Первое полноценное утро во дворце Тихих Лотосов началось задолго до рассвета — Су Мяо разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь и взволнованный голос Сяо Тао, торопливо сообщавшей, что через час всем новоприбывшим наложницам надлежит явиться на церемонию утреннего приветствия старшей наложнице, отвечающей за их крыло дворца.
— Нужно поторопиться, госпожа, — говорила Сяо Тао, помогая ей одеться в единственное более-менее приличное платье из скромного гардероба. — Опоздание на первое утреннее приветствие считается крайне дурным знаком. Говорят, в прошлом году одну наложницу за подобную провинность оставили без завтрака на целую неделю, а её служанку выпороли за нерадивость.
Су Мяо слушала эти предостережения с внешним вниманием, хотя внутренне уже прекрасно помнила все тонкости подобных церемоний из своей прошлой жизни. В доме наследного принца, где она провела почти полгода в качестве официальной невесты перед свадьбой, порядки были схожими, хотя, конечно, куда более пышными и торжественными, нежели скромные утренние ритуалы, ожидавшие простых наложниц низшего ранга.
Тем не менее, она позволила Сяо Тао чуть более туго затянуть пояс платья и чуть внимательнее уложить непослушную прядь волос — маленькие детали внешнего вида, которые новая, необученная служанка воспринимала как проявление собственной компетентности, и которые Су Мяо не хотела лишать этого скромного, но искреннего удовольствия.
Внутренний двор перед покоями старшей наложницы, отвечавшей за дворец Тихих Лотосов, оказался уже заполнен остальными шестью новоприбывшими девушками, выстроившимися в неровную, нервную линию согласно указаниям распорядительницы — пожилой служанки с суровым, непроницаемым лицом, явно давно привыкшей к подобным церемониям и не испытывавшей ни малейшего сочувствия к волнению новеньких.
Су Мяо заняла своё место в общем строю, оказавшись, по случайному стечению обстоятельств порядка построения, рядом с той самой безмятежной девушкой, что первой обратила на неё внимание накануне.
— Доброе утро, — тихо произнесла соседка, не поворачивая головы, чтобы не привлечь внимания строгой распорядительницы. — Не выспалась на новом месте?
— Как и все, полагаю, — так же тихо ответила Су Мяо, стараясь не шевелить губами больше необходимого. — Меня зовут Су Мяо.
— Мужун Синьи, — коротко представилась собеседница. — Приятно познакомиться в подобной обстановке — если, конечно, слово «приятно» вообще применимо к утреннему построению в такую рань.
Су Мяо мысленно отметила фамилию — Мужун — достаточно редкую и заметную в столичных кругах, чтобы сразу вызвать некоторые ассоциации из её прошлой дворцовой жизни. Род Мужун был известен своими военными традициями, и если её память не подводила, глава этого рода в прошлом воплощении Су Мяо занимал пост одного из высших военных командующих империи.
Разговор пришлось прервать, поскольку в этот момент двери покоев распахнулись, и на пороге показалась сама госпожа Инь — старшая наложница второго ранга, отвечавшая, согласно объяснениям Сяо Тао, за общий порядок и дисциплину среди всех обитательниц дворца Тихих Лотосов.
Госпожа Инь оказалась не такой, как представляла себе Су Мяо, основываясь на смутных, обрывочных воспоминаниях из прошлой жизни. Не властная, ослепительно красивая женщина с ледяным, надменным взглядом, как это часто изображают в народных сказаниях о дворцовых злодейках, а женщина средних лет с усталым, но крайне проницательным выражением лица — из тех редких людей, кто давно и хорошо усвоил простую истину: истинная власть заключается не в громких криках и открытых угрозах, а в терпеливом, безжалостном, почти незаметном наблюдении за окружающими.
— Семь новых лиц, — произнесла она, неспешно обходя выстроившихся в ряд девушек изучающим, оценивающим взглядом. — Семь новых имён, которые весь остальной дворец забудет уже через месяц, если вы сами не научитесь становиться полезными хоть кому-то из более влиятельных обитателей этих стен.
Никто из новоприбывших не осмелился ответить на это суровое замечание. Юная, испуганная девушка, стоявшая в самом конце ряда, явственно вздрогнула, чуть не выронив из рук положенный по этикету веер.
Госпожа Инь остановилась перед высокой, гордой наложницей — той самой, что держалась увереннее прочих во время вчерашнего прибытия.
— Ты. Имя и происхождение.
— Хэ Линь, госпожа. Дочь помощника начальника уезда в провинции Цзяннань.
— Хэ Линь, — госпожа Инь чуть склонила голову, будто взвешивая эти сведения на невидимых, но крайне точных весах собственного многолетнего опыта. — Достаточно значимая семья, чтобы твоё имя заметили при дворе, но достаточно скромная по столичным масштабам, чтобы за твоё продвижение никто не стал воевать всерьёз. Понятно, почему ты оказалась именно здесь, а не в более высоком ранге при первом же распределении.
Хэ Линь заметно побледнела при этих словах, произнесённых с холодной, почти безжалостной прямотой, но предпочла промолчать, не рискуя возражать старшей наложнице на глазах у всех остальных.
Госпожа Инь двинулась дальше вдоль неровного строя, повторяя тот же безжалостный ритуал с каждой следующей девушкой — краткий вопрос об имени и происхождении, за которым неизменно следовал холодный, почти оскорбительный вывод о реальной ценности данной наложницы в глазах дворцовой иерархии. Три девушки из соседних уездов, судя по всему, происходили из семей мелких землевладельцев, что вызвало у старшей наложницы лишь равнодушное, ничего не выражающее замечание о «типичной провинциальной посредственности».
Когда очередь дошла до Мужун Синьи, выражение лица госпожи Инь чуть изменилось — едва заметно, но достаточно, чтобы Су Мяо, привыкшая различать подобные тонкости, немедленно это отметила.
— Мужун Синьи, — произнесла девушка спокойно, безмятежно, прежде чем госпожа Инь успела задать свой обычный вопрос.
— Дочь генерала Мужуна, — кивнула госпожа Инь без всякого удивления, как будто уже прекрасно знала это имя заранее, ещё до формального представления. — Интересно, что дочь столь влиятельного человека оказалась среди наложниц самого низшего, четвёртого ранга, а не была сразу же определена в более почётное окружение самой госпожи императрицы, как это обычно принято для дочерей высокопоставленных военных чинов.
— Мой отец предпочитает, чтобы его дочь начинала свой путь снизу, госпожа, постепенно набираясь опыта и понимания дворцовых порядков, — ответила Мужун Синьи всё с той же безмятежной, ничем не нарушаемой невозмутимостью. — Меньше преждевременного внимания означает меньше потенциальных врагов на самых первых, наиболее уязвимых порах пребывания при дворе.
«Умно, — мысленно отметила Су Мяо, впервые за это напряжённое утро искренне заинтересовавшись собеседницей. — Либо действительно очень умный, продуманный расчёт со стороны опытного военного командующего, либо крайне убедительная, тщательно подготовленная ложь для отвода глаз излишне любопытных наблюдателей. Посмотрим со временем, какая из этих версий окажется ближе к истине».
Наконец, госпожа Инь остановилась перед самой Су Мяо, окинув её тем же оценивающим, но не выражающим особого интереса взглядом, каким прежде разглядывала трёх провинциальных девушек из соседних уездов.
— А ты?
— Су Мяо, госпожа. Третья дочь торговца шёлком из уездного города Цинхэ.
Наступила короткая пауза. Госпожа Инь смотрела на неё чуть дольше, чем на предыдущих, менее значительных девушек — не потому, что само имя показалось ей особенно значимым, а, судя по выражению её лица, ровно потому, что оно было настолько совершенно незначительным, насколько это вообще возможно среди отобранных в этом году наложниц.
— Дом Су... — она чуть нахмурилась, словно пытаясь припомнить какие-то смутные, обрывочные сведения. — Кажется, доходили слухи, что старшую дочь этого рода недавно сватали за сына градоначальника соответствующего уезда, но помолвка неожиданно расстроилась при странных, до конца не выясненных обстоятельствах. А во дворец, если я правильно помню содержание указа об отборе, была направлена именно младшая, третья дочь того же самого дома?
— Так распорядилась судьба, госпожа, — тихо, максимально нейтральным тоном ответила Су Мяо, тщательно скрывая внутреннее беспокойство от того, что госпожа Инь оказалась настолько хорошо осведомлена о подробностях, касающихся столь незначительного, провинциального семейства. Если старшая наложница второго ранга помнит такие мелкие детали о расстроенной помолвке в далёком уездном городе — значит, она либо обладает исключительно цепкой памятью и вниманием к любым, даже самым мелким событиям при дворе и в провинции, либо у неё имелся особый, пока непонятный интерес именно к этой конкретной семье.
Госпожа Инь ничего больше не сказала по этому поводу — лишь бросила короткий, скользящий взгляд на её простое, ничем не украшенное платье, на спокойное, ничем не примечательное лицо, и двинулась дальше, к следующей, последней девушке в строю, будто уже потеряв к ней всякий дальнейший интерес.
Но Су Мяо, внимательно наблюдавшая за каждым нюансом происходящего, заметила то, чего, вероятно, не заметил больше никто из присутствующих: короткий, едва уловимый обмен взглядами между госпожой Инь и одной из её старших личных служанок, стоявшей чуть позади и левее своей госпожи. Взгляд, в котором читалось не равнодушие, вопреки внешнему безразличию последних слов старшей наложницы, а нечто похожее на скрытый, невысказанный приказ: «Присмотри за этой девушкой особо внимательно».
Когда обряд формального представления наконец завершился, и госпожа Инь, произнеся несколько заключительных общих наставлений о необходимости соблюдения дворцового этикета и трудолюбия в назначенных занятиях, отпустила новоприбывших наложниц обратно в их скромные покои, Мужун Синьи вдруг замедлила шаг, оказавшись случайно, но, возможно, не совсем случайно рядом с Су Мяо на обратном пути по галерее.
— Забавно, — произнесла она тихо, так, чтобы услышать могла только Су Мяо, и никто из остальных пятерых девушек, идущих чуть впереди. — Обычно госпожа Инь тратит на самых незначительных, по её собственной оценке, наложниц значительно меньше слов и внимания, чем на более статусных претенденток. А тебе, вопреки очевидной незначительности твоего провинциального происхождения, досталось на удивление много её пристального внимания для простой «третьей дочери торговца шёлком».
Су Мяо взглянула на собеседницу спокойно, изучающе, тщательно взвешивая возможные варианты ответа.
— Возможно, ей просто было скучно после утомительного распределения множества девушек за последние несколько дней, — ответила она наконец с лёгкой, ничего конкретного не выражающей улыбкой.
Мужун Синьи негромко хмыкнула, явно не поверив ни единому слову этого объяснения, но, к некоторому облегчению Су Мяо, не стала настаивать на дальнейших расспросах.
— Как знаешь, — сказала она и, поклонившись чуть более церемонно, чем того строго требовал этикет между наложницами одинакового ранга, направилась в сторону собственных покоев, расположенных, судя по направлению её пути, в противоположном крыле дворца Тихих Лотосов.
Су Мяо смотрела ей вслед, ощущая знакомое, тревожное предчувствие: генеральская дочь, добровольно спрятавшаяся среди самых незначительных наложниц низшего ранга вместо ожидаемого более почётного положения при дворе самой императрицы, была либо очень опасным потенциальным союзником, чьи истинные мотивы предстояло тщательно выяснить, либо не менее опасным скрытым противником, играющим собственную, пока непонятную игру.
«Ещё одна значимая фигура на общей дворцовой доске, — подумала она, возвращаясь в свою скромную комнату. — Придётся со временем внимательно выяснить, на какой стороне этой сложной игры она в действительности находится — и не связано ли её присутствие здесь с тем же самым таинственным незнакомцем у храма, чья личность продолжает оставаться для меня полной загадкой».