Спустя два дня после того судьбоносного собрания, на котором было принято решение сосредоточиться на непосредственной угрозе, исходящей от текущих планов канцлера Вэй, а не на разрушительной исторической правде о происхождении императорской власти, наследный принц вновь встретился с Су Мяо для сообщения о результатах его повторного разговора с императором.
***
— Отец согласился ускорить инспекцию, — сообщил он, и в его голосе Су Мяо улавливала смешанное чувство облегчения и продолжающейся глубокой тревоги, вызванной осознанием масштаба открывшейся семейной тайны. — Более того, он распорядился о значительном расширении полномочий инспекторов, позволяющем им проводить более тщательные, всесторонние проверки корреспонденции и финансовых операций канцлера Вэй.
— Означает ли это, что он поверил в серьёзность угрозы, исходящей от готовящегося военного переворота? — с надеждой спросила Су Мяо.
— В значительной степени, да, — кивнул наследный принц. — Хотя, разумеется, я не стал раскрывать ему полную картину относительно исторических обстоятельств, связанных с принцессой Ань Ли — подобное откровение, полагаю, следует держать в строжайшей тайне до тех пор, пока не появится крайняя, неизбежная необходимость в его раскрытии.
***
Ускоренная инспекция принесла первые значимые результаты уже спустя неделю активной работы доверенных чиновников, отобранных лично императором для этой деликатной задачи.
— Мы обнаружили нечто крайне важное, — сообщила госпожа Инь во время очередной конфиденциальной встречи, куда она пригласила Су Мяо для ознакомления с последними результатами расследования. — Инспекторы нашли в личных архивах канцлера Вэй зашифрованную переписку с несколькими военными командирами северных провинций, содержание которой, по предварительной оценке дворцовых дешифровщиков, действительно указывает на подготовку к скоординированным военным действиям в поддержку второго принца.
— Есть ли в этой переписке конкретные указания на сроки планируемых действий? — с нетерпением спросила Су Мяо.
— Пока дешифровка не завершена полностью, — ответила госпожа Инь, — но предварительные результаты указывают на то, что канцлер Вэй, судя по всему, планирует привести свой план в действие в течение ближайших двух-трёх месяцев, вероятно, приурочив его к какому-либо значимому придворному событию, способному обеспечить максимальный хаос и неопределённость, благоприятствующие успеху переворота.
***
Эта информация, при всей своей тревожности, представляла собой значимый прорыв в их продолжительном противостоянии с канцлером Вэй — впервые за все прошедшие месяцы они получали конкретные, документально подтверждённые доказательства его истинных, изменнических намерений.
— Что произойдёт теперь, когда у нас имеются подобные доказательства? — спросила Су Мяо, ощущая смешанное чувство облегчения и продолжающейся тревоги перед лицом столь серьёзного, потенциально катастрофического развития событий.
— Император, вероятно, санкционирует немедленный арест канцлера Вэй, как только дешифровка переписки будет завершена в полном объёме, — ответила госпожа Инь. — Однако нам следует проявлять крайнюю осторожность в отношении времени и способа проведения подобного ареста, учитывая обширную сеть влияния и сторонников, которую канцлер Вэй выстраивал на протяжении многих лет своей службы.
***
Спустя ещё несколько дней, когда дешифровка переписки канцлера Вэй была наконец завершена в полном объёме, наследный принц вновь встретился с Су Мяо для сообщения о финальном решении императора относительно дальнейших действий.
— Отец принял решение, — произнёс он с явным облегчением в голосе. — Канцлер Вэй будет арестован через три дня, во время его обычного, ежедневного визита во дворец для доклада о текущих делах министерства финансов. Император хочет провести этот арест максимально тихо и организованно, избегая публичной огласки, способной спровоцировать преждевременное, хаотичное восстание среди сторонников канцлера, ещё не осведомлённых о раскрытии его истинных, изменнических планов.
— Означает ли это, что моя собственная безопасность теперь значительно улучшится после его ареста? — с надеждой спросила Су Мяо, чувствуя, как долгое, изматывающее напряжение последних месяцев начинает наконец постепенно спадать.
— Полагаю, что да, барышня Су, — кивнул наследный принц. — Хотя, разумеется, нам следует сохранять определённую осторожность в отношении возможных сторонников канцлера Вэй, которые могут попытаться отомстить за его арест или продолжить его планы самостоятельно, независимо от устранения их главного организатора.
***
Арест канцлера Вэй Чжуна состоялся ровно через три дня, как и было запланировано императором, — тихая, но крайне значимая операция, проведённая специально отобранными, доверенными стражниками под личным руководством командира Чэнь Юя.
Су Мяо, узнавшая об успешном завершении этой критически важной операции от самой госпожи Инь, ощутила глубокое, накопившееся за месяцы противостояния облегчение, смешанное с осознанием того, что данное событие представляло собой лишь завершение одного, хотя и крайне значимого, этапа значительно более масштабной, продолжающейся истории.
— Что теперь произойдёт с канцлером Вэй? — спросила она у госпожи Инь.
— Он будет подвергнут официальному расследованию и суду перед императорским трибуналом, — ответила госпожа Инь. — Учитывая тяжесть обвинений в государственной измене, наиболее вероятным исходом является смертная казнь, хотя точное решение остаётся на усмотрение самого императора после завершения всех формальных процедур расследования.
***
Реакция при дворе на известие об аресте канцлера Вэй оказалась именно такой бурной и разнообразной, как и предполагали Су Мяо и её союзники — от искреннего потрясения среди тех, кто не был осведомлён о его истинных, изменнических планах, до плохо скрываемой паники среди немногочисленных, но влиятельных сторонников, теперь опасавшихся собственного разоблачения и наказания.
Второй принц, к удивлению многих придворных, отреагировал на арест своего давнего покровителя с демонстративным, хотя и вызывающим определённые сомнения удивлением, немедленно заявив о собственной полной непричастности к каким-либо изменническим планам, якобы разработанным канцлером Вэй исключительно по собственной инициативе, без его ведома или согласия.
— Вы верите в подобные заявления второго принца? — спросила Су Мяо у Мужун Синьи во время их очередной прогулки по саду, теперь протекавшей в значительно более спокойной, безопасной атмосфере, чем прежде.
— Не полностью, — честно ответила Мужун Синьи. — Учитывая давнюю, тесную связь между канцлером Вэй и вторым принцем, крайне сложно представить, что подобный масштабный план готовился совершенно без ведома или, по крайней мере, молчаливого согласия самого принца. Однако, учитывая отсутствие прямых, документально подтверждённых доказательств его личной причастности, полагаю, что император предпочтёт избежать открытого обвинения собственного сына, ограничившись, возможно, лишь неформальным, но достаточно суровым предупреждением о необходимости более осторожного поведения в будущем.
***
Вечером того же дня, когда основное волнение, вызванное арестом канцлера Вэй, начинало постепенно утихать, Су Мяо получила неожиданное приглашение на личную аудиенцию у самого императора — аудиенцию, значение которой, учитывая недавние драматические события, она не могла недооценивать.
«Возможно, — думала она, готовясь к этой важной встрече с некоторой тревогой, смешанной с осторожной надеждой, — теперь, когда непосредственная угроза со стороны канцлера Вэй устранена, настало время для более серьёзного, откровенного разговора о моём истинном положении и роли при дворе — разговора, который неизбежно должен коснуться и того сложного, деликатного вопроса о моём происхождении, что до сих пор оставался известным лишь узкому кругу самых доверенных союзников».