Спустя две недели после торжественной церемонии повышения, когда Су Мяо начинала постепенно осваиваться с новыми обязанностями и привилегиями, связанными с её нынешним, первым рангом, при дворе разразилось новое, значимое событие — официальное объявление о результатах расследования по делу канцлера Вэй Чжуна.
***
— Приговор был оглашён этим утром, — сообщила госпожа Инь, явившаяся в новые покои Су Мяо с известием, которого та ожидала с напряжённым волнением на протяжении нескольких прошедших недель. — Канцлер Вэй признан виновным в государственной измене и приговорён к смертной казни через удушение шёлковым шнуром — относительно милосердный способ исполнения, учитывая тяжесть его преступлений.
— А что произошло со вторым принцем? — спросила Су Мяо, ощущая смешанное чувство облегчения от разрешения основной угрозы и тревожного любопытства относительно судьбы человека, чья причастность к изменническим планам оставалась формально недоказанной.
— Император принял решение не выдвигать против него прямых обвинений, — ответила госпожа Инь, — учитывая отсутствие неопровержимых доказательств его личного участия в подготовке военного переворота. Однако его положение при дворе значительно ослаблено — многие из прежних сторонников поспешили отдалиться от него, опасаясь собственной причастности к скомпрометированным связям с канцлером Вэй.
***
Эта новость, при всей своей ожидаемости, всё же вызвала у Су Мяо сложные, неоднозначные чувства. С одной стороны, устранение непосредственной угрозы, исходившей от канцлера Вэй, представляло собой значимую, долгожданную победу в её продолжительной борьбе за собственную безопасность и положение при дворе. С другой стороны, судьба второго принца, чьё положение теперь оказалось шатким и уязвимым, невольно вызывала у неё определённое сочувствие — сочувствие, которое она, впрочем, тщательно старалась не позволять себе демонстрировать открыто, учитывая продолжающуюся неопределённость относительно его истинной причастности к заговору.
— Как вы полагаете, госпожа, — спросила она задумчиво, — второй принц действительно ничего не знал о планах канцлера Вэй, или это лишь удачно сложившееся отсутствие прямых доказательств?
Госпожа Инь долго молчала, обдумывая этот сложный вопрос.
— Признаюсь честно, барышня Су, я не могу дать однозначного ответа, — произнесла она наконец. — Второй принц, при всей своей амбициозности, никогда не демонстрировал признаков готовности к настолько радикальным, насильственным методам достижения власти. Возможно, канцлер Вэй действительно действовал в значительной степени по собственной инициативе, надеясь впоследствии представить принцу уже готовый, свершившийся факт военного переворота как неизбежную реальность, требующую лишь формального принятия, а не активного, изначального участия в его подготовке.
***
Спустя несколько дней после этого разговора Су Мяо получила неожиданное известие о том, что второй принц лично просит о короткой, личной встрече с ней — просьба, вызвавшая у неё значительное удивление, учитывая напряжённые обстоятельства их последнего взаимодействия во время церемонии повышения.
Встреча состоялась в одном из менее посещаемых павильонов дворцового сада, куда второй принц прибыл в сопровождении лишь одного доверенного слуги, явно стремясь к максимальной конфиденциальности этого разговора.
— Барышня Су, — произнёс он, когда она прибыла на назначенную встречу, и в его голосе Су Мяо улавливала непривычную для него смиренность, разительно отличающуюся от обычной, уверенной обаятельности, — благодарю вас за то, что согласились встретиться со мной, несмотря на все недавние сложности между нашими интересами при дворе.
— Слушаю вас внимательно, ваше высочество, — ответила Су Мяо осторожно.
— Я хотел сказать вам прямо, барышня Су, — произнёс он после недолгого, явно нелёгкого для него молчания, — что я действительно не знал о конкретных планах канцлера Вэй относительно военного переворота. Я знал о его общей, давней поддержке моих амбиций относительно наследования престола, но масштаб и радикальность его конкретных методов, включая попытки покушения на вашу жизнь, оказались для меня полной, крайне неприятной неожиданностью.
***
Су Мяо внимательно изучала выражение его лица, пытаясь определить искренность этого признания.
— Почему вы решили сказать мне об этом лично, ваше высочество? — спросила она напрямую. — Учитывая нынешнее положение дел, подобное признание не приносит вам никакой очевидной практической выгоды.
Второй принц невесело улыбнулся этому прямому, проницательному вопросу.
— Возможно, потому что мне важно, чтобы хотя бы один человек при дворе, чьё мнение я искренне уважаю, несмотря на все наши разногласия, знал правду о степени моей причастности к этим ужасным событиям, — ответил он. — Мои прежние амбиции относительно престола, признаюсь честно, значительно поколебались после осознания того, на что был готов пойти человек, которому я так долго и слепо доверял. Возможно, время пришло пересмотреть собственные, слишком поспешные политические устремления.
Эти слова, произнесённые с явной, неподдельной искренностью, заставили Су Мяо ощутить неожиданное, но искреннее сочувствие к этому человеку, чьё положение при дворе теперь было столь же неопределённым и уязвимым, как и её собственное несколько месяцев назад, во время её первого, полного тревог появления во дворце Тихих Лотосов.
— Благодарю за эту откровенность, ваше высочество, — произнесла она искренне. — Полагаю, разумное, осторожное поведение в ближайшие месяцы поможет вам восстановить утраченное доверие при дворе, независимо от ваших дальнейших амбиций относительно наследования престола.
***
Когда эта неожиданная, но значимая встреча завершилась, Су Мяо возвращалась в свои покои с непривычным чувством умиротворения, смешанным с осознанием того, что дворцовая политика, при всей своей жестокости и коварстве, порой позволяла даже прежним противникам найти путь к взаимному пониманию и, возможно, будущему, более конструктивному сотрудничеству.
Вечером того же дня она получила письмо от сестры Юэ, содержание которого добавило новый, неожиданный поворот в её сложную, продолжающую разворачиваться историю.
«Дорогая сестра,
Пишу тебе с крайне важными новостями. Ростовщик Вэн, чью защиту ты организовала для нашей семьи, сообщил мне о прибытии в наш город человека, называющего себя дальним родственником нашей покойной бабушки — человека, утверждающего, что он также обладает документами, подтверждающими её истинное происхождение из императорской семьи.
Учитывая недавние, крайне значимые события в столице, о которых мне удалось узнать через доверенные источники, я не уверена, следует ли доверять этому человеку или относиться к его появлению с крайней подозрительностью. Прошу твоего совета относительно того, как мне следует поступить в данной ситуации.
С любовью,
твоя сестра Юэ»
***
Это неожиданное известие о появлении ещё одного, прежде неизвестного родственника, претендующего на связь с той же самой линией императорской семьи, что и сама Су Мяо, вызвало у неё смешанное чувство настороженности и растущего любопытства.
«Кем может быть этот человек? — размышляла она, обдумывая содержание письма сестры при неровном свете масляной лампы своих новых, роскошных покоев. — Искренним, давно потерянным родственником, ищущим воссоединения с семьёй после стольких лет вынужденной разлуки? Или очередным, тщательно замаскированным игроком в этой сложной, продолжающей разворачиваться политической интриге, стремящимся использовать в собственных целях ту же самую, потенциально взрывоопасную тайну о происхождении принцессы Ань Ли?»
Она решила, что ей необходимо срочно организовать более тщательное расследование личности этого нового, неожиданного персонажа, прежде чем давать сестре какие-либо конкретные советы относительно дальнейших действий — расследование, которое, как она уже прекрасно понимала, добавит новый, значимый слой сложности к и без того запутанной, продолжающей разворачиваться истории её собственной, столь необычной судьбы.