Великая эпоха наступила, герои стояли плечом к плечу, и Е Фань стал свидетелем восхождения ещё одного поколения. Только под набегающей волной была не только героическая удаль — были и слёзы, и кровь, и белые кости.
Сколько человек останется в конце? Никто не мог сказать точно. Это был путь яркий и блистательный, и он же был путём одиноким и скорбным.
Блеск процветающей эпохи, когда герои гонятся за оленем, — и леденящее одиночество одного человека на высочайшей вершине, под ногами которого лежат бесчисленные трупы.
Цари восходили вместе, избранные таланты утверждались в мире. Это неминуемо должно было породить самые ослепительные великие столкновения, что испустят сияние, озаряющее всю вечность, и навеки запечатлеются в истории культиваторов.
День этот был уже недалёк. Он уже сотрясал сердца культиваторов и распространялся по всем древним путям. Уже отчётливо слышался звук сурового и величественного рога, что сзывал сильнейших из всех кланов!
У звёздного неба не было ни начала, ни конца, ни времени, ни эпох. Кто из людей с древности и доныне мог это ясно описать? Е Фань и его спутники отправились в путь, и вот прошло уже двадцать лет.
Весь этот путь они продвигались слой за слоем, шаг за шагом, направляясь к последней заставе человеческой расы.
Всего застав было сто восемь, но путь впереди был разрушен, и им приходилось самим его прокладывать, даже создавать пятицветные алтари и разыскивать следующие области с жизнью.
Очевидно, это тоже было частью испытания.
Звёздный путь существовал бесчисленные века, и многие его участки давно разрушились. Номинально на нём было сто восемь застав, но на деле, кроме первых нескольких десятков, а также таких особых могучих застав, как шестьдесят четвёртая, семьдесят вторая и восемьдесят первая, вторая половина пути была по большей части пустынной и разрушенной.
Е Фань и его спутники, вопрошая сердце и ища дао, всю дорогу продвигались в горькой культивации. Они не перепрыгивали через этапы, а шли последовательно, потому что, не зная, где находится следующая застава, было просто невозможно определить конечную цель.
Древний путь обветшал и разрушился. Позже они уже не видели людского дыма и не встречали никакой жизни, вступив в бескрайние пустынные и безмолвные мёртвые звёздные области, где уже ничего нельзя было ощутить.
То был путь вопрошания сердца. Пришедшие позже должны были соединять разорванные участки и чинить изначальные алтари человеческой расы, чтобы древний путь был свободен и не имел преград. В этом таилась огромная трудность.
В некоторых угасших землях лежали бескрайние моря белых костей, и прямо на них были возведены пятицветные алтари. Что же до городов — они давно обветшали и превратились в груды щебня, что висели в ледяной вселенной.
И это был лишь один уголок — лишь жалкая частица того уныния, что они видели на своём пути.
Время стирало всё, уничтожая слишком многое. То величие, те старые воспоминания — всё развеялось по ветру, и ныне осталась лишь историческая пыль.
Возможно, в следующем круговороте, когда древний путь откроется вновь, всего этого уже не будет.
Путь вопрошания сердца, поиск бессмертного дао. Весь этот путь Е Фань и его спутники продвигались не очень быстро: они искали древние следы, чинили разрушенные участки и постигали свои собственные законы и дао.
То был процесс горькой культивации и в то же время опыт вопрошания сердца и поиска дао — поистине прямое обращение к изначальному сердцу, повсеместное вопрошание себя о том, как идти дальше, отбрасывая все посторонние мысли.
Этот путь длился двадцать лет. Для всех это была закалка сердечного пути, иной способ постижения дао — не битва с другими, а сражение с собственным сердцем.
Они пережили слишком многое. Особенно Е Фань: он постигал законы, прозревал дао, бился насмерть с толпами героев. А нынешнее неспешное подвижничество было и осаждением, и возвышением одновременно.
Перебив всех врагов и обозрев все законы мира, он нуждался в некоем успокоении. Так же, как, пережив блеск и процветание, в минуту крайней усталости мечтаешь ступить в деревенскую глушь, чтобы оглянуться и пробудиться к самому себе.
В пути — двадцать лет!
Группа людей шла в тишине, безмолвно бодрствуя в одиночестве. Сняв с себя весь блеск, они вернулись к безыскусной простоте, ясной и незамысловатой, ровной и скромной.
Минуло двадцать лет. Приближаясь к последней заставе древнего пути человеческой расы, они постепенно стали встречать живых существ. За это время произошло и несколько кровавых битв — противниками были свирепые существа из вселенной.
Стая свирепых тигров, что двадцать лет провела в безмолвии, вырвалась из заточения. Подобная сокрушительному потопу, она первым же ударом сотрясла звёздное небо, возвещая миру о своём возвращении.
Весть разнеслась и вызвала бурю у последней заставы человеческой расы. Достигнув этого места, она привлекла всеобщее внимание. Всё гудело и бурлило, все только и говорили об этом.
Святое тело человеческой расы наконец-то явилось! Его ждали с нетерпением много лет. В этом поколении на древнем пути он не был первым, кто добрался сюда, но, без сомнения, привлёк к себе самое пристальное внимание.
В звёздном небе была дорога-лестница, вымощенная синими каменными плитами и уходящая прямо вперёд. Под этим ослепительным Млечным Путём она выглядела очень необычно и таинственно.
Она находилась прямо в космосе, и эта древняя синяя каменная дорога вызывала неописуемое чувство странности. Но отнестись к ней без должного почтения было нельзя. Ступая по ней, человек испытывал такое чувство, будто совершал паломничество.
Незаметно на древней синей каменной дороге зазвучало божественное пение. Оглушительное, подобное самозвучащему писанию, оно походило на проповедь древнего божества, что, подобно пролитому на темя маслу, пробуждало человека.
Прямо впереди звёздный свет струился, словно вода, — ослепительный и яркий. И в сопровождении таинственных, смутных облаков и тумана казалось, будто прибыл к бессмертному городу.
— Пришли. Это и есть последний город человеческой расы? Что же произойдёт, когда мы войдём сюда? — Пан Бо был крепок телом и ростом в целый чжан¹. Он походил на половину древней бронзовой железной башни. Всё его тело струилось драгоценным блеском, а глаза горели огнём.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м
— Последняя застава. Не случится ли здесь какой-нибудь непредвиденной беды? — Цзи Цзыюэ своими большими, полными духовности глазами смотрела вперёд.
В битве на Том Берегу они очень хорошо замаскировались. Когда они приводили в действие зелёный медный треножник, их личности не раскрылись, а когда формация обмана небес разбилась, их отрезал от внешнего мира бессмертный свет, что ниспадал со Сражающегося посоха Сына святого императора.
Столько лет прошло, а никто так и не слышал, чтобы говорили, будто та битва имела к ним отношение. Но в мире не бывает ничего абсолютного. К тому же Ди Тянь, Девятиглазый Бирюзовый Жаба и великий демонический дух тогда кое-что разглядели. Нужно было остерегаться, но страха у них не было.
Ныне Е Фань, достигнув этого уровня и владея повреждённым зелёным медным треножником, разве стал бы бояться чьей-то атаки? В худшем случае — примет бой. Даже если бы пришли ещё более сильные люди, он вряд ли понёс бы большой урон.
На самый худой конец — всегда можно просто уйти.
Бессмертная энергия курилась, десять тысяч лучей Млечного Пути сияли. Вся древняя крепость была величественной и грандиозной, намного превосходя всё, что они видели раньше. То была последняя застава.
Казалось, она была отлита из чёрного металла, и по ней пробегал холодный блеск. Смутно также проступало тёмно-красное сияние, похожее на капли крови. По преданию, то была святая кровь, пролитая здесь с древности в битвах, когда гибли могучие мастера всех поколений. Была среди неё даже кровь почти-императора.
Конечно, она уже давно высохла, и её сущность рассеялась. Иначе этот город непременно источал бы кипящую убийственную энергию, и к нему невозможно было бы приблизиться.
Огромная надвратная башня была высотой в несколько сотен чжанов. Даже древний великан мог бы пройти через неё. Величественная и безбрежная, она источала гнетущее чувство, от которого сердце сжималось от страха.
То была пара огромных ворот, отлитых из звёздного божественного песка в смеси с разными божественными металлами. Цвет их отличался от цвета стен и переливался сказочным блеском, потрясая людей. Ведь то были редчайшие божественные материалы для выплавки оружия мудрецов, а ныне они стали материалом для литья ворот. Можно было представить, сколь бесценна была эта последняя крепость.
Синяя каменная дорога тянулась из самого звёздного неба прямо сюда, к городским воротам. Е Фань и его спутники не встретили никаких препятствий, никто их не проверял. Кто осмелился бы бесчинствовать в таком месте?
Последней заставе человеческой расы, если только не наступали мрачные времена последней войны, ничто не угрожало. Ибо, по слухам, этот огромный город сам по себе был высочайшим сокровищем!
Не говоря уж об обычных культиваторах, — даже если бы великий мудрец вошёл внутрь, а потом закрыли бы ворота и запечатали небесный свод, ему было бы очень трудно убежать, и он оказался бы словно в западне.
В городе туда-сюда текли людские потоки, люди тёрлись плечами. В тот самый миг, когда Е Фань и остальные вошли, вся улица затихла, и неведомо сколько взглядов устремилось к ним.
Спустя мгновение поднялся шум.
— Это та самая группа? Тот, что среди них, и есть Святое тело?
Их появление в городе привлекло всеобщее внимание. Бесчисленные взгляды сосредоточились на них, и вокруг всё гудело от разговоров.
То была слава, добытая в бою. Ещё не добравшись до последней заставы, Е Фань уже сразился с избранными талантами с других древних путей, насмерть перебив сильнейших с нескольких десятков древних путей. Он перебил всех так, что никто больше не смел называться властелином, и это стало великой сенсацией.
Старики, крепкие мужчины средних лет, юные девушки — все стояли на улицах и смотрели сюда, негромко переговариваясь. Эта группа людей ныне, без сомнения, была в фокусе самого пристального внимания на древнем пути человеческой расы.
— Похоже, они будут представлять наш древний путь человеческой расы в битве и сражаться за первейший божественный титул под звёздным небом.
— Где же теперь Король людей, бессмертная дева Цин Ши, Властный Царь, Ди Тянь и великий демонический дух? Появятся ли они ещё?
— Неизвестно, сохранит ли человеческая раса в этом поколении великий блеск.
Драконья лошадь, бодрая духом и с гордым видом, надменно взирала на всё вокруг. Её четыре копыта ударяли по синим каменным плитам, высекая вереницы искр. Она была величественна и прекрасна.
Но тут древний Золотой Пэн, ничуть не считаясь с нею, уменьшился до одного чи с лишним и уселся прямо ей на спину. Озираясь по-орлиному и оглядываясь по-волчьи, он испускал из своих золотых глаз лучи электрического света.
Драконья лошадь пришла в ярость. Эти двое никогда не ладили и едва не сцепились в смертельной схватке, но Е Фань их остановил.
В прошлый раз случилось нечто удивительное: когда Е Фань постигал Кулак Небесного императора, это глубоко тронуло царя Золотокрылого Пэна и вовлекло его в неописуемое состояние дао. Через ту битву он постиг Кулак царя Пэнов и ныне среди десяти мудрецов уступал лишь драконьей лошади.
— Ха-ха... Брат Е, ты наконец-то добрался до последней заставы! Давно наслышаны о твоём великом имени, что гремит, как гром, и сегодня имеем честь лицезреть тебя, — впереди трое мужчин, весело смеясь, направились к ним.
Цзи Цзыюэ захлопала своими живыми большими глазами, с удивлением ощутив, что эти люди очень сильны. Было очевидно, что они не из простых.
— Мы — трое героев Куньлуня, — пришедшие назвали себя. Все они были одеты в лунно-белые одежды и выглядели представительно и в то же время несколько неземными.
Пан Бо сильно удивился. Куньлунь имел для них особое значение. Он тихо спросил у Е Фаня:
— Что за люди? Ты слышал о них?
Е Фань покачал головой и выступил вперёд:
— Рад видеть вас, братья.
— Мы родом со звезды Куньлунь и знаем, что наши корни мелки, а потому не стремимся к пути императора. Всю дорогу мы шли сюда лишь для того, чтобы увидеть самых сильных и выдающихся людей в мире, — все трое держались очень тепло и, желая выразить Е Фаню и его спутникам своё расположение, пригласили их на пир.
На улыбающегося человека рука не поднимается, тем более что лица этих троих выражали искренность. Е Фань и остальные ответили им вежливостью и пошли с ними плечом к плечу в город.
Настоящих древних звёзд жизни во вселенной было очень мало, и в основном то были малые миры — небесные области. Узнав, что они родом с места под названием «звезда Куньлунь», Е Фань и остальные проявили к этому особое внимание.
— Должно быть, это брат Е, брат Цзи и брат Пан, — вскоре после этого подошёл ещё один человек. То был даос среднего телосложения, на вид ещё довольно молодой, с обычной внешностью, но очень спокойный и уверенный в себе.
Стоявшие рядом удивились:
— Это же небесный даос! Он с небольшим отрывом проиграл Властному Царю и, оказывается, тоже добрался до последней заставы.
— У меня нет иных намерений. Я лишь хочу идти с братом Е до конца и засвидетельствовать расцвет великой эпохи, записать будущие блистательные божественные битвы, одну за другой, — произнёс небесный даос.
Многие изумились. Неужто этот молодой даос и впрямь уверился, что Е Фань сможет познать дао? Такое поведение, конечно, встречалось в древности — это значило записывать деяния из жизни Великого императора!
— Не смею принять таких слов, почтенный даос. Вы меня погубите, — сказал Е Фань.
— Я уже предвижу череду грядущих божественных битв, я уже ощущаю сцены скорбных финалов, — серьёзно ответил небесный даос.
Они продвигались вперёд, и по пути множество людей глазело на них. Кругом стоял шум и гам.
За это время немало людей подходило к ним и с большим жаром приглашало Е Фаня на беседу и на пир. В конце концов их компания увеличилась во много раз.
Внезапно лицо Е Фаня резко изменилось. Когда они дошли до глубины города, он увидел на одной очень высокой стене изображение — живое и подлинное.
То была маленькая девочка, изящная, словно вырезанная из нефрита, с двумя косичками-барашком. Хорошенькая и прелестная, но в её больших глазах стояли полные слёзы, готовые вот-вот пролиться, и вид у неё был очень трогательный и жалкий.
— Сяо Наньнань! — Е Фань вскрикнул от изумления. Никогда прежде он не терял самообладания так, как сейчас. Спустя столько лет он никак не ожидал увидеть изображение этой бедной маленькой девочки на священной стене последней заставы человеческой расы.