Великая застава высилась, окутанная хаотической энергией. Здесь не было ни души. Вечная тишина, и в этой туманной пустоте ощущалось необъятное величие.
Один за другим огромные каменные столбы уходили высоко в звёздные облака, подобно опорам, подпирающим небеса. Они стояли перед великой заставой, и каждый был целой историей, испещрённой жилами времени.
Несколько десятков каменных столбов выстроились в ряд — величественные и грозные. Тот, что был окутан энергией Великой Тьмы и от которого непрестанно доносился грохот небесного дао, несомненно, принадлежал императору-человеку. Тот, где высилась гора Сумеру и стоял Великий храм Лэйинь, являл закон и учение Амитабхи. Отпечаток смеющегося призрачного лица — горького с улыбкой, со следами слёз — символизировал всю жизнь Безжалостной. Древнее зеркало и остаточная тень, что сражалась до самой смерти и усмирила бунт семи запретных зон, рассказывали о финале Пустоты. Хаотический колокол, что подавлял древность и современность, стоя спиной ко всем живущим, чья жизнь и смерть были загадкой, — высочайший, без начала и конца. Один стебель синего лотоса, что разбил вдребезги синее небо десяти тысяч веков, стоял в одиночестве, вглядываясь в бессмертную область.
Всего там высилось в ряд более десяти огромных каменных столбов. От древних императоров до Великих императоров, из разных могучих кланов — на них были высечены их следы. Не было явлено ни блеска, ни славы — лишь некий отпечаток.
Столько Великих императоров прошло по этому древнему пути! Это потрясало и заставляло глубоко задуматься.
Увы, время безвозвратно ушло и никогда не вернётся. Великие императоры никогда не встречали друг друга. Что же они чувствовали, оставляя здесь свои имена?
Должно быть, лишь одиночество непобедимости всей жизни — и они стояли здесь, вглядываясь в поисках себе подобных.
Великий император рождается в жестокой борьбе и взрастает до последнего шага. Они превосходят всё и не видят равных себе. Лишь отошедшие в древности императоры были их врагами и друзьями — одного с ними рода.
Е Фань и его спутники ходили вокруг столбов, разглядывая древние следы и божественные камни. Сердца их были глубоко тронуты. Казалось, они видели, как один за другим одинокие Великие императоры останавливались здесь.
Великая застава была безмолвна. Ни один человек не охранял её. Огромные ворота с бронзовыми кольцами в виде звериных голов наглухо закрыты. Крепостная стена, высокая и мощная, без всякого блеска, казалась давно никем не посещаемой.
То была первая застава предельного древнего пути!
На самом деле у неё было много имён. Кто-то называл её Путём бессмертных, кто-то — Путём императора, кто-то — Единственным путём становления божеством, а кто-то — Путём небес.
Этот путь был слишком ужасен. Если культиватор не обладал силой уровня великого мудреца, он даже не мог распахнуть городские ворота и просто не мог пройти внутрь. Вот почему нельзя было прийти сюда, не достигнув определённого уровня и не обладая соответствующей силой.
Говорили, что на этом пути императора было девять застав. Конечно, то была лишь одна из версий. Иные утверждали, что их восемь, а кто-то говорил, что им нет числа. Всё это были догадки защитников пути разных кланов. Истину же знали лишь Великие императора древности, что могли дойти до конца.
Согласно первому утверждению, могучих застав было немного — всего восемь или девять, но на каждой из них случалась безмерная кровавая бойня.
То было место, где по-настоящему хоронили кости героев. Жестокость и суровость здесь намного превосходили древний путь человеческой расы. Ибо то была арена борьбы за господство сильнейших кланов со всей вселенной — слишком ужасная.
За этими могучими заставами было погребено слишком много выдающихся героев. Некоторые из них уже воистину обрели облик императора, но по случайности погибли. Такие трагедии с древности и доныне разыгрывались непрестанно.
— Есть и иное утверждение: каждая застава — это один слой небес. В конце концов нужно взойти на девятые небеса, сразить божеств, победить всё и в финале ударить в императорский колокол, чтобы его звук разнёсся по десяти тысячам областей, — сказал Пан Бо.
Прежде чем прийти сюда, они подробно расспросили защитников пути на древнем пути человеческой расы и узнали немало тайн. Теперь же, находясь здесь, они были глубоко тронуты.
— Есть и ещё одно утверждение: одна застава — один мир, и то, что видишь, не соответствует действительности. Предельным полем боя станут девять древних вселенных.
Е Фань глубоко вздохнул. На последующем пути люди, с которыми ему предстояло столкнуться, будут ещё ужаснее. Возможно, каждый из них будет несравненным великим врагом.
Конечно, людей на этом пути определённо будет немного, но каждого из появившихся нельзя будет недооценивать.
— Самый малый раз — вошло пятьдесят пять человек. Самый большой — нет записей, никто не считал.
Е Фань и его спутники направились к воротам, готовые ступить на путь небес и провести последнюю битву. Но вдруг с лёгким гудением перед закрытыми воротами возникла огромная стела.
Она явилась беззвучно и бесследно, источая разрушительную ауру, от которой все затрепетали. Смутно исходили волны Великого императора, что повергали в трепет душу.
Стела уходила высоко в облака — величественная и безбрежная. Её лицевая сторона была подобна кристальному зеркалу, по которому струился свет и в котором отражались человеческие тени. Что до четырёх углов и задней стороны, они были тусклыми, очень древними и ничем не отличались от обычного камня.
— Этот путь и впрямь ещё не открылся. Кристаллическая стела всё ещё преграждает путь перед воротами, — тихо произнесла Цзи Цзыюэ.
Защитники пути человеческой расы подробно рассказали им обо всём, на что здесь следовало обратить внимание. Путь небес не откроется рано — он дождётся, пока в этом поколении не появятся почти все испытатели, и даст им достаточно времени.
До того могучие врата будут плотно закрыты и их нельзя будет открыть. Кристаллическая стела будет стоять перед городом, и прибывшему сюда культиватору нужно будет лишь вырезать на ней своё имя и оставить отпечаток истинного тела.
В будущем, как только могучие врата откроются, где бы ты ни был, перед тобой появятся божественные врата, дающие выбор. И сделав лишь один шаг, ты сможешь очутиться здесь.
Поэтому для культиватора кристаллическая стена имела особое значение. Каждый, кто добирался сюда, доказывал, что он — один из сильнейших в своём клане.
Начертание имени на кристаллической стене означало, что родился несравненный могучий мастер, способный разгуливать по целой области и готовый стать властелином в своём клане.
То было мечтой всей жизни для многих культиваторов!
Даже не говоря о пути императора, одно лишь начертание имени здесь уже было достаточно. То было своего рода признание, высшая слава.
— Это поколение только началось, а здесь уже пятьдесят три человека! — Цзи Хаоюэ выказал удивление.
Кристаллическая стела уходила высоко в облака. Каждое вырезанное на ней имя светилось. Всего их было пятьдесят три — выведенных твёрдой рукой, мощных и сильных, сияющих божественной зарёй.
Эта кристаллическая стена была поистине особенной. Она переливалась сказочным блеском, и каждое имя на ней будто обладало жизнью, подобное неугасимой божественной лампаде.
— Пятьдесят три — это только начальный этап. Слишком мало. В прошлом в самом малочисленном поколении было пятьдесят пять удовлетворявших требованиям. А в такую золотую великую эпоху, что редко случалась с древности, одни небеса знают, сколько их будет, — сказал Пан Бо.
Сколько же людей было в том самом многочисленном поколении в прошлом? Никто не считал. Говорили, что тогда было слишком много людей: то была эпоха, когда тёмный хаос и ослепительная великая эпоха выплеснулись разом, и оттого избранные таланты рождались толпами.
Пятьдесят три имени, подобные ослепительным звёздам, сияли и переливались. И перед каждым именем стояла цифра — очерёдность их прибытия.
— Первого человека зовут... Тайчу! — удивился Е Фань, и его сердце дрогнуло.
Имя этого человека было не только особенным, но и очень подходило к месту. Первый, кто прибыл сюда, звался Тайчу — «Начало», и положил здесь начало. Два иероглифа «Тайчу» струились смутным драгоценным светом и источали ужасающую ауру Великого Дао, что подавляла всё в четырёх направлениях.
— Осмелиться взять такое имя — он что, хочет пойти против небес? — драконья лошадь только почмокала губами.
— На Бэйдоу есть Запретная земля Начала. Может ли между ними быть какая-то связь?! — спросила Цзи Цзыюэ.
— Уж не из той ли запретной для жизни зоны он взращён? — тоже изумился Пан Бо.
— Скорее всего, нет. Не может быть столько совпадений, — покачал головой Цзи Хаоюэ.
Как бы то ни было, человек, начертавший на кристаллической стене имя «Тайчу», определённо был непрост. Он первым прибыл сюда, и такое имя выражало определённую веру.
Они просматривали имена одно за другим. Со второго по седьмое — имена были очень редкими, и непонятно было, из каких они кланов.
Вдруг Е Фань с удивлением обнаружил, что восьмое имя было ему знакомо. То был... Инь Тяньдэ!
Три иероглифа были окутаны смутным пурпурным духом и светились в тумане. В этой чистоте и покое таилась величественная мощь, что могла поглотить горы и реки. Так это был он.
— Как и следовало ожидать, он пришёл, — сказал Пан Бо, глубоко нахмурившись.
Человек, обладающий божественным запретом, — такого никто не смел недооценивать, и все должны были относиться к нему со всей серьёзностью. Он был абсолютно могуч. Инь Тяньдэ прибыл очень рано и вырезал отпечаток своего истинного тела.
— Десятого человека мы никогда не видели, но слышали о нём, — сказала Цзи Цзыюэ.
Десятое имя — Золотая Цикада. Оно струилось светом Будды и ниспадало с кристаллической стены — благостное и милосердное. Казалось, там восседал Будда и проповедовал сутры и дао.
Западная бодхисаттва с Бэйдоу — Просветлённая, и Горький Монах с древнего пути человеческой расы — оба были чрезвычайно незаурядны, и оба были уведены Золотой Цикадой. То была лишь часть сведений, что смог узнать Е Фань.
— Мне... не показалось? — Пан Бо указал на верхнюю часть кристаллической стены и среди скопления ослепительно сияющих имён отыскал одно имя, от которого у него отвисла челюсть.
— Неужели и впрямь... он тоже пришёл! — даже обычно сдержанный Цзи Хаоюэ изменился в лице и выказал изумление.
Там было имя, которое для всех людей Бэйдоу было хорошо знакомо и гремело, как гром. То был несравненный божественный правитель Цзян Тайсюй — он тоже был в списке!
Спустя долгое время Пан Бо наконец пришёл в себя и поражённо произнёс:
— Даже несравненный божественный правитель пришёл?
Он всё ещё жил прошлым, благоговея перед божественным правителем в белом, и не осознавал, что ныне сам уже стал королём среди мудрецов.
— Разве на древнем пути нет правил? Божественный правитель тоже может прийти? — Цзи Цзыюэ закрутила своими живыми большими глазами, и на её лице проступило сомнение.
Е Фань был очень удивлён, что увидел имя божественного правителя Цзяна на кристаллической стене перед путём небес. Он вздохнул:
— Древний путь человеческой расы не позволяет идти таким людям, но для последнего, предельного пути императора нет ограничений, и начинается он с великого мудреца. К тому же божественный правитель прожил вторую жизнь. Если смотреть лишь на жизненную изначальность, у него бесподобное преимущество, и в какую бы категорию его ни отнести, ошибки не будет.
Этот результат ещё долго не давал им успокоиться. То, что божественный правитель Цзян непременно станет великим мудрецом, было неизбежно. Но то, что в будущем они встретят его на этом пути, вызывало потрясение и изумление.
— Почему же нет Яогуана? Этот ублюдок поглотил столько ужасных телосложений, и я полагаю, что сейчас он достаточно силён. Почему же он не появляется? — они искали среди имён.
— Когда придёт время, он, естественно, явится. Он не будет спешить, очерёдность имён ничего не значит, — сказал Е Фань.
Кроме того, такие люди, как Срединный император, Хо Линьэр, Хуан Сюйдао, без сомнения, имели право появиться здесь, но их имена тоже не были видны — очевидно, они ещё не прибыли.
Из пятидесяти с лишним имён они смогли узнать лишь несколько — и это уже было очень неплохо.
— Здесь есть одно странное имя — Дунфан Тайи. Кто это? — Пан Бо выказал удивление.
Е Фань застыл. Увидев сорок девятое имя, он в душе усомнился:
— Неужто старик-человек-демон?
Когда-то они вместе жарили Золотых Воронов на солнце Бэйдоу. Чёрный император и Дунфан Е тогда были там и спрашивали имя старика. Тот говорил невнятно, но, похоже, это было именно Дунфан Тайи.
— Я... @#$$... — драконья лошадь, брызжа слюной, разразилась жалобами. Это что же, людям жить не дают?! Даже старик-дикарь здесь!
— Этот хозяин только и ест, что великих мудрецов. Что для него Золотые Вороны с Туговой Шелковицы, что великий мудрец из Логова Десяти Тысяч Драконов — всё хрустит и трещит на зубах, пожуёт немного — и проглотит, — сказала драконья лошадь, искренне труся. Даже если это свой человек, но если в будущем на этом пути борьбы за господство они столкнутся, спокойствия ей это не прибавляло.
Она отчётливо помнила, как в прошлом, когда у старика-человека-демона случался приступ его старой болезни, он смотрел на неё таким взглядом, будто видел перед собой золотистого, маслянисто-блестящего и ароматного жареного коня целиком.
Е Фань тоже на некоторое время впал в оцепенение. Поразмыслив хорошенько, он понял, что на этом последнем пути и впрямь не было никаких запретных правил. Условие было лишь одно: нужно было быть просто достаточно сильным!
Старик-человек-демон скитался по вселенной и неведомо как добрался сюда. Пришёл ли он, всю дорогу объедаясь, или же сметая всё на своём пути и пробиваясь с боем, — никто не знал.
Е Фань, Пан Бо, Цзи Цзыюэ и все остальные чувствовали, что эта кристаллическая стела имеет для них колоссальную ценность. Лишь одного беглого взгляда было достаточно, чтобы получить столько поразительных сведений.
— Пятидесятый человек — какая же непомерная самонадеянность! И как только он осмелился взять такое имя?! Оно звучит как «Ди Хуан»!
«Ди Хуан» — эти два иероглифа слишком бросались в глаза, и не заметить их было невозможно.
Внезапно послышался вздох:
— Эх, всё же упустил. Отлучился лишь на мгновение, а пятидесятое место уже занято, да ещё и таким именем. Неужто он и впрямь явился в мир?..
Издалека приблизилась фигура. Вся окутанная первозданным хаосом, смутная и размытая, таинственная и загадочная. Уставившись на пятидесятое место на кристаллической стеле, она испустила долгий вздох.