Весёлый смех Кьена разносился по южному пляжу, наполняя его светлой грустью. Малыш гонялся за стайкой пикси и кукольным драконом, вытянув руки. Изящные конструкции маны с ледяными крыльями и текучими очертаниями кружили вокруг него, оставляя за собой шлейф мерцающего тумана в воздухе позднего дня.
Глаза его сияли от восторга и удивления. Каждый раз, когда фея щекотала его за нос, смех становился громче. Он протянул пухлую ладошку, чтобы схватить дракона за хвост, но пальцы прошли сквозь водяную конструкцию. Кьен потерял равновесие и упал на колени в песок.
— Ты не ушибся? — спросил Кай, рассеяв марионеток и превратив их в мелкие капли воды и льда.
Кьен ошеломлённо замер после падения, а потом захлопал в ладоши и захихикал. — Ещё! Ещё!
Кай вздохнул с тёплой улыбкой. — А волшебное слово?
— Пожа-а-алуйста, старший брат. — Две большие аквамариновые лужицы под дрожащей нижней губой посмотрели на него. В тот миг Кай согласился бы на любую просьбу.
Духи, он становится слишком хитрым для своего же блага.
Кай не мог не заметить, что Кьен называл его старшим братом только тогда, когда ему что-то было нужно.
Буду рад и этому.
— Ладно, ещё разок. А потом домой, пока мама не начала волноваться. — Он создал новую стайку фей, до жути похожую на вместилище одного божества. Погоня между спрайтами и младшим братом началась снова.
— Ты его балуешь. — Эле села рядом с Каем, давая понять, что пора уходить. — Если он привыкнет к твоим представлениям, то никогда не захочет играть с другими детьми.
Она положила руку на живот. На вопрос, воспользуется ли она эликсирами, ответа Каю она так и не дала. Из-за расширения торговли и туризма зелья стали доступнее — если, конечно, хватало денег на раздутые цены.
Кай отправил ледяного дракона вслед за роем пикси. — Что плохого в небольшом волшебстве? Он ещё успеет подружиться с другими детьми, когда они тоже начнут разговаривать.
Когда меня уже не будет рядом.
В том, что он не подумал о последствиях усиления ступени Кьена, виноват был сам Кай. Все остальные дети на архипелаге рождались на нижней, красной ступени. У малышей особенно заметна даже разница в пару характеристик, хотя с возрастом она сгладится. Когда они вырастут, никто не станет жаловаться на преимущество в ступени, но Каю следовало раньше понять, к чему это приведёт.
Флинн плюхнулся по другую сторону от него, прижимая к себе Хоббса. — Придётся согласиться с Эле. Ты подкупаешь его своими фокусами.
— А ты не делаешь того же только потому, что Тень и Молния не так подходят для представлений. Я видел, как ты суёшь ему сладости всякий раз, когда он смотрит на тебя умоляющими глазами.
— Понятия не имею, о чём ты. — Флинн фыркнул. — Это чистая клевета.
— Боишься, что он перестанет считать тебя любимчиком?
— Не смеши. Хоббс уже сверг меня с этого места. Ведь так? — Он почесал серебристый комок за шеей. — Я просто слежу, чтобы Кики не обвели вокруг пальца хитрые и коварные личности.
— Мяу. — Кот лениво лизнул лапу в знак согласия и послал по связи волну самодовольства.
У меня такое чувство, будто они специально меня задирают.
Кай создал щёлкающего ледяного краба, чтобы тот погнался за братом. — Это вы научили его Чувству маны. Теперь не жалуйтесь, что он заинтересовался магией.
— Ну, тут ты прав. Я думала, ему наскучит после первого занятия, но, видимо, он перенял твоё упрямство. — Сестра вздохнула и бросила на него взгляд. — Как тебе удаётся управлять таким количеством заклинаний и одновременно разговаривать с нами?
— Я гений. — Кай оскалился по-волчьи. Несмотря на непринуждённый вид, управление таким количеством тонких заклинаний приближало его к пределу. — И Расщепление разума тоже помогает.
Хорошая тренировка.
— А как мне получить такое умение? — спросил Флинн, угощая мурлычущего кота рыбными лакомствами.
— Хм, думаю, надо одновременно выполнять хотя бы полдюжины дел. Но, наверное, проще сначала освоить Многозадачность, а потом улучшить её с помощью Гида.
Солнце опускалось за джунглями Веерида, оставляя их в уединённом уголке пляжа. Пока Кьен играл с магическими марионетками, они рассуждали о разных умениях. Каждая секунда была драгоценна: Кай не знал, сколько ещё таких вечеров они проведут вместе.
— Ладно, пойду успокою его перед ужином. Не всем же быть весёлым братом. — Сестра отряхнула юбку и поклонилась Хоббсу. — Поможешь уговорить Кики пойти домой?
Кот растянулся у Флинна на коленях, с ужасом и отвращением глядя на песок. — Мр-р-р.
— Обещаю, ни одна песчинка не коснётся твоей шерсти. — Эле протянула руки, чтобы кот запрыгнул к ней. Ей предстояло неблагодарное занятие — объяснить неугомонному двухлетке, что пора заканчивать игру.
Когда сестра подошла, Кай развеял магические конструкции в туман. Может, она и права: он слишком баловал младшего брата. Зная, что времени вместе у них осталось немного, Кай старался компенсировать это яркими впечатлениями.
— Ты решил, когда им скажешь? — задумчиво спросил Флинн. — Нам не обязательно сразу уезжать, но, кажется, Эле уже что-то подозревает.
Она всегда была очень наблюдательной. Хм… Неужели у неё есть такое умение?
Республика не должна узнать, что он жив, а лучший шанс получить настоящее удостоверение личности был в Высокой Гавани, где находилась Валела. Поскольку архипелаг присоединился сравнительно недавно, удостоверения здесь всё ещё выдавали взрослым. Возможно, ему удастся провернуть дело, если изнутри смазать бюрократическую машину.
Кай не мог представить, как маленькая принцесса отреагирует на его возвращение. Если ничего не выйдет, придётся прибегнуть к более сомнительным способам и обратиться к людям ещё сомнительнее.
— Скоро скажу маме. — Ему хотелось ещё немного сохранить беззаботную жизнь семьи. Всё будет иначе, если его отъезд будет постоянно маячить перед ними. Одни духи знали, когда он сможет снова навестить их и насколько к тому времени вырастет Кьен.
— Как решишь, дай знать. Валела вернётся с материка через пару недель, — пробормотал Флинн, роясь в карманах. Каким-то образом он всегда знал, где кто находится. — Чуть не забыл. Лови.
Кай поймал предмет в дюйме от лица и уже собирался кинуть его обратно Флинну, когда понял, что держит. Холодный серебряный диск с тремя выступами; концентрические руны перетекали одна в другую. Символы казались знакомыми. Знаток рун подсказал, что алфавит похож на тот, который Кай изучал в Святилище. Анализатор маны и Арканное зачарование тут же принялись разбирать артефакт.
Руны на плоских сторонах вызывали необъяснимое ощущение нарушенной судьбы. Внимание Кая переключилось на густую сеть чар под поверхностью — сердце механизма, способного вмешиваться в Судьбу.
Ничего.
Когда Кай погрузил остальной мир во тьму, Наблюдатель маны едва различил крошечные символы. Устройство артефакта оставалось далеко за пределами его понимания.
Шанс был невелик.
Кай держал пальцы подальше от выступов. Рычаг судьбы сиял энергией, накопленной за более чем два года, и он не хотел навлечь на них бедствие.
— Я держал его при себе на случай чрезвычайной ситуации. Хотя заряд почти не менялся последний год.
— Погоди, ты хочешь сказать…
— Не думаю, что артефакт способен накопить ещё больше Благосклонности. Успокаивает, что даже у этой штуки есть предел. Благодаря этому я мог спать по ночам.
— Угу… — Кай кивнул. Логично, что Вирья не стала бы давать ему артефакт с безграничным потенциалом. Круг рун, показывавший заряд, полыхал, словно трещащее пламя костра. В нём хранилось больше Благосклонности, чем Кай когда-либо сознательно использовал, — вероятно, достаточно, чтобы его убить.
Артефакт напоминал тикающую бомбу, способную создать столько же проблем, сколько решить. Кай убрал его в кольцо и с облегчением ощутил, как тяжесть исчезла из ладони.
* * *
— Мам. — Кай вошёл на кухню, с трудом переставляя ноги. Комнату наполнял запах свежего хлеба, овощей на гриле и мёда.
Алана стояла у новой зачарованной плиты. Она рассеянно взглянула на него и снова повернулась к трём сковородам. — Да, милый? Готовлю обед.
— Можно поговорить?
Я и так слишком долго откладывал.
— Я немного занята, милый. Может, поговорим после обеда? Если хочешь помочь, накрой на стол.
Всю последнюю неделю каждый раз, когда Кай пытался застать мать наедине, она находила способ ускользнуть или отложить разговор. Он открыл шкафчик, чтобы достать тарелки и приборы, но остановился.
— Это важно. — Кай постарался говорить как можно твёрже. До обычного обеда оставался почти час, и он не собирался отступать. — Я подожду здесь.
Алана погасила огненную руну, не отрывая взгляда от плиты. Внезапно она показалась такой хрупкой. — Разве ты не можешь остаться подольше? Прошло всего пару недель.
Прошёл уже месяц, но Кай не счёл нужным поправлять её. — Мне пора, мам. В Высокой Гавани есть люди, с которыми мне нужно встретиться, и они не будут ждать вечно.
Она шумно вздохнула, плечи опустились. Алана встретилась с ним взглядом, и глаза её блестели от слёз. Не говоря ни слова, она подошла и обняла его. Не так крепко, как обычно, а нежно; всем телом она опиралась на него.
— Прости, мам.
— Тебе не за что извиняться, милый. Ты с тех пор, как был не выше Кьена, твердил, что поедешь на материк. — С грустным смешком она опустила ладонь до той высоты и отступила, чтобы посмотреть на него. — Я знала, что ты не останешься здесь навсегда. Просто… Пообещай, что вернёшься целым и невредимым.
— Обещаю, — не колеблясь поклялся Кай. — Я больше не исчезну и буду писать тебе письма. Много писем, пока ты не устанешь читать обо мне и не начнёшь ворчать при каждом новом письме.
Алана тихо рассмеялась. — Сильно сомневаюсь. Мать никогда не устанет слышать о своих детях, даже когда те вырастут и уплывут жить собственной жизнью. Здесь всегда будет твой дом. Так что навещай нас хотя бы дважды в год.
Кай улыбнулся: надо будет продумать, как ездить туда и обратно. — Постараюсь сделать всё возможное.
— Хм… — Мать приподняла бровь, услышав уклончивый ответ, но не стала настаивать. — Когда собираешься уехать? Через два дня луны принесут прилив.
— Сегодня вечером. Флинн купил два билета на корабль до Высокой Гавани.
— Понятно. Тогда надо торопиться. — Алана вышла из кухни, забыв про сковороды.
— Куда?
Она странно посмотрела на него. — На рынок, куда же ещё? Тебе нужны припасы в дорогу. А вдруг на материке не окажется еды, которая тебе нравится? Слышал же рассказы. Одному Кахали известно, как на самом деле живут эти люди.
— Мам, я уже купил всё, что нужно. Уверен, на материке люди нормально питаются.
— Не глупи. — Она ткнула его в рёбра и грудь, словно осматривала неудачный кусок мяса. — Кожа да кости. Я знаю, что без моего присмотра ты никогда нормально не ешь. Сколько припасов помещается в твоём кольце?
Кай подавил стон и смирился с неизбежным. — Примерно как в обычном рюкзаке. Закусок я уже набрал. — Он позволил бы маме набить его припасами до отказа, лишь бы ей стало спокойнее.
Остаток дня пролетел в хлопотах: они готовили и паковали в дорогу непомерное количество еды. С Муи и Эле Кай попрощался ещё за несколько дней до этого, оставив каждой по мешочку золота. Обе наотрез отказались, пока он не показал груды мезаров в своём пространственном хранилище и не напомнил им о Кьене и будущем ребёнке.
Младший брат сидел в гостиной; только с ним Кай ещё не поговорил.
— Ты уезжаешь? — Кьен нахмурился, пытаясь осмыслить эту мысль.
— Да, поеду на материк. Как наша старшая сестра Кеа.
Глаза его широко распахнулись. — Ты тоже будешь сражаться со страшными чудовищами?
— Да, вроде того. Континент очень большой. — Кай широко развёл руки, подчёркивая его размеры. — Сначала исследую территории Республики, а там решу.
— Можно мне с тобой?
— Когда-нибудь. Но сначала вырасти большим и сильным, как я, а то страшные чудовища тебя проглотят.
Кьен посасывал палец, пытаясь успокоиться, но всё равно выглядел встревоженным. — Ты вернёшься, старший брат?
— Конечно, вернусь. И расскажу тебе обо всех невероятных приключениях и свирепых зверях, с которыми мне доведётся там столкнуться. А ещё я приготовил для тебя кое-что.
— Подарок? — с надеждой в голосе воскликнул Кьен.
— Да. Подарок. Я сам сделал его специально для тебя. — Кай обшарил карманы, тщетно ища подарок. — Куда же я его дел? — Он достал из-за уха Кьена собственное творение, и вокруг закружились снежинки.
— Вот! — Кай торжественно протянул брату куб, словно священную реликвию. Несколько недель он вырезал дерево и продумывал больше сотни взаимосвязанных чар. Головоломка Вирьи послужила главным вдохновением, хотя его подарок больше напоминал кубик Рубика и содержал всего семь простых загадок.
Интересно, сколько времени Вирья потратила на свою? Возможно, я недооценил её.
Кьен взглянул на руны и потряс кубом, будто ждал, что из него посыплются новые снежинки. — Это деревянная коробка, — сухо сказал он, сморщив нос, словно не оценил, сколько труда и стараний в неё вложили.
Почему дети такие жестокие?
Кай заставил себя сохранить весёлый вид. — Да, деревянная коробка, но это не какая-нибудь обычная коробка. — Он наклонился и шепнул: — Я вложил в этот куб всю свою магию.
— Он умеет колдовать? — Кьен потряс его сильнее.
Кай успел схватить малыша, прежде чем тот грохнул его творение о стул. — Пожалуйста, не надо. Видишь ли, магия заперта внутри. Чтобы выпустить её, нужно сыграть в игру.
— В игру?
Он кивнул. — В особенную игру. Чтобы играть, тебе понадобится Чувство маны. Помнишь, чему тебя научили Эле и дядя Флинн?
Следующие полчаса Кай помогал Кьену пройти первую головоломку, соединяя одинаковые руны. Он также объяснил, что спрятанная внутри магия очень расстроится, если Кьен не решит головоломку как следует.
— Готов? — Флинн вошёл в гостиную с двумя сумками и похлопал Кая по спине. — Думаю, Кики провозится с ней неделю, прежде чем разломает. Что ты туда вообще положил?
— Это секрет.
У дверей ждали Алана, Эле и Муи, чтобы в последний раз попрощаться. Быстро обнявшись, все побежали к причалам. Им нужно было успеть на корабль до Высокой Гавани и встретиться с принцессой. Покинуть архипелаг оказалось немного сложнее, чем Кай дал понять семье.