Годы, последовавшие за рождением маленькой Ань Хуэй, принесли Су Мяо новый, значительно более размеренный ритм жизни, в котором заботы материнства органично переплетались с продолжающимися, хотя и менее интенсивными обязанностями при дворе.
***
— Ваше высочество, — с улыбкой заметила Мэй Хуа, наблюдая за тем, как двухлетняя Ань Хуэй, уже начинающая делать первые, неуверенные шаги, с любопытством разглядывала цветущие пионы в личном саду принцессы Су, — маленькая госпожа демонстрирует поразительную любознательность для своего юного возраста.
— Признаюсь честно, — с искренней материнской гордостью ответила Су Мяо, внимательно наблюдая за дочерью, — я нахожу в ней всё больше черт, напоминающих мне о собственном детстве, хотя, надеюсь, её собственный путь окажется значительно менее тернистым, чем мой.
Наследный принц, при всей своей возрастающей загруженности государственными делами по мере приближения к неизбежному, хотя и пока отдалённому моменту восшествия на престол, продолжал находить время для регулярного, тёплого общения с дочерью, чья привязанность к отцу становилась всё более очевидной с каждым проходящим месяцем.
***
— Папа! — радостно воскликнула Ань Хуэй однажды вечером, увидев приближающегося наследного принца, и с неуверенной, но решительной поспешностью направилась к нему навстречу.
— Моя дорогая дочь, — с искренней нежностью произнёс он, подхватывая её на руки, — как прошёл твой день?
Подобные простые, лишённые политических расчётов моменты семейного счастья представляли для обоих родителей особую, глубокую ценность, значительно контрастирующую с продолжающейся сложностью их придворных обязанностей и сохраняющейся необходимостью бдительности относительно давней семейной тайны.
***
Параллельно с этими радостными аспектами материнства и семейной жизни, Су Мяо продолжала внимательно следить за развитием ситуации, связанной с оставшимися документами и свидетельствами тайны принцессы Ань Ли, хотя интенсивность подобного расследования значительно снизилась по сравнению с предыдущими, более бурными годами её жизни при дворе.
— Есть ли какие-либо новые сведения от Ли Хэна? — периодически интересовалась она у Мужун Синьи, чья дружба и поддержка оставались неизменными на протяжении всех этих лет, несмотря на растущую занятость обеих подруг собственными семейными и придворными обязанностями.
— Относительное затишье, — обычно отвечала Мужун Синьи. — Полагаю, устранение непосредственных угроз со стороны сторонников канцлера Вэй значительно снизило общий интерес к данному вопросу среди потенциально враждебных сил.
***
Спустя ещё два года, когда Ань Хуэй уже достигла четырёхлетнего возраста и начинала демонстрировать явные признаки незаурядного ума и любознательности, унаследованных, судя по всему, от собственной матери, Су Мяо получила известие о рождении второго ребёнка — на этот раз сына, названного Ли Мином, чьё появление на свет было встречено при дворе с ещё большим ликованием, учитывая традиционную значимость мужского наследника для дальнейшей линии престолонаследия.
— Ваше высочество, — с искренней радостью произнесла императрица, узнав о благополучном рождении внука, — теперь наша императорская линия обеспечена надёжным продолжением на многие поколения вперёд.
Су Мяо, ощущая смешанное чувство глубокой материнской радости и продолжающейся тревоги относительно сложного наследия, которое неизбежно предстояло унаследовать обоим её детям, тем не менее находила утешение в постепенно накопленном опыте успешного управления подобными вызовами на протяжении предыдущих лет.
***
— Ань Хуэй, — обратилась она однажды к своей уже подрастающей дочери, наблюдая за тем, как та с искренним любопытством разглядывала своего новорождённого младшего брата, — теперь у тебя есть маленький братик, о котором тебе предстоит заботиться.
— Я буду хорошей старшей сестрой, мама, — с серьёзной, недетской решимостью пообещала четырёхлетняя девочка, вызвав у Су Мяо тёплую, растроганную улыбку.
Годы продолжали неспешно течь, принося с собой как радостные, семейные моменты взросления обоих детей, так и периодические, хотя значительно менее драматичные, чем прежде, отголоски продолжающейся необходимости бдительности относительно давней семейной тайны.
***
Когда Ань Хуэй достигла семилетнего возраста, а Ли Мин — трёхлетнего, император, чьё здоровье к этому времени начало демонстрировать первые признаки естественного, возрастного ослабления, решил, что настало время для более серьёзного, продуманного обсуждения долгосрочного плана относительно раскрытия давней тайны принцессы Ань Ли будущим поколениям императорской семьи.
— Барышня Су, — то есть теперь уже давно принцесса Су, обращение, к которому он периодически возвращался в знак особой доверительности их отношений, — учитывая моё постепенно ослабевающее здоровье, полагаю, настало время подготовить более конкретный, детальный план относительно того, как и когда следует раскрыть эту давнюю тайну вашим детям, а также, возможно, рассмотреть вопрос о её долгосрочном значении для будущего всей нашей императорской семьи.
***
Этот разговор, состоявшийся во время одной из регулярных, доверительных встреч между императором, наследным принцем и Су Мяо, ознаменовал начало нового, значимого этапа в продолжающейся истории давней семейной тайны — этапа, требующего тщательного, вдумчивого планирования относительно долгосрочного будущего этого сложного, многогранного наследия.
— Ваше величество, — задумчиво произнесла Су Мяо, обдумывая эту важную задачу, — полагаю, нам следует начать с постепенного, соответствующего возрасту знакомства Ань Хуэй с общими принципами семейной истории и ответственности, откладывая раскрытие конкретных, наиболее чувствительных деталей до достижения ею значительно большей зрелости.
Император одобрительно кивнул, полностью соглашаясь с этим разумным, продуманным подходом.
— Мудрое решение, барышня Су, — произнёс он. — Полагаю, подобная постепенность позволит вашим детям вырасти с надлежащим пониманием ответственности, связанной с их сложным происхождением, не подвергая их при этом излишней, преждевременной тяжести полного знания об этой давней, трагической истории.
***
Возвращаясь в свои покои после этого значимого разговора, Су Мяо не могла не задуматься над тем, насколько далеко она продвинулась с момента своего первого, полного трепета появления при дворе почти семь лет назад — от испуганной, никому не известной наложницы четвёртого ранга до уважаемой, влиятельной принцессы, матери двоих детей, несущей ответственность не только за собственное благополучие, но и за долгосрочное, продуманное управление одной из самых значимых и деликатных тайн всей императорской истории.
«Мой путь, — размышляла она, наблюдая за тем, как её дети мирно играют в саду под бдительным присмотром доверенных нянь и стражников, — оказался значительно более долгим и сложным, чем я могла предположить в тот далёкий день, когда впервые очнулась в этом новом теле, движимая лишь отчаянным желанием избежать трагической судьбы моей прошлой жизни. Но теперь, наблюдая за счастьем и благополучием моих детей, я понимаю: этот долгий, полный трудностей путь действительно привёл меня к тому подлинному, глубокому счастью, которого я была так несправедливо лишена в своей первой, оборванной жизни».