Разлука длилась более ста нескольких десятков лет. Ныне, переплыв безбрежную вселенную и вернувшись на Бэйдоу, Е Фань испытывал бурю чувств, и мысли его текли без конца.
Это место воистину стало его второй родиной — началом мечты и местом, откуда отправилась в путь надежда. Вступление на путь культивации и восхождение на высочайшую вершину — всё это зиждилось на здешней основе. Без Бэйдоу не было бы и всех его нынешних свершений.
— Небо и земля Бэйдоу сильно изменились и превосходят самые процветающие древние звёзды в глубинах вселенной! — Цзи Цзыюэ была самой чувствительной к одухотворённой энергии, первоисточнику и тому подобному.
Е Фань, ступая по земле, воистину ощущал эти колоссальные перемены. Дао нисходило на небо и землю, изначальная энергия била ключом, жилы земли тянулись, как драконы. Всё это было в неведомо сколько раз мощнее, чем прежде.
К тому же нити даосских принципов то и дело проносились по небу, и постигать их стало очень легко. То была великая эпоха, где произошли разительные перемены!
Всяческое запустение эпохи после древности полностью исчезло. Эта огромная древняя звезда, полная великой бурлящей энергии и жизненной силы, сливающаяся с дао, воистину ожила и больше не дремала и не спала.
— За эти сто с лишним лет, должно быть, родилось немало поразительных героев. Такая среда даже сильнее, чем на древнем пути человеческой расы. Воистину достойна зваться звездой Погребения Императоров! — драконья лошадь чувствовала трепет в сердце. Перемены были слишком разительны, и нельзя было и сравнивать с прошлым.
— Жаль лишь те поколения выдающихся людей, что ушли одно за другим, — сказала Цзи Цзыюэ, и в сердце её отозвались чувства.
В эпоху после древности сколько же гениев бесславно сошли со сцены, потому что небо и земля не позволяли им совершить прорыв! Отсечь путь было труднее, чем взойти на небеса, не говоря уже о том, чтобы стать мудрецом. За десять тысяч лет среди людей таких было всего несколько человек! И всё лишь потому, что эти небо и земля не подходили для культивации.
— Это, без сомнения, будет великая эпоха фонтанирующего прорыва. Многие подавленные выдающиеся люди будут непрерывно прорываться и превосходить самих себя. Они наконец-то дождались этого золотого века процветания, — сказал Е Фань.
Те, кто дожил до этого поколения, если у них ещё остались годы жизни, непременно могли продолжать прорываться. Всякий, у кого было достаточно крови и энергии, смог бы сломать оковы и подняться ещё на несколько этажей.
— Но самым большим сожалением, несомненно, является старший Гай Цзюю.
То были слова от сердца у всех. В древней области Бэйдоу, в самых суровых условиях, когда познать дао было почти невозможно, Гай Цзюю с песней шёл всё выше и прорвался до уровня почти-императора. Сколь же потрясающим и несравненным он должен был быть?
Увы, перед ним уже познал дао Синий император, и родиться в ту эпоху было суждено обернуться скорбной песнью.
Ныне, когда после ухода Синего императора прошло уже более десяти тысяч лет, Гай Цзюю был уже стар и телом ослаб, и его лучшие годы остались позади.
А для тех, кто пришёл позже, это было самое лучшее время и эпоха.
С древности избранные таланты были по большей части одиноки, но этому поколению было суждено высечь самые ослепительные искры, ибо слишком многие сошлись в этой эпохе и в противниках не было недостатка.
Срединный император, Яогуан, Цзян Ифэй, Южный Демон, врождённое тело Дао... Одно за другим поразительные имена — им было суждено в этом поколении засиять необычайным блеском, и все они родились на Бэйдоу.
К тому же были ещё древние кланы: Хуан Сюйдао, Хо Линьэр, Сын святого императора, Даос Божественного Шелкопряда — один за другим потомки древних императоров. Похоже, все они уже не желали оставаться в безвестности. Явившись вместе в этом поколении, они намеревались разгуливать по всей вселенной и пробиться на бессмертный путь.
Без сомнения, среди сыновей Великого императора тоже непременно должен был кто-то явиться. Цзи Цзы был не единственным. Перед лицом такой золотой эпохи процветания, что случается раз в десять тысяч веков, разве могло обойтись без продолжения блестящего наследия других родов Великих императоров?!
Путь становления бессмертным должен был открыться именно здесь, на Бэйдоу. Это, несомненно, будет ослепительно и притягательно. Высшие таланты и властелины со всех небесных областей соберутся сюда, и непременно явятся люди, не уступающие сыновьям императоров. От заурядных тел до особых телосложений — все они предстанут одно за другим и высекут самое ослепительное сияние за всю древность и современность!
И это лишь молодое поколение. Сколько же будет сильнейших из старшего поколения — непременно ещё больше, не счесть. Неведомо сколько кланов явится сюда.
Тутовая Шелковица, Пронзающий Небеса, Цзывэй, Амита, Юйхуа, Гоучэнь, Вознесения Бессмертных... Одна за другой древние звезды, что славны с древности и доныне. Непременно явится бесчисленное множество могучих мастеров. О великих мудрецах и говорить нечего — могут быть даже почти-императоры!
То была золотая великая эпоха. Кланы, из которых выходили Великие императоры, должны были явить свои истинные устои, и тогда, должно быть, они потрясут весь человеческий мир.
Е Фань, едва вернувшись, уже так задумался и увлёкся мыслями, вспоминая многое. Он знал, что это был процветающий век, полный возможностей, и в то же время — смутный век, полный опасностей и испытаний.
Шансы и вызовы существовали бок о бок. Это поколение, без сомнения, не будет скучным. Бесчисленные выдающиеся люди стекутся сюда, и звёздная область Бэйдоу закипит. Ослепительное божественное сияние озарит девять небес и десять земель, и лишь здесь будет самое яркое!
— Дальше будут бесчисленные битвы. Они ещё не начались, а моя кровь уже разогрелась и вот-вот закипит, — Е Фань вглядывался в горы и реки под солнцем и луной.
Цзи Цзыюэ же была полна тревоги. Кто мог предсказать будущее? Все мудрецы воспрянут, все герои будут гоняться за добычей, сотни ладей поплывут по течению. Малейшая неосторожность — и человек падёт, а лодка перевернётся.
— Дайте же мне узреть облик всех владык из всех небесных областей, увидеть, сколь же они могучи! — драконья лошадь была преисполнена вдохновения и желала возвыситься в этой великой эпохе.
Золотокрылый Пэн и прочие тоже вглядывались в горы, реки и великую землю. Это место преисполняло их мечтами и страстным желанием — и всё потому, что здесь была общая могила, добровольно избранная Великими императорами древности.
— Мы покинули эти края так много лет назад. Интересно, что сейчас с Небесной Деревней? Пробудился ли Дуань Дэ? Не натворил ли Чёрный император каких-нибудь больших бед? Как там Ли Хэйшуй, Е Тун, Дунфан Е, Сяо Цюээр, Яо Юэкун, Цзян Хуайжэнь и остальные? — тихо произнёс Е Фань.
С момента своего появления в мире и доныне он бо́льшую часть времени потратил на пути испытаний. Он отсутствовал слишком долго и, сражаясь все эти годы, ни разу не оглядывался назад.
Е Фаню очень хотелось тотчас же увидеть их. Увы, он не знал, где сейчас находится Небесная Деревня. Когда он покидал эти края, убийца мудрецов Ци Ло уже перенёс малый мир за пределы области, подальше от этого беспокойного места — Бэйдоу.
— Куда же нам идти? Как их искать? — спросила Цзи Цзыюэ.
— Сначала провожу тебя домой, — покачал головой Е Фань. Столько лет прошло, и спешить в ближайшие полдня было некуда.
Они разорвали пустоту и направились прямо к клану Цзи. В Южных землях клан Цзи, без сомнения, был первым кланом, с которым никто не мог сравниться.
Величественные древние строения, высокие горные врата. Внутри одна за другой парили в воздухе божественные горы, одни за другими поднимались и опускались острова. Серебряные водопады ниспадали с божественных гор в вышине, бессмертная энергия туманилась — всё было таинственно и непостижимо.
А перед величественными вратами протекала большая река, что, подобно мчащемуся дракону, устремлялась вдаль. Имя её было Цзишуй.
— Кто идёт? — могучие воины, охранявшие главные врата рода Цзи, сразу же заметили их и громко окликнули.
В нынешние времена, если говорить красиво, это была блестящая великая эпоха, а если прямо — близился великий хаос. Слишком много кланов появилось, бесчисленные мудрецы из-за пределов области спустились сюда, и начались великие потрясения.
На землях Бэйдоу каждый день происходили поединки мудрецов, и каждый трепетал за свою жизнь, боясь, что его сотрут с лица земли.
Даже род Цзи, из которого вышел Великий император и чьи устои были глубоки и бесподобны, всё равно не осмеливался проявлять беспечность. Каждый день на страже стояли могучие мастера, что тщательно охраняли врата.
— Дядя-пращур, это я, — Цзи Цзыюэ едва не плакала. Увидев врата своего клана, что возвышались до самых гор, она так взволновалась, что на её глазах выступили слёзы. Сто лет она тосковала по дому и по родным, и наконец-то вернулась.
Река Цзишуй бурлила, и волны вздымались одна за другой.
Цзи Цзыюэ рванулась вперёд и оказалась перед вратами дома. Раскинув руки и глядя на это величественное зрелище гор и рек, она встряхнула пышными волосами, и слёзы, которые она больше не могла сдерживать, заструились вниз.
— Ты... Цзыюэ! — старик был поражён и не мог поверить своим глазам. Затем его тело задрожало, и он выбежал из величественных горных врат. За ним следовала целая толпа.
— Цзыюэ, это и впрямь она! Наше маленькое лунное сияние вернулось! — дрожащим голосом произнёс другой старик.
И Цзи Хаоюэ, и Цзи Цзыюэ были самыми прославленными гениями рода Цзи. Они ступили на древний путь и спустя много лет разлуки вернулись — это было чудо.
Ведь из тех, кто в древности вступал на этот путь, мало кто возвращался.
— Дитя, это и впрямь ты... — несколько старейшин рода Цзи широкими шагами поспешили навстречу. Их тела трепетали. Они прекрасно знали, что это Цзи Цзыюэ, но всё равно не могли удержаться от этого вопроса.
— Это я... я вернулась, — Цзи Цзыюэ смахнула слёзы, и её длинные ресницы затрепетали, являя улыбку. Только что она плакала от радости и уронила слёзы от волнения.
— Скорее доложите главе клана! Жемчужина нашего клана вернулась!
Кто-то ударил в золотой колокол. То был не сигнал тревоги, а божественный колокол, сзывающий важных лиц, — чистый и протяжный. В него звонили лишь при великих событиях.
Мелодичный колокольный звон нарушил тишину этого древнего клана. Толпа людей величественно появилась — мужчины и женщины, старые и малые — все вышли встречать. То были либо власть имущие рода Цзи, либо прямые потомки.
— Цзыюэ! — выбежала прекрасная женщина средних лет, благородная и изящная, но лицо её было залито слезами. Цзи Цзыюэ тоже уже давно бросилась к ней, и они обнялись, восклицая: «Матушка!»
Нынешним главой рода Цзи был отец Цзи Цзыюэ. С улыбкой на лице, изо всех сил сдерживая себя, он, очевидно, был совсем не спокоен в душе.
— А где твой брат? Он... — смеясь и плача одновременно, спустя долгое время прекрасная женщина средних лет дрожащим голосом спросила, боясь услышать дурную весть.
— Он в порядке. Закаляет себя на древнем пути и пока не хочет возвращаться, — Цзи Цзыюэ смахнула слёзы и улыбнулась.
Все в роду Цзи с облегчением выдохнули, а затем безмерно обрадовались и возликовали. Оба были целы и невредимы: одна вернулась, другой ещё сражается. Лучшей вести и быть не могло.
— Мало кто возвращается, ступив на древний путь. Наш род Цзи ждёт великое процветание! — взволнованно вскричал один из старейшин.
— Да! Человек из нашего рода Цзи ступил на древний путь и благополучно вернулся. Это сулит блеск на десять тысяч лет! — все были очень рады.
— К счастью, тогда мы удержали тебя, и ты не сбежала со Святым телом. Иначе разве было бы у тебя нынешнее свершение? С ним бы тебя не ждало ничего хорошего, — сказал один из старейшин рода Цзи, что был восьмым по старшинству и принадлежал к той ветви, что в прошлом питала к Е Фаню самую сильную вражду.
Цзи Цзыюэ сразу же нахмурилась и расстроилась.
— Восьмой, что за речи в такой-то день?! Цзыюэ вернулась, зачем вспоминать давно прошедшее?! — укоризненно посмотрел на него старейшина более высокого ранга.
— Молчу, молчу. Всё равно тот парень вряд ли достиг чего-то путного, — сказал восьмой из старейшин рода Цзи. Те, кому он благоволил в прошлом, — Цзи Хуэй и прочие — все погибли от рук Е Фаня. До сих пор при мысли об этом он таил в душе ненависть.
— А это кто?.. — старейшины рода Цзи посмотрели вперёд. Золотокрылый Пэн, Синий Луань, Золотой лев, Девятихвостый крокодил-дракон и прочие — один чуднее другого, с первого взгляда было видно, что это ужасающие божественные птицы и цари зверей.
Е Фань шаг за шагом вышел из-за спин двенадцати мудрецов. Когда ветер откинул его чёрные волосы, явилось его тонкое, но в то же время волевое лицо с чистыми глазами.
— Что?! Это ты?! — восьмой старейшина рода Цзи невольно отшатнулся назад.
Да и все остальные были сильно поражены, узнав этого человека! Сколько лет прошло? Говорили, что Е Фань тоже ступил на древний путь, и вот ныне он тоже вернулся.
— Это он проводил меня домой. А все эти святые короли — его последователи, — тихо произнесла Цзи Цзыюэ, обращаясь к своим родителям и ко всем старейшинам.