Крепость захватчиков на Перевале Аль-Моунтэйн
За несколько мгновений до смерти Генерала Вторжения
Впервые за очень долгое время Эштон чувствовал почти детский восторг. Но старательно скрывал его из-за устройства на краю длинного стола, рядом с которым проецировалось изображение Его Императорского Величества.
На легата он при этом не обращал никакого внимания.
В отличие от остальных офицеров и самого императора, находившихся в зале, трибун Люцилий отчаянно надеялся, что имперский принц провалит свою миссию. А ещё лучше - погибнет во время неё, чтобы Его Императорское Величество исполнил план сына и приказал уничтожить население планеты, после чего они смогут спокойно вернуться и собрать её ресурсы.
Потому что Эштон очень хотел призвать Духа Смерти.
Призвать Духа Смерти - мечта любого некроманта. Это одно из самых могущественных существ во вселенной. Существо, управляющее самой смертью. Существо, способное убить человека, просто протянув руку и вырвав его душу.
Существо, которое может высосать силу души ещё до того, как та отправится в пустоту.
Многие считали это участью хуже смерти. Потому что даже если человека потом воскресят, он потеряет гораздо больше, чем потерял бы обычно.
Но, в отличие от других духов, которые всего лишь высокомерны, духи смерти известны своей ненавистью к живым. Всё, что волнует духов смерти - это они сами, собственная сила, и в меньшей степени другие духи.
Поэтому если некромант призывает духа смерти без достойной жертвы, дух включает самого призывателя в цену ритуала. И пощады ждать не стоит. Он поглотит столько энергии души, что от человека останется лишь пустая оболочка. Такая, что едва сможет возродиться.
А затем заберёт души всех живых существ поблизости.
Если платой станут души целой планеты… тогда цена будет выплачена с абсолютной гарантией.
От одной этой мысли Эштон едва не дрожал от предвкушения, продолжая ждать… и ждать… ждать новостей о провале принца.
В соседнем помещении он уже полностью подготовил всё необходимое для ритуала призыва.
Остальные в комнате явно не разделяли его энтузиазма, но пока он не показывал его Его Величеству, всё было в порядке. Даже легат не стал бы угрожать псевдо-S классу. Обладателю способности, находящемуся на грани между классами S и A.
С другой стороны, император, пусть и обладатель способности A класса, всё ещё был выше трёхсотого уровня. И ему почти двести пятьдесят лет.
Так что император без труда мог приказать его убить.
Тишина заполняет командный центр крепости на какое-то время, пока один из кристаллов на длинном столе внезапно не разлетается вдребезги, вызывая волну тревоги по всему помещению. А уже через несколько секунд по зданию разносится голос Генерала Вторжения.
«Сде… лай… это…» - произносит голос, звучащий так хрипло, словно говорящий захлёбывается собственной кровью. - «Покончи… со всем!»
Лицо императора темнеет, после чего он переводит взгляд прямо на Эштона и произносит: «Начинай».
Связь с устройством тут же обрывается, а Эштон с довольной ухмылкой спешит в зал призыва, полностью игнорируя офицеров, в панике убегающих прочь. Те изо всех сил стараются покинуть крепость и добраться до Врат, не желая оказаться частью грядущей бойни.
Эштону плевать на этих солдат. И он прекрасно знает, что императору тоже. После провала операции они потеряли почти всех обладателей способностей A и B класса, так что оставшиеся в глазах императора были просто расходным материалом.
Поэтому, добравшись до зала призыва, Эштон немедленно завершает ритуал.
Яркие чёрно-фиолетовые миазмы мгновенно заполняют помещение, а затем взрываются наружу, пробивая стены и полностью уничтожая зал, пока столб тьмы устремляется высоко в небо. И так же быстро, как он распространился, миазмы вновь сгущаются, образуя огромную колонну, внутри которой сверху медленно опускается завеса тьмы, источающая само ощущение смерти.
Она зависает всего в нескольких метрах над землёй.
Дух смерти был закутан в плотный плащ, и единственным, что можно было разглядеть под капюшоном, были тускло светящиеся красные глаза. А исходящие от него миазмы уже начинали убивать всё вокруг, причём дух, скорее всего, даже не делал этого намеренно.
Эштон немедленно падает на колени и низко склоняется, опустив голову.
«О, Великий Дух Смерти! - произносит он с откровенным благоговением. «Умоляю тебя! Уничтожь всех живых существ на этой планете, кроме меня! А взамен можешь забрать каждую душу, до которой сумеешь добраться!»
Несколько секунд проходят в полной тишине. Эштон не осмеливается поднять голову и посмотреть на Великого Духа Смерти. Но когда проходит почти целая минута без ответа, любопытство всё же берёт верх, и он осторожно поднимает взгляд.
Вот только дух вообще не смотрел на него. Вместо этого он пристально смотрел в сторону места проваленной миссии.
Из-за скрытого капюшоном лица Эштон не может понять, о чём тот думает.
Тем не менее он продолжает молчать, не желая раздражать Великого Духа Смерти ни единым словом. Даже если придётся просидеть здесь несколько дней.
Наконец, спустя ещё минуту молчания, Великий Дух Смерти переводит взгляд обратно на Эштона.
И некромант сразу чувствует - что-то не так.
От духа буквально исходит ярость.
«Жалкий смертный осмелился обратиться с подобной просьбой?» - разносится по округе глубокий, по своей природе ужасающий голос. Все, кто его слышит, мгновенно умирают. Все, кроме самого некроманта. Но Эштон быстро понимает, что дух убивает только их союзников. Местных он не трогает - даже не позволяет им услышать происходящее. «Я заберу души всех, кто находится в этой крепости, как плату за грех моего призыва. А твою душу я заберу за ещё больший грех - за саму эту отвратительную просьбу».
Эштон открывает рот, пытаясь хоть что-то сделать. Что угодно, лишь бы спастись. Но ничего не выходит. Вместо этого он опускает взгляд и видит, как его кожа, одежда и даже внутренние органы начинают разлагаться быстрее, чем способен уловить глаз, пока всё не превращается в пыль.
Когда от него остаётся лишь душа, он чувствует, как медленно плывёт к руке Духа Смерти. Костяной руке, без плоти и кожи. А затем, уже собираясь взмыть обратно в воздух, к открытому высоко над ними Плану Смерти, дух внезапно замирает и снова смотрит в сторону места проваленной миссии.
«Будь благословенна, наша возлюбленная Леди Смерть. Наш род давно ожидал твоего появления». Голос Духа Смерти звучит так тихо, что Эштон едва его слышит.
Но одних этих слов оказывается достаточно, чтобы душу некроманта пронзил шок.
И последняя мысль Эштона перед тем, как Дух Смерти подносит его душу к раскрытому капюшону, наполнена страхом и нарастающим оцепенением.
Обладательница регенерации класса S… это Бледный Всадник.
А затем всё погружается во тьму. Душу мужчины поглощает угольно-чёрное, багровое сияние, исходящее из-под капюшона Духа Смерти, после чего сам дух исчезает обратно в Плане Смерти, оставляя после себя лишь тишину.
Ария
К моему удивлению, большинство людей будто сразу забыли о той вспышке в небе, едва она исчезла. И это заставило меня задуматься, что же это вообще было.
Но ещё более странным оказалось то, что, когда наши силы двинулись к крепости на Перевале Аль-Моунтэйн, она оказалась полностью пустой.
Мы нашли лишь полностью разложившиеся трупы по всей крепости.
После этого мы заняли крепость, а остальные армии начали наступление на две крепости Северного Перевала и тоже захватили их. Это окончательно подтвердило, что генерал-лейтенант оказался прав - враг действительно отправил большую часть сильнейших обладателей способностей на попытку захватить нас.
Но, как выяснилось, их цепочка командования оказалась полностью разрушена, а многие солдаты вообще буквально бросили крепости у пересечений Горных Перевалов к северу и югу от Великого Разлома.
И когда наши войска прорвались дальше, штаб захватчиков тоже оказался покинут. Будто все вокруг спасались бегством от чего-то.
Я тихо вздыхаю, откидываясь на сиденье довольно удобного джипа.
Как позже рассказал нам генерал, когда мы получали новые приказы после захвата штаба захватчиков, именно генерал вторжения лично командовал теми, кто пытался нас захватить. Иронично, но именно того человека с чёрным пламенем я убила собственными руками.
Бедолага уже точно не вернётся. Я ведь поглотила его ядро души.
И теперь я невольно начинаю задумываться, что будет дальше. Генерал уже сказал, что мы не можем просто пройти через Врата и напасть на них в ответ из-за ограничений уровней. Там, по ту сторону, враги не ограничены по уровню, в отличие от нас здесь. Так что нас просто уничтожат почти сразу, если мы попробуем.
Но можем ли мы просто сидеть на своей планете и ждать, пока ограничения на вторжение исчезнут и нас снова атакуют? Причём, скорее всего, уже окончательно уничтожат?
Не самый хороший вариант.
А ещё есть Артерианская Империя, которая начинает нервничать из-за того, что почти не участвовала в победе. Да и вообще никак не помогла.
Что, если подумать, отлично показывает, насколько фиктивным было наше «перемирие». Наши страны даже не координировали действия.
И всё же я нахожу довольно забавным, насколько генерал врагов боялся нас, обладателей 5 Категории - или, как они нас называют, S Класса, - раз задействовал почти всех сильнейших бойцов ради попытки захватить нас. Но именно эта наивность его и погубила. Он попался в ловушку генерал-лейтенанта, из-за чего эта часть войны закончилась куда быстрее, чем кто-либо ожидал.
Хотя вопросов всё ещё оставалось слишком много. И эти вопросы меня раздражали.
Что произошло в крепости на Перевале Аль-Моунтэйн? От чего бежали вражеские солдаты? Что случилось с тем некромантом, о котором я слышала на пересечении Северного Перевала?
Похоже, обрушение туннеля сильно замедлило отступление врага на севере, благодаря чему мы смогли уничтожить или захватить всех захватчиков там. Но никто из них ничего не знал. Все они были лишь офицерами низкого ранга.
Так что ответов мы не получили.
Я снова вздыхаю, после чего перевожу взгляд на водителя джипа, когда тот говорит: «Будешь так вздыхать - состаришься быстрее, чем моргнуть успеешь, малышка».
От этих слов я приподнимаю бровь.
Водитель старше меня на несколько десятков лет и тоже является старшим лейтенантом. Хотя после повышения я довольно скоро стану выше его по званию.
Но при этом от него почему-то всё равно веет дедовской атмосферой, несмотря на то что ему всего где-то между сорока и пятьюдесятью.
В ответ я просто неопределённо мычу и снова отворачиваюсь к окну.
Если так подумать… Я ведь уже совсем скоро достигну своего прайма.
И после этого больше никогда не состарюсь.
Я несколько секунд молча смотрю в окно, размышляя об этом, а затем снова тихо вздыхаю.