По мере взросления Ли Чэна, его формальное образование расширялось, включая не только классические тексты философии и государственного управления, но и практические навыки, необходимые будущему правителю огромной империи — верховую езду, владение оружием, основы военной стратегии.
***
— Ваше высочество, — произносил старший инструктор по военному делу, суровый ветеран многочисленных пограничных кампаний, — истинный правитель должен понимать военное искусство не только теоретически, но и практически, чтобы уметь мудро руководить своими полководцами.
Двенадцатилетний Ли Чэн, демонстрировавший определённые природные способности к подобным дисциплинам, тем не менее относился к военной подготовке с меньшим искренним энтузиазмом, чем к более интеллектуальным занятиям философией и государственным управлением.
***
— Полагаю, — заметил он однажды в разговоре с тётушкой Хэ, единственным человеком, которому он мог позволить себе подобную откровенность, — истинная мудрость правителя заключается не столько в способности лично сражаться, сколько в понимании того, когда следует избегать конфликтов через мудрую, продуманную дипломатию.
— Мудрые слова, ваше высочество, — с искренним одобрением отвечала пожилая нянька. — Полагаю, ваш будущий подход к правлению значительно выиграет от подобного, взвешенного понимания баланса между силой и мудростью.
***
Именно в эти годы отрочества начал формироваться тот особый, аналитический склад ума молодого принца, который впоследствии позволит ему успешно распознать и противостоять сложным политическим интригам канцлера Вэй и его сторонников — интригам, которые, как окажется много лет спустя, зародились ещё в этот период его юности, среди тех же самых придворных кругов, что впоследствии организуют трагическую гибель первой невесты принца.
Второй принц, младший брат Ли Чэна, родился спустя четыре года после старшего брата — обстоятельство, определившее сложную, порой напряжённую динамику отношений между братьями на протяжении многих последующих лет.
***
— Старший брат, — обращался маленький второй принц к восьмилетнему тогда Ли Чэну с явной, детской завистью, — почему тебе позволяют присутствовать на важных придворных церемониях, а мне нет?
— Потому что я старший, наследующий трон, — терпеливо, хотя и с определённой снисходительностью объяснял Ли Чэн, — тебе также предстоит выполнять важные обязанности, но иного характера.
Эти ранние, зарождающиеся признаки соперничества и зависти со стороны младшего брата, хотя и казались в те годы относительно безобидными детскими проявлениями, впоследствии перерастут в значительно более серьёзное, опасное политическое противостояние — противостояние, кульминацией которого станет коварный заговор канцлера Вэй, поддерживаемый именно вторым принцем в его стремлении оспорить законное право старшего брата на престол.
***
Наставник по классической литературе, тот самый пожилой учёный, что многие годы спустя, уже в облике совершенно другого человека — господина Тана, — будет обучать каллиграфии саму Су Мяо в её второй жизни, также сыграл значительную роль в формировании интеллектуального облика молодого Ли Чэна.
— Ваше высочество, — произносил этот наставник во время одного из многочисленных занятий классической поэзией, — истинная мудрость правителя проявляется в его способности видеть за внешними, поверхностными явлениями их глубинную, скрытую суть.
Подобные уроки, тщательно усвоенные вдумчивым, серьёзным по натуре молодым принцем, значительно способствовали развитию той проницательности и способности к анализу сложных политических интриг, что впоследствии окажутся столь ценными в его совместной с Су Мяо борьбе против заговора канцлера Вэй.
***
К шестнадцати годам Ли Чэн превратился в серьёзного, вдумчивого молодого человека, чьё детское одиночество и эмоциональная сдержанность сформировали характер, значительно более зрелый и осмотрительный, чем это обычно свойственно юношам его возраста.
— Ваше высочество, — с искренним восхищением отмечал один из придворных чиновников во время очередного государственного совета, на котором молодой принц впервые продемонстрировал собственные, весьма продуманные соображения относительно вопросов налоговой политики, — ваша проницательность в подобных вопросах поистине впечатляет для столь юного возраста.
Именно таким — серьёзным, вдумчивым, но глубоко одиноким в своей эмоциональной жизни молодым человеком — Ли Чэн предстанет перед юной, умной и искренней Мяо во время их судьбоносной первой встречи в императорском саду, встречи, которая, как окажется, станет для обоих молодых людей редким, драгоценным обретением той подлинной, глубокой связи, которой так недоставало в их предыдущей, эмоционально сдержанной придворной жизни.