Составление полного списка чиновников, обязанных своим положением покровительству канцлера Вэй Чжуна, оказалось делом куда более масштабным и деликатным, чем предполагала даже сама Су Мяо, привыкшая за долгие месяцы предыдущих расследований к сложным, многоступенчатым цепочкам скрытых связей. Сяо Фань, глава министерства чинов, взявшийся за эту работу с той же скрупулёзной методичностью, что определяла всю его безупречную карьеру, обнаружил уже в первые недели изысканий, что влияние канцлера простиралось значительно дальше, чем можно было предположить по очевидным, легко узнаваемым признакам прямого покровительства.
— Ваше величество, — доложил он Су Мяо и собравшемуся совету спустя два месяца кропотливой работы, разложив перед собравшимися внушительную стопку составленных им таблиц и схем, — сеть влияния канцлера охватывает не менее сорока трёх чиновников среднего и высшего звена во всех шести министерствах, причём степень их личной причастности к коррупционным схемам варьируется весьма значительно: от откровенных, деятельных соучастников, подобных покойному Ли Дэминю, до людей, обязанных канцлеру лишь первоначальным назначением на должность, но с тех пор проявивших себя достойными, честными служащими, чью дальнейшую карьеру было бы несправедливо обрывать лишь на основании прошлой, вынужденной зависимости от покровительства влиятельного сановника.
***
Это последнее замечание вызвало среди собравшихся членов совета оживлённую, хотя и сдержанную дискуссию: вопрос о том, где именно следует провести черту между активными соучастниками коррупции, заслуживающими сурового наказания, и людьми, чья единственная вина заключалась в принятии покровительства со стороны влиятельного канцлера в начале карьеры — обычной, широко распространённой практике, от которой едва ли был застрахован хоть кто-либо из присутствующих сановников на определённом этапе собственного продвижения по службе, — требовал не менее тщательного, взвешенного подхода, чем сам сбор доказательств против самого Вэй Чжуна.
— Я сам, признаться, обязан своим первым значительным назначением протекции покойного канцлера Хэ Юнфэна, деда моей собственной жены, — заметил генерал Пан Юй с непривычной для него откровенностью, — хотя, смею надеяться, вся моя последующая служба доказала, что подобное начало карьеры вовсе не обрекает человека на дальнейшую нечестность. Полагаю, справедливость требует судить каждого из перечисленных в списке чиновников не по обстоятельствам его первоначального назначения, а по конкретным, доказуемым действиям на протяжении всей последующей службы.
***
Этот принцип, сформулированный опытным военачальником с прямотой, свойственной его профессии, лёг в основу дальнейшей методики работы Сяо Фаня: каждый из выявленных сорока трёх чиновников подвергался теперь не огульному подозрению по одному лишь факту связи с канцлером, а тщательной, индивидуальной проверке собственного послужного списка на предмет конкретных, документально подтверждаемых злоупотреблений — подход, требовавший значительно больше времени и усилий, чем простое составление списка подозреваемых, но обеспечивавший куда более справедливый, юридически обоснованный результат предстоящей чистки государственного аппарата.
— Из сорока трёх изученных случаев, — доложил Сяо Фань несколько месяцев спустя, представляя собравшемуся совету окончательные результаты своего тщательного расследования, — лишь двенадцать чиновников демонстрируют убедительные признаки деятельного участия в коррупционных схемах канцлера, будь то манипуляции с экзаменационными оценками, злоупотребления при распределении государственных подрядов или иные, схожие по характеру нарушения. Остальные тридцать один, хотя и обязаны своим первоначальным продвижением протекции Вэй Чжуна, продемонстрировали на протяжении последующей службы достаточную честность и профессионализм, чтобы не подпадать под подозрение в деятельном соучастии в его нынешних, разоблачённых нами преступлениях.
***
— Двенадцать человек, — задумчиво повторила Су Мяо, изучая представленный Сяо Фанем окончательный список наиболее скомпрометированных чиновников, — что ж, это число куда более управляемо, чем сорок три, и, полагаю, достаточно, чтобы существенно ослабить сеть влияния канцлера при дворе, не прибегая к разрушительной, огульной чистке всего государственного аппарата, что могла бы посеять хаос и неуверенность среди множества честных, добросовестных служащих.
Юэ Фэй, изучавший список с профессиональным интересом военного человека, привыкшего мыслить категориями стратегического планирования, добавил собственное, практическое соображение, продиктованное его многолетним опытом организации сложных, требующих точной координации военных операций:
— Полагаю, ваше величество, для наибольшей эффективности всех двенадцать наиболее скомпрометированных чиновников следует арестовать одновременно, в один и тот же день, а не последовательно, один за другим, — подобная одновременность лишит канцлера времени на организацию защиты или уничтожение дальнейших улик через ещё не разоблачённых сообщников, застав всю его сеть врасплох столь же внезапно, как некогда был застигнут врасплох сам Ду Хэн на рассвете того памятного дня.
Этот план, тщательно продуманный и рассчитанный на максимальную эффективность при минимальном ущербе для стабильности государственного управления, определил дальнейшую, финальную стадию подготовки к решающему столкновению с канцлером Вэй Чжуном — столкновению, которое, как единодушно признавали все собравшиеся члены совета, обещало стать куда более значительным испытанием для всей имперской системы, чем любое из прежних расследований, через которые прошла Су Мяо на своём долгом, извилистом пути восстановления справедливости.