Дерево Бодхи покачивалось и шелестело. Они уже сменили место, и теперь все сидели под драгоценным деревом. Пан Бо, драконья лошадь, Цзи Хаоюэ и другие сосредоточенно исцеляли раны.
Е Фань тоже стоял неподвижно под деревом, осмысливая всё произошедшее и укрепляя свой плод дао.
Корни дерева Бодхи, подобные драконам, глубоко вонзались в землю. Листва шумела, словно гудели огромные жёлтые колокола. В сердцах Е Фаня, Цзи Цзыюэ, малыша и других царило спокойствие. Кто-то постигал дао, кто-то исцелял раны — дух, энергия и воля сливались воедино, приближаясь к естественности.
Спустя неведомо сколько времени дерево Бодхи зашелестело, будто перелистывались страницы писания, и раздался звук декламации сутр. Стали появляться одна за другой удивительные картины, поражая и изумляя всех.
Присмотревшись, можно было заметить, что они начинались с недавних времён и постепенно уходили в глубокую древность. Одна за другой проявились несколько фигур с совершенно разной аурой.
Цзи Хаоюэ, драконья лошадь, древний Золотой Пэн и другие один за другим очнулись и в оцепенении наблюдали за этим.
— Неужели это Шакьямуни?! — вскрикнул Пан Бо. Первая появившаяся фигура была очень похожа на статую Будды, что почиталась в храмах Земли. Всех охватило сомнение: неужто это отпечаток, оставленный высочайшим существом прошлого? Есть ли в этом какой-то скрытый смысл или неведомая опасность?
Тень вновь мелькнула — появилось другое расплывчатое изображение Будды. От него веяло древностью, словно это был отрезок времени или частица истории, приплывшая из прошлого.
— Это... Амитабха! — Цзи Цзыюэ и её брат одновременно изменились в лице. Второе явление было схоже со статуей Будды, почитаемой в Великом храме Лэйинь Западной пустыни, и тоже очень расплывчатое.
Два Будды явились друг за другом, и в сердцах людей зародилось чувство, будто они внезапно обрели просветление. Через особый путь они постигали истину и достигали состояния, превосходящего мирскую обыденность.
Е Фань очнулся первым. Оглядев всех, он понял, что никто не поддался искушению — это была лишь запечатлённая деревом постижения истинная суть определённого состояния сердца, вызывающая отклик. Лишь тогда он успокоился.
Это было связано с Буддой, но не нужно было отвергать этого. В мире существуют десятки тысяч законов, их можно все обозревать, но не обязательно следовать тем же путём.
Само собой возникло великое устремление — казалось, два Будды проповедовали дао: великодушные, милосердные, ясно различающие добро и зло, осознающие истинный смысл.
Другие тоже пробудились и в тишине осмысливали, сопоставляя одно за другим и проясняя свои собственные законы и дао.
С грохотом два Будды внезапно воссияли великим светом и один за другим стали прохаживаться под деревом Бодхи. Сделав сорок девять шагов на восток, юг, запад и север, они остановились. Там, где ступали их ноги, расцветали чудесные цветы и излучался необычайный свет.
— Дерево Бодхи поистине необычайно — оно запечатлело одно из величайших и высочайших состояний буддизма. Для буддистов это, возможно, стало бы великим творением судьбы, — тихо вздохнул Цзи Хаоюэ.
Вдруг листва на дереве закачалась, и появилась ещё одна картина. То был седовласый и седобородый старец с выпуклым лбом и мудрым взглядом. С первого взгляда было видно, что это человек великой мудрости, обладающий духом чистоты и недеяния.
Конечно, от него исходила ещё более древняя аура, словно пронизывающая всю древнюю историю человеческой расы, чрезвычайно далёкая.
— Мне почему-то кажется, будто это образ, донёсшийся из самого края неба и земли.
— Возможно, это человек из мифической эпохи. В конце концов, дерево Бодхи некогда принадлежало разным Небесным Владыкам и Великим императорам, — заговорили Пан Бо и драконья лошадь. Этот человек был, без сомнения, запредельно древним. Груз времён, словно развеяв туман глубокой древности, проявил его здесь.
Так оно и было на самом деле: от Шакьямуни к Амитабхе и затем к этому человеку — то был процесс постепенного продвижения вспять по реке времени.
— Почему-то он кажется мне смутно знакомым, — растерянно проговорила Цзи Цзыюэ.
Услышав это, Цзи Хаоюэ вздрогнул, будто что-то вспомнив. С невероятным видом он посмотрел на сестру.
— Брат Хаоюэ, ты что-то заметил? — стал расспрашивать Пан Бо.
Цзи Цзыюэ тоже вздрогнула, и в её прекрасных глазах засиял поразительный блеск.
— Это он! Он приходил в наш род Цзи, и наши старейшины его видели.
— Что? Вы видели этого человека, и он приходил в ваш род? — даже Е Фань был потрясён.
Цзи Цзыюэ кивнула. С ясными глазами и белоснежными зубами, с лицом, полным удивления, она сказала:
— Верно. Более двух тысяч лет назад один старец, ехавший верхом на быке, посетил нашу семью. Несколько стариков из клана его видели, и с него написали портрет, что хранится в книжном павильоне. Мы с братом случайно его видели.
Лао-цзы!
В те годы этот древний человек великой мудрости пересёк звёздное небо и спустился на Бэйдоу, где посетил род Цзи. Когда-то Е Фань уже слышал об этом от брата и сестры.
— Как такое возможно? Лао-цзы... древний человек из мифической эпохи, и он до сих пор не умер?! — Пан Бо чувствовал, что его рассудок помутился. Это было воистину неслыханно.
Е Фань оцепенел. Он вспомнил некоторые предания с другой стороны звёздного неба и впал в глубокую задумчивость. Тщательно обдумывая, он, возможно, мог бы кое-что объяснить.
Говорили, что женщина из рода Ли стирала бельё у реки на краю деревни и нашла жёлтую сливу, отчего понесла ребёнка. Но едва родившись, он уже имел седые брови и волосы, а также пышную седую бороду, за что и был назван Лао-цзы.
Для людей поздних поколений это, очевидно, слишком нелепо и считается вздором, в который невозможно поверить. Но теперь, похоже, в этом мог быть скрытый подтекст.
— Разве можно верить в такое? Это сочинили лишь для обожествления древних, — нахмурился Цзи Хаоюэ.
— Нет, это народное предание с нашей родины. Е Фань, ты о чём-то догадался? — спросил Пан Бо.
Е Фань кивнул и поделился некоторыми предположениями.
Согласно историческим записям, Лао-цзы родился в уезде Кусянь царства Чу, что ныне является уездом Луи. В период Чуньцю, более двух тысяч пятисот лет назад, в землях Чу неоднократно случались страшные наводнения и горные потоки.
В Чу часто происходили сильные горные обвалы и наводнения, обнажавшие костяные книги, каменные стелы и тому подобное, а также человеческие останки, которые плыли по воде.
— Разве может человек прямо с рождения походить на старика, с седыми волосами и бородой?..
Е Фань предположил, что Лао-цзы был древним высочайшим существом, внутри которого сформировалась печать круговорота перерождений. После горного обвала его вынесло водой из недр горы. Когда течение замедлилось, его, плывущего по воде, заметила женщина из рода Ли и вытащила на берег.
— Очевидно, у него было колоссальное происхождение — он был Небесным Владыкой мифической эпохи, внутри тела которого сформировалась печать круговорота перерождений. Его прежний изначальный дух умер, но плоть осталась нетленной и породила новый разум — им и был Лао-цзы нынешней эпохи.
Пан Бо слушал, разинув рот от изумления, а потом вздохнул:
— Е Фань, это здесь, на этом берегу звёздного неба, такое можно говорить. А скажи ты такое на Земле — тебя бы просто заклевали.
— Я считаю, это вполне возможно, — драконьей лошади было всё равно до других. Она полагала, что так называемый Лао-цзы и был одним из Небесных Владык мифической эпохи, который после горного обвала вновь увидел свет дня.
Дерево Бодхи зеленело. Они здесь постигали дао, рассуждали об учении, размышляли о традициях древних и обсуждали возможность долголетия. В тот час их обуревало множество чувств.
— Е Фань... — вдруг извне раздался громкий зов. Рёв сотрясал небеса, подобный рыку небесного бога, и заставлял кровь бурлить.
Десять мудрецов, древний Золотой Пэн и другие были поражены: кто же это такой, чья сила столь велика, что его голос проник сквозь плотную сеть формаций?
Е Фань, Пан Бо, Цзи Цзыюэ и остальные, услышав этот крик, на мгновение замерли, а потом на их лицах проступило изумление и великая радость. Это было действительно неожиданно — то был старый друг.
— Это он?
— Да, это братец Обезьяна.
Никак не ожидали они услышать голос Сына святого императора. Быстро разобрав узоры формации, они вышли из огромного построения и сразу увидели святую обезьяну с острым ртом и золотыми глазами. Её тело сияло золотым блеском.
— Неудивительно, что он так могуч. Это же легендарная Сражающаяся со святыми обезьяна! — Чёрный Медведь и другие мудрецы затрепетали, увидев одну из самых ужасных родословных.
— Братец Обезьяна! — рассмеялся Пан Бо.
Е Фань, Цзи Хаоюэ и все остальные поспешили навстречу. Это действительно было очень неожиданно — Сын святого императора тоже появился на Том Берегу, что превзошло все ожидания.
— Видали? Эта обезьяна — мой младший братец. Мы вместе когда-то убили Сына Небесного императора, — беззастенчиво хвастался драконья лошадь позади перед Золотым львом, Синим Луанем и остальными.
Все закатили глаза и презрительно фыркнули на него.
Сын святого императора выглядел ещё величественнее, чем прежде. Его огненные глаза сияли золотом, шерсть переливалась блеском, а дух, энергия и воля пылали, как пламя, грозные и устрашающие.
Вэнлун!
Он с ходу нанёс Е Фаню удар ладонью — жёсткий, мощный и властный. Вся земля Погребения Божеств и Духов содрогнулась, и казалось, что небо падает, а земля разверзается!
Все изменились в лице — этот удар ладони был слишком яростным. Как обычный человек мог бы его выдержать? Кровь и энергия нахлынули, как бескрайний океан.
Увидев это, Е Фань спокойно выбросил кулак. Два удара столкнулись, и раздался оглушительный гул, безмерно ужасный.
— Неплохо! Слухи, оказывается, правдивы — ты один убил всех сильнейших в этом звёздном небе! — громко рассмеялся Сын святого императора, прекратив атаку и встретившись со всеми.
Оказалось, что, едва спустившись на эту древнюю звезду, он услышал о том, как Е Фань начал кровавую расправу и устроил резню в земле Погребения Божеств и Духов. Он сразу же поспешил сюда, опасаясь, что с ними случится беда.
— Цзю-цзю... — малыш подошёл и, протиснувшись сквозь толпу, потёрся головой о большую руку Сына святого императора.
— Это же... божественное яйцо Птицы Молниеносного Феникса тех лет?! — Обезьяна тоже был очень удивлён.
Встреча в этом месте казалась всем какой-то нереальной, и это, конечно же, нужно было отметить. Все вместе они направились прочь от хребта божеств и демонов.
За эти годы многие великие мудрецы прорывались к заставе, а божественный старейшина атаковал с картой убийственной формации. Так был проложен безопасный путь, по которому можно было войти и выйти из этой гиблой земли.
— Братец Обезьяна, как ты здесь оказался? — спросил Пан Бо.
— Я скитался по звёздному небу и все эти десятилетия постоянно слышал разные слухи: о саркофаге императора, о древе жизни и тому подобном. Следуя за ними, я пересёк множество древних областей и в конце концов добрался сюда, — ответил Сын святого императора.
В те годы по указанию Сражающегося с Буддой Сын святого императора вошёл в место погребения своего отца, то есть на гору предков рода Сражающихся со святыми обезьян. Там он обнаружил звёздные врата, ведущие прямо на их родовую звезду.
— Братец Обезьяна, этот негодяй Дуань Дэ очнулся или нет? Будь осторожен, ни в коем случае не дай ему обнаружить место захоронения гроба старого Святого императора, — усмехнулась драконья лошадь.
— Пошёл прочь!
Вернувшись на родовую звезду, Сын святого императора обнаружил там лишь запустение и ни одного соплеменника. Даже в пору расцвета этого рода на родовой звезде было всего несколько особей, а ныне же они и вовсе исчезли.
Там он нашёл врата области и скитался по разным древним областям, странствуя и закаляя себя, проложив непобедимый путь.
— Кстати, а ты точно братец Обезьяна? Может, ты та шестиухая макака? — вдруг выдал Пан Бо, когда они шли.
Все вздрогнули, но быстро успокоились: Обезьяна рассказал много сокровенных дел Бэйдоу, о которых та шестиухая макака точно не могла знать.
— Вы говорите, что есть одна святая обезьяна, похожая на меня? — Сын святого императора тут же насторожился.
— Эта обезьяна очень непроста, с ней надо быть крайне осторожным, — сказал Е Фань.
— За эти годы в звёздном небе я чего только не встречал и её не боюсь! — ответил Обезьяна и рассказал многое из пережитого.
Особо он упомянул, что встретил одного странного синего быка, который настойчиво хотел стать его побратимом и звался королём-божеством быков.
— Тот самый бык Лао-цзы! — Е Фань был сильно поражён. Он уже видел отпечаток короля-божества быков на древней звезде Цзывэй.
— Откуда ты знаешь? — удивился Сын святого императора.
— Куда они направились? Ты видел Лао-цзы? — спросил Пан Бо. Только что они видели под деревом Бодхи прежнее тело Лао-цзы, а теперь ещё и от Обезьяны услышали об их следах — это, конечно, взволновало.
— Король-божество быков звал меня с собой, говоря, что они идут в одно чрезвычайно важное древнее место, но я отказался, — ответил Сын святого императора.
— Почему ты отказался?! — все были очень разочарованы и взволнованы, понимая, что происхождение Лао-цзы было слишком необычным, а значит, и древнее место, которое они искали, должно быть совершенно исключительным.
— Он чей-то ездовой зверь. Пойти с ним вместе — не значит ли самому набиваться в услужение и подчиняться кому-то? — закатил глаза Сын святого императора.