Оставшиеся до предполагаемого визита наследного принца дни превратились для всего дворца Тихих Лотосов в череду напряжённых, лихорадочных приготовлений. Госпожа Инь лично распорядилась о дополнительной уборке всех общих помещений, о смене увядших цветов в декоративных вазах на свежие, специально доставленные из императорских теплиц, и о повторной, куда более строгой проверке знаний этикета среди всех наложниц низшего ранга — на случай, если кому-либо из них выпадет неожиданная честь оказаться представленной высокому гостю.
Су Мяо использовала это время для тщательной, методичной подготовки собственных наблюдений, стараясь не привлекать излишнего внимания к своему интересу в происходящем. Она внимательно слушала обрывки разговоров дворцовой стражи и служанок, пытаясь собрать как можно больше сведений о причинах и характере предстоящего визита.
— Говорят, его высочество редко удостаивает вниманием отдельные крылья дворца без веской причины, — рассказывала Сяо Тао, вернувшись с очередного похода на кухню за свежими новостями. — Одна из служанок госпожи Хэ Линь слышала от знакомого евнуха, что визит связан не с обычным желанием развлечься в обществе новых наложниц, а с какими-то официальными делами, требующими консультации с госпожой Инь напрямую.
Эта деталь заинтересовала Су Мяо больше, чем она готова была признать вслух. Официальные дела, требующие личного визита наследного принца в скромное крыло дворца, предназначенное для наложниц самого низшего ранга, звучали крайне необычно — обычно подобные консультации проводились через доверенных посредников или письменные распоряжения, а не посредством личного присутствия столь высокопоставленной особы.
«Если истинная цель визита действительно связана с некими официальными делами, а не с простым желанием развлечься, — размышляла она, — то моё недавнее размещение в покоях с видом на резиденцию госпожи Инь может быть частью куда более сложной, тщательно спланированной схемы, нежели простое поощрение за успехи в каллиграфии».
***
Долгожданный день визита наступил в облачное, прохладное утро, начавшееся с необычно раннего пробуждения всех обитательниц дворца Тихих Лотосов по особому распоряжению госпожи Инь. Наложницам низшего ранга, включая всех семерых новоприбывших, было велено собраться во внутреннем дворе в самых лучших имеющихся у них нарядах — не для формального представления наследному принцу, как объяснила распорядительница, а «на случай, если его высочество пожелает совершить прогулку по саду после завершения официальных дел с госпожой Инь».
Су Мяо, облачённая в наиболее приличное из своих скромных платьев — то самое, в котором она входила через Красные ворота три недели назад, — заняла место в общем строю рядом с Мужун Синьи, чьё лицо, как обычно, оставалось безмятежным, но чей внимательный, изучающий взгляд выдавал не меньшее внутреннее напряжение, чем испытывала сама Су Мяо.
Ожидание растянулось на добрых два часа, прежде чем со стороны главных ворот дворца Тихих Лотосов донёсся звук приближающейся процессии — размеренный топот многочисленных стражников, скрип колёс парадного экипажа, отличавшегося от скромных паланкинов, к которым уже привыкла Су Мяо за время пребывания во дворце.
Наследный принц вышел из экипажа с той же уверенной, привыкшей к безусловному повиновению окружающих осанкой, которую Су Мяо уже отмечала в незнакомце у храма Гуаньинь — но теперь, облачённый в парадные, богато украшенные одежды с вышитыми золотыми драконами, соответствующими его подлинному, высочайшему положению, он выглядел совершенно иначе, чем скромный путник в тёмно-синем ханьфу без единого знака отличия.
И всё же, несмотря на разительную перемену внешнего облика, Су Мяо, внимательно наблюдавшая за приближающейся фигурой из общего строя наложниц, узнала эти черты лица немедленно и безошибочно.
Это был он. Тот самый человек, что остановился рядом с ней у перевёрнутого паланкина, тот самый, чей властный, ничуть не соответствующий скромной одежде голос до сих пор эхом отдавался в её памяти.
Сердце Су Мяо на мгновение сжалось от смешанного чувства подтверждённой догадки и глубокой, тщательно скрываемой тревоги. Если этот человек, теперь безошибочно узнаваемый как наследный принц, действительно был тем же самым мужчиной, что и в прошлой её жизни — тем самым женихом, чья свадьба обернулась для неё смертельным предательством, — то её нынешнее, повторное пересечение с ним могло означать что угодно: от полного отсутствия узнавания с его стороны до опасного, тревожащего интереса, происхождение которого ей только предстояло разгадать.
Госпожа Инь вышла навстречу высокому гостю с почтительным, но не раболепным поклоном, приветствуя его согласно строгому придворному этикету. Обмен формальными приветствиями продолжался несколько минут, прежде чем наследный принц, к явному удивлению большинства присутствующих наложниц, неожиданно перевёл внимательный взгляд от старшей наложницы на общий строй выстроившихся во внутреннем дворе девушек.
— Госпожа Инь, — произнёс он спокойным, но отчётливо слышимым голосом, — прежде чем мы перейдём к обсуждению деловых вопросов, позвольте поинтересоваться: среди новоприбывших наложниц этого года есть ли девушка по фамилии Су?
Этот прямой, ничем не завуалированный вопрос вызвал волну сдержанного, но заметного волнения среди всех присутствующих — как наложниц, так и сопровождающих принца стражников и служанок госпожи Инь. Су Мяо ощутила, как множество взглядов мгновенно устремились в её сторону, поскольку большинство обитательниц дворца уже успели узнать её фамилию за прошедшие три недели.
Госпожа Инь, к некоторому удивлению самой Су Мяо, ничуть не выказала растерянности от этого неожиданного вопроса — лишь коротко, почти незаметно кивнула в сторону общего строя, будто уже ожидала подобного развития событий.
— Действительно, ваше высочество. Наложница четвёртого ранга Су Мяо, дочь торговца шёлком из уездного города Цинхэ.
«Она знала, — мгновенно поняла Су Мяо, ощущая, как внутри нарастает тревожное, почти паническое осознание масштаба происходящей интриги. — Госпожа Инь заранее знала о предстоящем интересе наследного принца именно к моей персоне — вот истинная причина моего недавнего перевода в покои ближе к её резиденции, вот истинная причина странного упоминания о расстроенной помолвке Жулань при первом представлении. Она готовилась к этому визиту задолго до его официального объявления».
Наследный принц медленно двинулся вдоль общего строя наложниц, его внимательный взгляд скользил по лицам девушек, пока наконец не остановился на самой Су Мяо, стоявшей ближе к концу шеренги вместе с Мужун Синьи.
— Барышня Су, — произнёс он, останавливаясь прямо перед ней, и в его тёмных, цепких глазах Су Мяо безошибочно узнала то же самое оценивающее, изучающее выражение, что и во время их первой встречи у храма. — Не ожидал столь скорого повторного знакомства при подобных обстоятельствах.
Су Мяо поспешно склонилась в глубоком, полном почтения поклоне, соответствующем истинному, теперь раскрытому положению собеседника.
— Ваше высочество оказывает мне незаслуженную честь, вспоминая столь незначительную встречу, — произнесла она, стараясь звучать максимально нейтрально, не позволяя ни единой эмоции просочиться в голос.
— Незначительную? — на его губах промелькнула лёгкая, трудноуловимая улыбка. — Не уверен, что соглашусь с подобной оценкой, барышня Су. Случайные встречи, происходящие ровно за три дня до отправления определённой особы во дворец, редко оказываются настолько уж незначительными, как может показаться на первый поверхностный взгляд.
Эти слова, произнесённые с явным скрытым смыслом перед лицом всего собравшегося двора, заставили Су Мяо ощутить нарастающее беспокойство. Наследный принц явно намекал на нечто большее, чем простую случайность их первой встречи — но что конкретно он имел в виду, и насколько опасным могло оказаться для неё это пристальное внимание высочайшей персоны, оставалось пока неясным.
— Ваше высочество слишком проницательны для простой провинциальной девушки вроде меня, — ответила она уклончиво, тщательно избегая как прямого подтверждения, так и прямого отрицания скрытого намёка собеседника.
Наследный принц изучающе посмотрел на неё ещё несколько долгих, напряжённых секунд, прежде чем, к явному облегчению большинства присутствующих, чуть отступил назад, возвращая формальную дистанцию, соответствующую их разительно отличающемуся положению.
— Возможно, — произнёс он загадочно. — А возможно, простота — это именно то качество, которого сейчас недостаёт большинству обитателей этого дворца. Госпожа Инь, — обратился он снова к старшей наложнице, — я хотел бы обсудить с вами один деликатный вопрос касательно семьи Су — но, полагаю, этот разговор лучше провести в более уединённой обстановке, не привлекая излишнего общего внимания.
Госпожа Инь коротко кивнула, и оба они, сопровождаемые лишь несколькими доверенными служанками и стражниками, направились в сторону личной резиденции старшей наложницы, оставив весь остальной строй девушек в состоянии сдержанного, но крайне интенсивного волнения и множества невысказанных вопросов.
***
— Что это было? — прошептала Мужун Синьи, едва общий строй начал расходиться по своим обычным дневным занятиям. — Наследный принц лично поинтересовался тобой поимённо, прежде чем вообще заговорил о каких-либо официальных делах с госпожой Инь. И упомянул семью Су напрямую в контексте некоего «деликатного вопроса».
— У меня самой немало вопросов, — честно призналась Су Мяо, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. — Полагаю, встреча у храма, о которой я тебе не рассказывала, оказалась не такой уж случайной, как я предполагала первоначально.
Она кратко, тщательно опуская наиболее личные детали собственных переживаний, рассказала Мужун Синьи о случайной встрече накануне отъезда во дворец — незнакомец в простом тёмно-синем ханьфу, властная манера речи, необъяснимая осведомлённость о деталях её семейного положения.
— Значит, он узнал тебя заранее, задолго до формального отбора наложниц, — заключила Мужун Синьи, внимательно выслушав рассказ. — И теперь явился обсуждать с госпожой Инь некий «деликатный вопрос», связанный с твоей семьёй. Полагаю, дело касается не тебя лично, а чего-то более масштабного — возможно, той самой расстроенной помолвки твоей старшей сестры, о которой госпожа Инь так подозрительно осведомлена.
Эта версия, высказанная с обычной проницательностью собеседницы, показалась Су Мяо всё более убедительной с каждой минутой размышлений. Если наследный принц действительно интересовался деталями расстроенной помолвки Жулань — событием, которое, по недавнему признанию самой Юэ, было тщательно спланированной, но неудачно обернувшейся интригой старшей сестры, — то это могло означать, что за всей этой историей скрывалась куда более масштабная политическая игра, затрагивающая интересы куда более влиятельных сил, чем простое обедневшее семейство провинциальных торговцев.
«Кому было выгодно, чтобы помолвка Жулань расстроилась именно таким образом? — вновь задалась она этим вопросом, теперь дополненным новыми, тревожными обстоятельствами. — И почему это событие настолько заинтересовало самого наследного принца, что он счёл необходимым лично обсудить его с госпожой Инь, вместо того чтобы поручить расследование доверенным чиновникам более низкого положения?»
***
Разговор между наследным принцем и госпожой Инь продолжался почти два часа — время, которое Су Мяо провела в состоянии напряжённого, тщательно скрываемого ожидания, формально занимаясь обычными дневными делами, но фактически прислушиваясь к любым слухам и отрывочным сведениям, доносившимся из личной резиденции старшей наложницы.
Когда наследный принц наконец покинул дворец Тихих Лотосов, сопровождаемый той же торжественной процессией, что и при своём прибытии, госпожа Инь распорядилась немедленно, без объяснения причин, вызвать Су Мяо в свои личные покои — приглашение, вызвавшее очередную волну удивлённого, настороженного внимания среди остальных обитательниц дворца.
Су Мяо вошла в резиденцию старшей наложницы с внешним спокойствием, скрывавшим значительное внутреннее напряжение. Госпожа Инь встретила её сидя за невысоким письменным столом, на котором лежали несколько свёрнутых свитков, судя по печатям, официального, возможно даже императорского происхождения.
— Присаживайся, барышня Су, — произнесла госпожа Инь без своей обычной сдержанной суровости, указывая на место напротив себя. — Полагаю, настало время для нашего с тобой откровенного разговора — куда более откровенного, чем те формальные приветствия, которыми мы обменивались до сих пор.
Су Мяо осторожно опустилась на предложенное место, внимательно наблюдая за выражением лица собеседницы в поисках любых подсказок относительно характера предстоящего разговора.
— Я слушаю вас внимательно, госпожа.
Госпожа Инь долго молчала, будто взвешивая, с чего именно начать это давно назревшее объяснение.
— Скажи мне, барышня Су, — произнесла она наконец, — что тебе известно о причинах, по которым помолвка твоей старшей сестры с сыном градоначальника расстроилась столь неожиданным образом три месяца назад?
Этот прямой вопрос, заданный без всяких предварительных объяснений, застал Су Мяо врасплох, хотя внешне она сохранила прежнюю сдержанность.
— Мне известно немногое, госпожа, — ответила она осторожно, тщательно взвешивая, насколько откровенной стоит быть с человеком, чьи истинные мотивы оставались для неё пока во многом загадкой. — Лишь то, что семья градоначальника отказала от помолвки без явных объяснений причин.
Госпожа Инь чуть прищурилась, внимательно изучая выражение лица собеседницы, будто пытаясь определить, насколько правдив этот ответ.
— А известно ли тебе, — продолжила она медленно, — что письмо, которое привело к расторжению этой помолвки, содержало сведения, компрометирующие не только самого сына градоначальника, но и, косвенным образом, определённые политические интересы, тесно связанные с наследным принцем и его окружением?
Су Мяо ощутила, как земля буквально уходит из-под ног от этого неожиданного откровения. Расстроенная помолвка Жулань, которую она до сих пор считала не более чем частной семейной интригой, оказывалась связанной с куда более масштабными политическими интересами самого наследного принца — обстоятельство, полностью меняющее её понимание всей сложившейся ситуации.
— Я не знала об этом, госпожа, — призналась она честно, поскольку отрицать очевидное потрясение на собственном лице было бы бессмысленно перед столь проницательной собеседницей.
Госпожа Инь коротко кивнула, будто ожидала именно такого искреннего, лишённого притворства ответа.
— Полагаю, тебе действительно не было об этом известно, — согласилась она. — Но теперь, барышня Су, тебе следует знать: твоё прибытие во дворец, вместо ожидаемого прибытия твоей старшей сестры, оказалось событием, привлёкшим внимание значительно более высоких сфер придворной политики, чем ты могла себе представить, отправляясь сюда простой, никому не известной провинциальной девушкой три недели назад.
Эти слова, произнесённые с неожиданной серьёзностью, повисли в воздухе тяжёлым, многозначительным предупреждением, суть которого Су Мяо только предстояло полностью осознать в последующие дни и недели её непростой, всё более запутывающейся дворцовой жизни.