Годы, что последовали за торжественным провозглашением Ли Фэна наследным принцем, принесли императорской чете то самое, заслуженное десятилетиями честного правления спокойствие, что позволило Ли Хэну постепенно передавать всё большую часть повседневных государственных забот в надёжные руки молодого наследника, проходившего теперь под непосредственным руководством самого императора своего рода практическое обучение искусству государственного управления, дополняющее те принципы чести и справедливости, что он усвоил прежде в академии покойного Юэ Фэя.
Сам Ли Хэн, чьё здоровье, хотя и остававшееся на протяжении долгих лет на удивление крепким для человека его возраста и бремени ответственности, теперь также начинало неумолимо давать о себе знать привычными спутниками преклонных лет — участившейся усталостью, порой мучительными болями в суставах и постепенным, хотя пока ещё не столь значительным ослаблением памяти на недавние, менее важные события, — воспринимал приближение собственной старости с той же спокойной, философской стойкостью, что определяла весь его характер на протяжении многих десятилетий их совместного с Су Мяо правления.
***
— Знаешь, госпожа моя, — сказал он однажды, наблюдая вместе с Су Мяо за играми их собственных, уже довольно многочисленных правнуков в том же саду возле павильона Пробуждающейся Ивы, что видел столько значимых моментов их долгой совместной жизни, — я порой думаю о том давнем, определившем всю мою дальнейшую судьбу разговоре с моим наставником Сюй Лао, что учил меня в детстве истории прежних династий. Помнишь, я рассказывал тебе однажды о его уроках относительно правителей, чьи имена народ произносит с благодарностью спустя столетия после их смерти? Полагаю, теперь, оглядываясь на прожитую нами вместе жизнь, я могу с определённой уверенностью сказать, что мы с тобой действительно принадлежим к числу подобных правителей, — не по причине каких-либо грандиозных военных триумфов или обширных территориальных завоеваний, но благодаря куда более скромному, но, полагаю, значительно более ценному наследию восстановленной справедливости и очищенной от коррупции системы государственного управления.
— Это правда, муж мой, — ответила Су Мяо, беря его за руку с той же нежностью, что определяла все значимые моменты их долгой, испытанной десятилетиями совместной жизни, — и я искренне благодарна судьбе за то, что она свела нас вместе на этом долгом, полном испытаний пути, позволив нам обоим внести свой скромный, но, надеюсь, достойный вклад в благополучие всей империи, что мы совместно правили на протяжении столь многих лет.
***
Последние годы жизни Ли Хэна, проведённые в куда более спокойном, размеренном темпе, чем прежние десятилетия активного правления, позволили ему наконец в полной мере насладиться теми простыми, семейными радостями, что прежние государственные заботы нередко отодвигали на второй план, — временем, проведённым с многочисленными внуками и правнуками, неспешными беседами с Су Мяо о минувших годах их совместного пути, и, что было особенно ценно для человека, некогда воспитанного в детстве на суровых, лишённых теплоты уроках о необходимости постоянной бдительности и осторожности при дворе, искренним, ничем не омрачённым семейным теплом, что окружало его теперь на закате долгой, полной испытаний жизни.
Скончался Ли Хэн тихо, в окружении всей своей многочисленной семьи, в преклонном, но по-прежнему достойном возрасте — смерть, которую сама Су Мяо, при всей глубине понесённой утраты супруга, с которым она прожила бок о бок столь долгие, насыщенные событиями десятилетия, восприняла с той же спокойной, философской стойкостью, что определяла его собственный характер на протяжении всей их совместной жизни.
***
— Прощай, муж мой, — прошептала она у смертного одра императора, окружённая скорбящими детьми, внуками и правнуками, а также новым наследником престола Ли Фэном, готовым теперь принять на себя всю полноту ответственности за дальнейшее, справедливое правление империей. — Ты дал мне не просто положение и защиту при дворе, полном интриг и опасностей, но и подлинную, глубокую любовь и уважение, что я ценю куда больше любых государственных почестей, что сопровождали нашу с тобой совместную жизнь на протяжении всех этих десятилетий. Пусть память о твоём справедливом, честном правлении живёт в веках, подобно тому, как живёт теперь память о принцессе Ань Ли, чью честь мы с тобой вместе восстановили ценой немалых, но, как показала вся наша дальнейшая жизнь, вполне оправданных усилий.
Восшествие Ли Фэна на престол, состоявшееся вскоре после соблюдения всех традиционных, положенных по случаю кончины императора траурных церемоний, ознаменовало начало нового этапа в истории империи — этапа, в котором Су Мяо, отныне носившая титул вдовствующей императрицы, продолжала играть значительную, хотя уже не столь непосредственную роль советницы и наставницы для нового, молодого правителя, чьё справедливое, честное правление, как она искренне надеялась и верила, станет достойным продолжением того великого дела восстановления справедливости, которому она сама посвятила столь значительную, растянувшуюся на две удивительные жизни часть своей судьбы.