Кровавое омовение древнего пути человеческой расы — многие ли с древности и доныне осмеливались произносить такие слова? Слова Е Фаня звучали твёрдо и весомо, и весь город был охвачен трепетом.
Были те, кто крушил древний путь, — их звали Синий император; были те, кто переплавлял целую область, — их звали Безначальный; были те, кто на пути щелчком пальца уничтожал десятки кланов, — её называли Безжалостной; были те...
Но все те безумцы, что потрясали мир, либо развеялись прахом, либо стали Великими императорами, явив свой необычайный, превосходящий смертных талант и потенциал.
Ныне же и Е Фань пришёл в ярость и вознамерился провести великую чистку, обагрить кровью древний путь человеческой расы. Сердца людей трепетали, и им казалось, что ледяной холод проникает в щели костей и студит саму душу.
Ци Тянь с мрачным, неопределённым лицом выглядел крайне скверно. Будучи защитником пути человеческой расы и ввязавшись в такое дело, он поистине дошёл до предела бесчестия.
Четверо великих мудрецов заперли город, чтобы убить одного короля среди мудрецов, а итог оказался таким. Это было не только крайне позорно, но, возможно, и весьма прискорбно.
Пан Бо резко вскричал:
— Ци Тянь! Ты, будучи старым, потерял всякое уважение к себе! Есть ли в тебе хоть капля стыда? Зовёшься защитником пути человеческой расы — кого же ты защитил? Вступил в сговор с чуждыми кланами, жестоко истребляешь избранных людей собственного народа! Творишь дела, что вызывают гнев и людей, и божеств! Не убить тебя — значит пойти против законов небес!
Ци Тянь стал пепельно-синим, и лицо его сделалось ещё мрачнее. Будучи великим мудрецом и простояв в святой области столько лет, многие ли осмеливались так с ним разговаривать? Сегодня же ему пришлось испытать всевозможные чувства.
Глаза его то открывались, то закрывались, и в них мелькнул ледяной блеск. Понимая, что сегодня ему, скорее всего, грозит беда, он тотчас же бросился на Пан Бо, Цзи Цзыюэ и остальных, желая схватить кого-нибудь из них.
Цян!
Е Фань встряхнул мечом. Взмыл яркий свет — ослепительный и насыщенный, словно солнце пронеслось по небу, оставляя за собой длинный хвост, нестерпимый для глаз.
Ци Тянь с криком изо всех сил попытался уклониться. Его тело стало размытым, почти растворилось, но всё же один край убийственной энергии задел его заднюю ногу, и тело его сильно содрогнулось.
С тихим хлопком нижняя половина его тела взорвалась и превратилась в кровавое месиво и туман. Хотя его лишь чуть задело, всё же это было оружие императора, и его божественная мощь была колоссальна.
Ци Тянь отлетел прочь, истекая кровью. Его взгляд был ледяным, и его обуревали изумление, гнев, стыд и злоба — всевозможные мрачные чувства разом. Быть великим мудрецом и подвергнуться такому унижению, словно соломенное чучело, которое рубят, как попало!
Он не сдержал хриплого рёва. Но что это могло изменить? Ничего.
— Святое тело, не доводи всё до крайности. Ты ещё не стал великим мудрецом, и тебе рано заявлять о своём владычестве, — Ци Тянь вытер кровь с уголков рта и воссоздал тело.
Вдалеке Цзи Цзыюэ вздохнула:
— Какое у тебя право говорить такое? Доводить до крайности? Кто же сравнится с тобой в этом? Ты забыл, кто ты есть? Защитник пути человеческой расы — а то, что ты творишь, какая это горькая насмешка!
Лицо Е Фаня было ледяным. О чём тут было ещё говорить? Он открыл небесное око истока. Его взгляд сверкнул, и он с силой взмахнул мечом, обрушив его на того человека с большой тыквой за спиной, что пришёл в самом начале поддержать великого мудреца Серебряной Крови и семью Лю Фэна.
Он давно заметил, что внешность этого человека имела некоторое сходство с Ци Тянем. И хотя он не нападал, от него исходила враждебность.
В этот миг его меч обрушился, словно божественная гора древнего Небесного Двора. Он прямо раздавил того человека, и как бы тот ни сопротивлялся, это было бесполезно. С хлопком разлетелись плоть и кровь, кости обратились в пепел, и в мгновение ока исчезли и тело, и дух, оставив лишь расплывающееся облако кровавого тумана.
— А-а! Ты!.. — закричал Ци Тянь. От изумления и гнева он исторг полный рот крови и весь задрожал.
Это действительно был один из его потомков, причём он возлагал на него большие надежды. И вот теперь его, не проронившего ни звука, разрубили на куски, и сердце Ци Тяня обливалось кровью.
— Вечно смотришь на чужие страдания. А каково теперь, когда это случилось с тобой? — тихо произнёс Е Фань. Голос его был негромок, но Ци Тянь пришёл в ярость и, указывая на него пальцем, не мог вымолвить ни слова.
— Будучи великим мудрецом на древнем пути человеческой расы и дойдя до такого, ты воистину исчерпал все пути защитника пути человеческой расы. Убить тебя десять, сто раз — и то будет по заслугам, — сказал Цзи Хаоюэ. Даже обращаясь к великому мудрецу, он говорил с достоинством и властью.
Кача!
В этот миг последний город человеческой расы издал треск. Взметнулись всевозможные узоры формаций и устремились прямо к облакам. Он должен был вот-вот развалиться на куски.
Ци Тянь пошёл ва-банк и решил уничтожить этот город, утянув за собой Е Фаня и остальных в могилу. Поскольку за короткое время открыть его было невозможно, он полностью активировал коренные узоры формации города и запустил древний запрет «взаимного уничтожения».
Как защитник пути человеческой расы, он, естественно, многое знал о последней заставе. Стоило опуститься Засову Запирающегося Дракона, как это место превращалось в смертельную западню, и даже божеству было бы трудно вновь её открыть.
Однако в городе была одна сверхсекретная древняя формация, при активации которой можно было изменить всё. Вот только тогда бы ничего больше не осталось, и всё вместе с городом обратилось бы в пыль.
Хунлун!
Треножник из материнской энергии над головой Е Фаня взревел и стремительно увеличился, в мгновение ока накрыв весь город. Он громко вскричал:
— Кто не хочет умирать — скорее в треножник! Я спасу вас!
Сколь же много было жителей в городе! Е Фань применил магическую силу, и всех, кто не сопротивлялся, в первый же миг затянуло в треножник и укрыло внутри.
Чи!
А сам он с силой рубанул вниз. Длинный меч рассёк всё, словно радуга. В яростном ударе по последнему городу человеческой расы оружие императора явило свою мощь, и даже божество не могло бы его остановить.
Без всяких сомнений, этот древний город был разрублен. Даже сильнейшая защита не устояла, и под оглушительный грохот он обратился в пыль.
Древняя формация в городе ещё не успела до конца уничтожить это место, как Е Фань уже разрубил его. Даже узоры «взаимного уничтожения» последней заставы не были столь стремительными.
Чи!
Первым, кто вырвался наружу, был не кто иной, как Ци Тянь. В тот миг, когда древний город разлетелся на куски, он первым бросился бежать. Так называемое желание умереть вместе было лишь наполовину правдой, а наполовину — запугиванием. Он хотел создать себе шанс для бегства.
В уголках рта Е Фаня появилась холодная усмешка. Глубоко вздохнув, он направил оружие императора сначала на великого мудреца Серебряной Крови — он не стал сразу убивать Ци Тяня.
То был ужасающий луч убийственного света. Почти мгновенно великий мудрец Серебряной Крови был разрублен. Лишь малая часть его тела отлетела в сторону, а изначальный дух прямо вырвался наружу.
Е Фань управлял светом меча и лёгким движением рассёк воздух впереди. Великий мудрец Серебряной Крови жалобно вскрикнул — его изначальный дух был притянут к мечу. Древние узоры на тёмно-красном теле меча засветились.
Всплыли сцены истребления бессмертных. Этот изначальный дух стал узником и, погрузившись в те узоры, оказался заточённым на теле меча.
Великий мудрец Серебряной Крови испускал душераздирающие вопли. То был убийственный меч с самой свирепой славой убийцы с древности. Оказаться запечатанным внутри него было воистину адской мукой, страшнее, чем спуститься в преисподнюю девяти преисподних.
Он истошно кричал, но вскоре потерял сознание и стал маленькой точкой на тёмно-красном теле меча, внутри выгравированной клетки, лишившись чувств.
Треножник над головой Е Фаня опрокинулся, и все люди были высыпаны наружу. Не медля ни мгновения, он увлёк за собой Цзи Цзыюэ, Пан Бо и остальных и, управляя оружием императора, ринулся вперёд.
То был ослепительный луч меча, что рассёк вселенную и пересёк весь небесный свод. В мгновение ока он настиг Ци Тяня, и у того душа ушла в пятки, и он изо всех сил пытался бежать.
Однако, сколько бы он ни применял свою магическую силу, что пронзала небеса, и ни разрывал пустоту для перехода, всё было тщетно. Ещё в городе одна нить мечевой энергии заперлась на нём, а теперь, превратившись в бессмертный свет, рассекала пустоту и следовала за ним, словно тень.
— Святое тело человеческой расы взбунтовалось! Скорее сообщите всем защитникам пути! Просите оружие императора, чтобы подавить этого злодея! — завопил Ци Тянь, убегая из последних сил.
Будучи защитником пути человеческой расы, он, естественно, имел платформу божественного света, а потому мог быстро переноситься в другие древние города. Спасая свою жизнь, он громко кричал, надеясь, что кто-нибудь встанет и остановит Е Фаня.
— Старый ублюдок перед смертью всё льёт грязную воду! Поистине бесстыдно до предела! — громко выругался Пан Бо и при этом зарубил того блюстителя закона, что был у него в руках.
То был тот самый блюститель закона, что появился вместе с Лю Миндэ. Он сражался с Пан Бо и был им подавлен. Теперь же его просто убили — держать его живым было уже без толку.
— Братья по пути! Святое тело взбунтовалось и переметнулось к чуждым кланам! Оно хочет перебить всех избранных мастеров на древнем пути нашей человеческой расы! Скорее выходите и вместе дадим ему отпор! — вопил Ци Тянь, в смертельном страхе спасаясь бегством.
— Этот старый козёл! До чего же бессовестный! Сам вступил в сговор с чуждыми кланами, а теперь валит всё с больной головы на здоровую. Поистине бесстыжий подлец! — драконья лошадь признала своё поражение. Этот старый хрыч совсем потерял всякие пределы.
Десять мудрецов и прочие были в ярости и желали немедленно броситься и убить его. Никогда они не видели столь подлого и безнравственного человека, и им ужасно хотелось одним ударом кулака размозжить его.
Можно сказать, что теперь Ци Тянь уже ни на что не обращал внимания. Лишь бы спасти свою жизнь — он был готов оклеветать даже Великого императора, и плевать ему было на любую низость и подлость.
— Е Фань, рубануть бы его одним мечом, да и дело с концом! А то этот подлый, бесстыжий старикашка ещё невесть чего наговорит, — предложил Пан Бо.
Лицо Е Фаня оставалось очень спокойным:
— Я и хочу дать ему шанс побегать. Пусть бежит, а мы потихоньку последуем.
— Ты... и впрямь хочешь кровью омыть древний путь и выманить всех этих змей и крыс? — Пан Бо сразу понял, что он задумал, и его лицо стало мрачным и серьёзным.
— Верно. Те, кто с ним в сговоре, скорее всего, попытаются его остановить. Посмотрим, куда он побежит, и пробьёмся туда с боем, — кивнула Цзи Цзыюэ.
Ци Тянь бежал, минуя один город за другим. Это вызвало великий переполох. Ведь то был великий мудрец! А Святое тело человеческой расы гналось за ним, словно травило пса. Это воистину потрясало людей.
— Святое тело взбунтовалось и стало предателем человечества! Оно вступило в сговор с гигантами чуждых кланов! Скорее бегите с донесением и просите оружие императора! Сообщите всем защитникам пути на всех дорогах! — Ци Тянь кричал как безумный.
Однако результат был весьма незначителен: почти никто не вышел ему на помощь.
По правде говоря, кто бы поверил, что Е Фань пошёл против древнего пути человеческой расы? Он уже завершил свои испытания и достиг последней заставы. Как он мог взбунтоваться? Не нужно было даже думать, чтобы понять, что к чему. О вражде между Ци Тянем и Святым телом человеческой расы на этом пути знали все.
Но, миновав несколько городов, кое-кто и впрямь выступил вперёд. Взмыв в небо, он издалека громко крикнул:
— Старший Ци Тянь — человек высокой добродетели и заслуженного уважения. Он — старейшина, достойный нашего почтения. Возможно, с товарищем Е у вас вышло какое-то недоразумение, что привело к такой вражде. Не могли бы вы сперва остановиться? Всё можно обсудить.
Ответом ему был лишь один удар меча. Луч бессмертного света скользнул по нему, и он тотчас разлетелся, превратившись в сгусток кровавого тумана. Исчезли и тело, и дух.
Все втянули холодный воздух и осознали, что к чему. Их лица исказил ужас, и в душе они поняли: род Ци Тяня ждёт большое несчастье.
Ци Тянь бежал впереди, не заботясь о том, что позади, и не ведая, что происходит. Разрывая пустоту, он с платформой божественного света перемещался к следующему городу.
— Товарищ Е, как же так можно? Во всём можно договориться. Ци Тянь ведь... — в очередном древнем городе снова кто-то вышел, чтобы преградить путь, и добрыми словами пытался заступиться за Ци Тяня.
Пу!
Вспыхнул кровавый свет, и он превратился в лужу крови.
То был кровавый путь!
Позже и Ци Тянь осознал это. Скрежеща зубами, он исторг кровь, но уже ничего не мог поделать. Родные и друзья выходили вперёд, чтобы хоть ненадолго задержать погоню. Хотя цена была непомерно тяжела.
Те, что были впереди, ничего не знали. Но те, что сзади, — в городах, через которые они проходили, — постепенно узнавали правду и раскрывали суть происходящего. Поднялся великий шум.
— Ци Тянь — бесстыжий подонок! Мерзавец!
— Сам вступил в сговор с чуждыми кланами, а теперь первым льёт грязную воду! Поделом ему, что Святое тело человеческой расы гонит его с оружием императора!
— Святое тело по фамилии Е нарочно творит это! Оно хочет кровью омыть древний путь и перебить всех причастных!
В этот день древний путь человеческой расы содрогнулся. Кровь брызгала и летела повсюду, и шум поднялся до небес. Е Фань преследовал великого мудреца человеческой расы Ци Тяня, сотрясая всё звёздное небо. Множество людей было убито.
То воистину было кровавое омовение этого пути!