнице: яд, подмешанный в свадебное вино, действовал медленно, и внешние признаки недомогания оставались незаметны под тяжёлыми, скрывающими фигуру слоями церемониального одеяния куда дольше, чем это случилось бы при обычной, повседневной одежде.
***
— Одежда лжёт реже, чем слова, — заметила однажды пожилая швея, много лет прослужившая в гардеробной мастерской дворца, обучая молодых служанок тонкостям различения рангов по одному лишь взгляду на проходящего мимо человека. — Слова можно подобрать какие угодно, чтобы обмануть слушателя, а вот вышивку на груди подделать не так-то просто, не привлекая внимания надзирающих чиновников. Учитесь читать одежду, девочки, и вы будете знать о человеке больше, чем он сам захочет вам рассказать.
Этот урок, усвоенный Су Мяо задолго до того, как она сама поднялась до рангов, дозволявших носить вышивку пионов и облачный шёлк, остался с ней на всю жизнь: даже достигнув высшей власти в империи, она никогда не переставала внимательно вглядываться в детали одежды окружающих, зная по собственному опыту, что порой один-единственный, едва заметный узор способен рассказать больше, чем самая пространная и убедительная речь.