Кай убрал серебряный диск и одежду в кольцо и спрыгнул на нижний этаж. Вода доходила ему до колен и почти не смягчила приземление. Зато, если уж падение она не смягчила, то промочила его насквозь.
Проклятая холодная вода.
Вдали от солнца ледяные капли заставили его вздрогнуть; по рукам и спине пробежала дрожь. Сквозь отверстие в потолке проникали лишь редкие лучи. Отполированный камень цвета слоновой кости отражал свет из окон двумя этажами выше.
Стайка крошечных жёлтых рыбок защекотала ему ноги, в панике удирая в дальнюю, более глубокую камеру. Плотность маны снова возросла, хотя и не настолько, чтобы стоило тревожиться. Вокруг кружились частицы Воды и Тени, изредка попадались частицы других его основных стихий, а порой он ловил для себя случайную крупицу Пространства.
Этого было недостаточно, чтобы породить зверя, да и даже если бы какой-нибудь моллюск или краб удачно пробудился, животное красного ранга едва ли представляло бы угрозу.
Кай воспользовался зачарованным кристаллом, чтобы осветить камеру, и обдумал план, постепенно складывавшийся у него в голове. Если он хотел воспользоваться Рычагом судьбы, следовало принять тщательные меры предосторожности.
Постукивая пальцами по бледным стенам, Кай активировал Осмотр и Чувство маны. В природных скалах часто встречались крошечные трещины, по которым они могли расколоться, но камень руин был безупречен и внутри, и снаружи.
Это совпадало с теорией, изложенной отцом в дневниках. Реллан считал, что из-за того, как строили Вастеры, камень можно было разрушить, но нельзя повредить. Пока сила не превышала его предел прочности, он оставался неизменным тысячелетиями, неподвластный погоде и времени.
Рычаг судьбы вытаскивал на поверхность маловероятные события, даже если естественный шанс их возникновения был ничтожен. Но такие события всё же должны были быть возможны.
Это всего лишь теория. Я не специалист по магическим конструкциям, да и отец им не был…
Прежде чем продолжать, он проверит устойчивость сооружений. Ему не хотелось ставить на кон чью-либо жизнь, кроме собственной. И обрушение было лишь одной из возможных опасностей.
Больше всего его тревожила мысль о том, что пятеро подростков полезут на башни и разобьются о землю. Несколько скользких капель, упавших не вовремя и не туда, или внезапный порыв ветра — и они могут сорваться.
Или скопа примет их за добычу, лиана оторвётся, налетит рой разъярённых пчёл…
Не зная возможностей артефакта, он мог вообразить бесконечное множество нелепых сценариев.
Поэтому его и нужно испытать вдали от людей.
Как бы ни были маловероятны смертельно опасные обстоятельства, рисковать он не собирался. Лучше всего активировать Рычаг, когда группа отойдёт от руин и любых мест, где могло случиться несчастье.
Высвобождение Судьбы в Высокой Гавани длилось около получаса. С учётом того, что заряд теперь будет меньше, эффект может оказаться ещё короче. Может, активировать артефакт ночью, пока друзья спят в безопасном месте? Они, возможно, даже не заметят ничего странного.
Может, спросить Флинна, не упустил ли я чего-нибудь?
Именно друг настаивал на том, чтобы испытать серебряный диск, но Кай не хотел подталкивать его к безрассудству. Лучше, пожалуй, держать его в неведении, пока всё не закончится. Он уже сказал, что собирается воспользоваться артефактом на обратном пути, так что Флинн ничего не заподозрит.
Хотя я бы ужасно разозлился, окажись мы на месте друг друга, а он решил бы всё за меня. Он знает, насколько артефакт опасен…
Застряв в затопленной подземной камере, Кай решил отложить этот вопрос и продолжить исследование. В любом случае, прежде чем использовать артефакт, ему стоило лучше изучить руины. Возможно, он не заметил какой-нибудь опасности.
Даже если духи ему благоволили, никто не мог гарантировать, что случайные совпадения принесут что-то полезное. Артефакту, возможно, требовалось накопить больше Судьбы; может, здесь нечего было искать, а может, существовала ещё тысяча других вариантов. Испытание было бы полезным, но возлагать на него все надежды нельзя. Отец побывал во множестве руин, однако мог пропустить какие-нибудь скрытые глифы.
Хватит тянуть время. От ожидания вода теплее не станет.
Глубоко вдохнув, Кай нырнул в ледяную воду и поплыл к следующим помещениям. Мир стих и погрузился во тьму; путь освещал лишь зачарованный кристалл в его кулаке. Его синий свет отражался в извилистых туннелях. Благодаря Благословенному пловцу он всегда чувствовал себя в море как дома.
Постойте! Значит, эта вода соединена с морем или достаточно просто близости?
Край руин выходил к волнам, но он не проверял, соединялись ли они напрямую. Если да, во время отлива верхние этажи могли осушаться, и исследовать их стало бы удобнее.
Пока запас кислорода в лёгких таял, Кай сосредоточился на окружении. Камера, в которой он оказался, отличалась разнообразием: помимо прохода, ведущего вглубь помещения, на противоположных стенах ответвлялись ещё два коридора.
Куда пойти сначала? Эники-беники ели вареники.
Кай наугад выбрал коридор и поплыл медленными, размеренными гребками, стараясь экономить силы. Он пытался сопоставить запутанные карты с тем, что видел перед собой. Реллан рисовал их для себя и не думал, что спустя десятилетия кому-то придётся разбирать его каракули.
Бледный туннель из камня цвета слоновой кости уходил во тьму. Песок и обломки заполнили заметную часть руин, вдвое сузив когда-то просторные проходы. Крабы и моллюски прятались в песке, пугаясь незнакомого света, а стайки синих и зелёных рыб с любопытством плыли к нему.
Чем плотнее была среда, тем труднее становилось распространять Чувство маны. Осмотреть водный проход было несложно: он мог составить примерное представление о комплексе на десятки метров вперёд. Но крошечные детали, погребённые под метрами песка и гравия, — совсем другое дело.
По крайней мере, любого зверя я замечу за километр.
В большинстве неодушевлённых предметов содержалась лишь доля той маны, что была у живых существ. Кай не мог воспринимать их напрямую, но определял очертания по потокам маны вокруг. Каждый материал немного по-своему искривлял потоки эссенции.
Он предпочёл двигаться медленно и осторожно, чтобы потом не гадать, не пропустил ли глиф, занесённый песком на полу какой-нибудь камеры.
В углу красный краб угрожающе щёлкал клешнями. Кай помахал ему в знак дружеского приветствия и проплыл над малышом. Следующий коридор зарос густой тёмно-синей ламинарией, слабо светившейся в темноте.
За растениями, мягко колыхавшимися в течении, по обе стороны открывался ряд боковых комнат. Дверные проёмы почти полностью занесло песком, и оставалось лишь небольшое отверстие, в которое он мог протиснуться. Кай заглядывал внутрь, проверяя, не видно ли чего сразу, и осматривал помещения снаружи с помощью навыков.
Это надолго. Надо было наполнить кольцо воздухом.
Одну за другой Кай методично обследовал все камеры. Подземная система имелась примерно в трети башен; большинство таких башен стояло в самых высоких зданиях центрального скопления.
Когда он удалился слишком далеко от первоначального входа, то нашёл поблизости другую камеру, где можно было перевести дух, всплыть и записать результаты. Простое заклинание Воды не давало промокнуть блокноту.
Комплекс не строили специально как лабиринт, но затопление и песчаные заносы всё усложняли. Погружение в тёмные туннели напомнило ему подводную охоту с Эли. Тогда ему пришлось покинуть Силспринг, так и не навестив маму-моллюска.
Она, должно быть, ужасно по мне скучает. Готов поспорить, она приготовила для меня ещё одну жемчужину.
Он регулярно переписывался с семьёй, но некоторые вещи словами не передать. Теперь, когда загадка Вирьи была решена, стоило выкроить время для визита. Правда, дорога туда и обратно по морю заняла бы неделю, да и мама вряд ли легко отпустила бы его, когда он доберётся.
Он не хотел злоупотреблять терпением Рейши. Народ русалок с пониманием отнёсся к его алхимическому делу, и Кай собирался несколько месяцев посвятить ему целиком — особенно после того, как выкроил время на эту поездку.
Столько дел — и так мало времени.
Без солнца, по которому можно было следить за временем, Кай вошёл в свой ритм. Он нырял в холодную воду, исследовал тёмные камеры, до смерти пугал мелкую живность, всплывал и начинал заново.
В полузасыпанной комнате он обнаружил надпись на стене. Короткий текст восхвалял какого-то древнего монарха с непроизносимым именем и Благословение, дарованное им (или ею) Вастерам. Отец уже записал и перевёл эту надпись, но теперь Кай убедился, что на картах закорючкой было помечено место, где хранились его записи.
Большая часть надписей отсылала к туманным историческим событиям и персонам, о которых Кай ничего не знал. Авторы редко давали контекст — очевидно, для них самих смысл был ясен. Кроме того, всегда оставалась вероятность, что он или отец что-то неверно перевели.
Кай вынырнул и жадно вдохнул воздух. Пятно красноватых водорослей на стене из камня цвета слоновой кости подтверждало, что это новая камера, в которой он ещё не бывал.
Надо проверить, как у них дела, пока они не начали волноваться. Подозрительно будет, если я выйду оттуда в сухой одежде?
Лу уже знал о его Магии Воды, а близнецы и Ана — нет. Впрочем, они не из тех, кто станет искать странное объяснение вроде магии, если он мог просто оставить одежду в сухой камере. Да и соль на одежде ему совсем не нравилась.
Я взял слишком мало рубашек, чтобы менять их каждый день.
Разбежавшись, Кай прыгнул к отверстию в потолке. Он немного промахнулся и ударился рёбрами о край прохода. Выругавшись, ухватился за пол и подтянулся.
Ещё один прыжок — и он выскочил из окна, приземлившись на бледный песок, лишь чуть темнее руин. Тёплые солнечные лучи прогнали из костей холод подземной воды. Полдень и обед, должно быть, остались позади уже на несколько часов.
— Нашёлся! — объявил Лу, направляясь к нему.
Чёрт. Кай виновато улыбнулся.
— Мы тебя искали, — вздохнул подросток. В его голосе не было злости — только усталое раздражение родителя.
— Прости, под землёй, в затопленных коридорах, трудно понять, сколько прошло времени.
Лу пару секунд смотрел на него, а потом покачал головой:
— Ничего страшного. Я знаю, что руины Вастеров были важны для твоего отца, но в следующий раз предупреди, если соберёшься уходить один. Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты утонул.
— Предупрежу, — пообещал Кай. С разумным тоном Лу трудно было спорить. — Кстати, вы что-нибудь приготовили на обед? От одной мысли о еде у него заурчало в животе.
— Когда я уходил, кое-что было, но не поручусь, что оно ещё осталось. Пойдём, покажу, где мы разбили лагерь.
— Ты сорвался, пока лазил? — Ана присоединилась к ним по дороге обратно.
— Нет. Прости, что заставил волноваться.
Кай заметил, что они направляются вглубь скопления руин, а не к зелени. Его подозрения подтвердились, когда они остановились перед одной из центральных башен.
— Вы разбили лагерь здесь?
Рядом с массивной колонной из камня цвета слоновой кости ему пришлось запрокинуть голову. В лучшие времена она, должно быть, была самой высокой башней руин, но теперь вершина обломилась ровным срезом.
— Ули и Оли настояли, что это единственное разумное место, — сказала Ана и без лишних церемоний начала подниматься, цепляясь за ровные отверстия, где когда-то крепились детали здания. — Здесь укрыто от непогоды и безопасно во время прилива. Так что выбор не самый плохой…
Кай не мог оспорить их доводы, но ему казалось странным ночевать и готовить ужин внутри руин, словно они оскверняли священное место. Он поднялся следом за Аной и вошёл в просторную комнату. Сумки стояли у стены, а импровизированный очаг уже погас.
— Ты застрял в комнате и не мог выбраться? — с каким-то странным воодушевлением спросил Ули.
И тебе привет.
— Нет, я… — Кай попытался объяснить, но его перебил Оли:
— Ты упал с башни, ударился головой и без сознания пролежал на пляже?
Я что-то пропустил?
— Нет. Я просто не заметил, как пролетело время.
— А-а… — близнецы разочарованно ссутулились и бросили хмурые взгляды на Флинна, развалившегося у очага и наслаждавшегося солнечными лучами, пробивавшимися в окно.
— Я же говорил, что с ним всё в порядке. Когда он чем-то занят, обо всём остальном забывает.
Кай нахмурился.
— Вы поспорили, что со мной случилось?
— Конечно нет. С чего ты взял? — Флинн широко улыбнулся. — Но даже если бы мы поспорили, а я вовсе не говорю, что это так, я оказался прав. Меня не в чем винить: ты иногда бываешь рассеянным.
Не уверен, что именно так это работает.
— Вот, я сохранил тебе обед, — Флинн протянул ему горшок, отвлекая от этой темы.
— Он пустой, — заметил Кай. На дне осталась лишь пара крошек чего-то, что могло быть рагу.
— Что? — Флинн вытаращил глаза и в шоке прикрыл лицо рукой. — Понятия не имею, как так вышло!
— Эй! — близнецы поднялись. — Ты сказал, что нам нельзя это есть, потому что оставил для Кая.
— Нет, я сказал, что присмотрю за ним, — поправил их Флинн; от наигранного удивления уже не осталось и следа. — И уверяю вас, еда сейчас в полной безопасности. — Он похлопал себя по животу.
Ули и Оли переглянулись и медленно двинулись к нему.
— Я бы на твоём месте не был так уверен.
Лу упомянул, что еду оставили без присмотра, и Кай уже смирился с потерей. Он осмотрел запасы, чтобы приготовить новое блюдо, пока близнецы гонялись за Флинном. Предатель-друг выскочил в окно, подарив Каю тишину.
* * *
Пять дней пролетели за составлением подробной карты каждого уголка руин. Отец исследовал их с невероятной тщательностью. Кай не понимал, как Реллану удавалось замечать каждую интересную деталь, даже если она была погребена под несколькими метрами песка.
Надо спросить маму, кем он работал.
Осмотрев множество башен, Кай не нашёл ни единого признака, который мог бы предвещать обрушение конструкций из камня цвета слоновой кости. Но другие опасения никуда не делись. С плотностью маны в руинах творилось что-то странное.
Рост был незначительным, но всё же заметным. Чем глубже он уходил в камеры, тем выше становилась плотность, достигая пика в центре подземного комплекса. Реллан счёл это одной из многочисленных странностей маны. Небольшие участки с повышенной концентрацией не были редкостью. Эссенция мира всегда находилась в движении и постоянно менялась.
Кай не мог смириться с тем, что ответа нет, но и другого объяснения найти не удавалось. Это ужасно раздражало. Он пытался проследить за потоками маны в лабиринте коридоров, однако они лишь закручивались сами в себя, не выдавая заметного источника или начала.
Однажды Лу попросился пойти с ним. Больше никого не заинтересовало исследование ледяных вод под руинами. Куда привлекательнее оказались взмывающие ввысь башни с зубчатыми вершинами: с них открывался потрясающий вид на побережье. Близнецы поставили себе цель взобраться на каждый пик.
Несмотря на опасения Кая, они оказались отличными скалолазами и завершили своё предприятие ещё до конца недели, после чего временно остались без дела. Намекнув пару раз, он убедил их отправиться за припасами в соседнюю деревню. Разумеется, Ана не могла позволить им идти одним. Духи знали, что они купят, предоставленные сами себе.
Из окна лагеря Кай наблюдал, как Флинн и Лу бегут вдоль побережья. Друг ничуть не удивился, когда Кай рассказал ему о своём плане. Убедить его отвлечь Лу оказалось сложнее, но в конце концов он согласился.
По одной лишь мысли в его руке появился серебряный диск, переливавшийся разными цветами.
Наконец-то пора.