Рассвет поднялся над морем, а город уже гудел от жизни. Флинн выбрался из тёплой постели и потянулся. Он распахнул окно — холодный воздух обжёг кожу, а звуки столицы хлынули внутрь, окончательно прогоняя сон.
На крышах шумно галдели чайки, здания едва слышно поскрипывали и постанывали. После ночи под защитой чар приглушения каждый звук казался отчётливее.
Но больше всего его интересовали люди. Слушать город и его жителей по утрам стало чем-то вроде ритуала. В относительной тишине его навыки улавливали далёкие голоса, которые позднее потонули бы в общем гомоне.
Повседневная болтовня тех, кто собирался заняться своими делами. Время от времени ему удавалось подслушать и кое-что любопытное. Стражники жаловались на начальника, один мужчина бросил любовниц и вернулся к семье, моряки обсуждали новый торговый корабль с драгоценным грузом.
Сегодня всё было иначе: приготовления к Празднику наполняли город ожиданием, и привычная оболочка спокойствия лопнула. Дети звонко расспрашивали родных, что происходит, а родители и старшие братья с сёстрами терпеливо объясняли значение выравнивания.
Флинн с болезненной ясностью слышал улыбки в их голосах. Чем занималась его семья? Будет ли сестра, как раньше, зачарованно смотреть на луны? Нет. Наивную малышку, задиравшую к небу носик, сменила озлобленная девочка, пылавшая ненавистью.
В этом году Салее исполнялось четырнадцать — уже взрослая девушка. Наверняка она собиралась выбрать профессию, которая поможет их походу, — совсем как он. Годами он хотел верить, что его младшая сестра всё ещё где-то рядом, погребённая под слоями обиды.
Стоило лишь подобрать правильные слова или совершить правильный поступок — и она вернулась бы. Он старался улыбаться за двоих, заполнял тишину разговорами и смехом. Он отдал бы духам всё, что имел, лишь бы получить знак. Когда это не помогло, он даже молился Семи Лунам, но богам было всё равно.
Что бы он ни делал, сестра продолжала ускользать. После того, как его приняли в программу, они почти не виделись, и с каждой встречей она всё больше походила на мать. Холодная, расчётливая улыбка. Она смотрела на него так, словно он был ещё одной фигурой на доске, а не братом.
Духам известно, где они теперь.
Наверняка мать истолковала луны как знак благосклонности предков. Волновалась ли она, когда он исчез? Искала ли его? Наверное, искала — только вот сына или предателя, он сказать не мог.
«Не разочаруй меня» — последние её слова. Они предельно ясно показали, что для неё важнее всего. Годами он обманывал себя, считая, что всё можно вернуть, если проявить терпение и делать, что ему велят.
Принять правду было долгим и горьким испытанием. Что бы он ни делал, его семьи больше не было. В ночь убийства отца она безвозвратно распалась, и никакие его слова уже ничего не могли изменить. Мать умерла, а милая сестрёнка, смотревшая на него широко раскрытыми глазами, жила лишь в воспоминаниях.
Мне пришлось уйти. Они не оставили мне выбора.
Ветер принёс новые голоса, полные смеха и улыбок. Флинн закрыл окно, но тупая боль не утихла. Она уже не должна была причинять ему страдания — и всё же причиняла. Воспоминания не желали оставлять его в покое.
Они хоть вспомнят, что у меня сегодня день рождения?
Ещё одна глупая мысль. Почему его разум не мог просто замолчать? С чего бы им вдруг вспомнить? Лучший день рождения он отметил в Хокфилде, среди врагов, а подарком стала добавка рагу в столовой.
Хотя рагу было очень вкусным.
Заставив себя думать о настоящем, Флинн поспешил в ванную. Кай уже наверняка встал, но обычно оставался у себя в комнате медитировать. Значит, времени собраться хватит. Он обещал показать Каю внешний город и намеревался сдержать слово.
Он повернул кран на холодную воду и подставил лицо ледяному потоку, пока кожа не онемела. Вытершись, провёл рукой по каштановым кудрям, нарочно взъерошив их, и улыбнулся своему отражению. У него день рождения — люди ждут, что он будет счастлив.
Сойдёт.
— С днём рождения, старик! — Кай подкараулил его за дверью, и его ухмылка стала шире, когда Флинн вздрогнул от неожиданности.
Ты же должен был всё ещё спать и медитировать. Проклятые мысли!
Флинн выругал себя про себя и изобразил уверенность, будто ничто его не встревожило. Когда он перестал быть внимательным? Он должен был услышать шаги или заметить Кая сквозь стену с помощью Чувства маны.
Кай был прав: навык открывал целый новый мир. Он стоил потраченной ячейки уже хотя бы потому, сколько тайн позволял раскрыть. Особенно в таком городе, как Высокая Гавань, где каждый второй носил зачарованный предмет.
Вот он удивится, когда узнает.
— Вот твой подарок. — Кай достал крошечную квадратную коробочку с огромным золотым бантом. Алые обёртки выглядели дорого — должно быть, из одной из лавок Верхнего города.
Флинн нахмурился. К счастью, мана не светилась, значит, подарок обошёлся не слишком дорого.
— Ты же уже подарил мне один.
Клык морского змея был самым красивым и острым клинком из всех, что у него были, — по сути, это одно и то же. Он забрал его в рамках их игры, даже не понимая, сколько тот стоит. Флинна кольнуло чувство вины, но если бы Кай не хотел отдавать клинок, то убрал бы его в кольцо сразу после возвращения домой.
Или уложил бы меня на лопатки…
Забавно было думать, что мальчишка на голову ниже него способен избить его до полусмерти. Время и болезненные спарринги ясно преподали ему этот урок. Его гордость держалась на том, что он мог сделать то же самое с большинством взрослых.
— Могу забрать его обратно, если не хочешь.
Флинн сжал коробочку в руке и вздохнул.
— Ладно. Ради тебя я пойду на эту жертву.
— Какая честь. Даже не знаю, достоин ли я. — Кай закатил глаза и выжидающе посмотрел на него.
— Не переживай, ещё отработаешь. — Флинн великодушно согласился.
Стоило развязать бант, как обнаружилась ещё одна обёртка, под ней — вторая коробочка, а в ней — третья, ещё меньше. Наконец подарок оказался у него на ладони: самое крошечное и милое пирожное, какое он когда-либо видел. Оно было ненамного больше ногтя на большом пальце, но выглядело как настоящий торт. Красно-белые полоски и золотая цифра пятнадцать сверху.
— Нравится? — Кай ухмыльнулся, не скрывая веселья.
Хотел бы я увидеть того бедного продавца, которого заставили это упаковать.
Флинн скрыл облегчение и поджал губы.
— Ты намекаешь, что я толстый?
— Я…
— Шучу, мне нравится! С детства я мечтал отметить день рождения крошечным тортиком. Откуда ты узнал? — Он достал складной нож и аккуратно разрезал пирожное пополам. — Держи, это твоя половина.
— Ты спишь с ножом? — Кай осторожно взял свою половинку двумя пальцами.
— А ты нет? — Флинн отправил подарок в рот. — М-м-м… На миг мне даже показалось, что я ощутил вкус на кончике языка.
— Знаю. Можешь поверить, что он стоил целый серебряный?
Флинн едва не подавился.
— Богачи — сумасшедшие.
— Я богатый. — Кай самодовольно ухмыльнулся и достал золотой мессар, которым так увлекался.
— Вот именно.
В середине завтрака Кай принёс торт с манго нормального размера. У него всегда было манго. Флинн предпочитал почти любые другие фрукты, но важен был сам жест.
— Пошли! Покажу тебе Праздник.
Кай простонал.
— Обязательно так рано?
— Понимаю, это ужасно, но ты переживёшь день без тренировок.
— Откуда ты знаешь? Если я умру, ты возьмёшь на себя ответственность?
— Нет, брошу тебя в канаве и заявлю, что мы не знакомы. А теперь собирайся. Сегодня никаких пыльных фолиантов, чертежей рун и алхимии. У меня день рождения — мои правила. Мы идём гулять.
С каждым словом Кай вздрагивал всё сильнее, пока наконец не сдался.
— Как прикажешь, именинник.
~ ~ ~
Несмотря на дневной свет, Кай видел, как тени шести лун сближаются среди облаков. Выравнивание должно было произойти лишь вечером, но его последствия уже давали о себе знать.
Первым пунктом на сегодня стал порт. Их там оказалось ещё несколько тысяч — судя по толпе. Воздух был пропитан солью, как во время тропического шторма. Все хотели взглянуть на загадочную морскую стену.
— Ты в порядке? — крикнул Флинн, перекрывая шум толпы. — Можем вернуться, когда людей станет поменьше.
Кай заставил себя улыбнуться непринуждённо, отгоняя подкатывающее чувство клаустрофобии.
— Всё нормально. Я справлюсь.
Несмотря на эти слова, он сразу почувствовал облегчение, когда Флинн увёл его от человеческой стены. Они направились к статуе надменного мерийского героя верхом на коне. Дюжина подростков задумала то же самое и, дождавшись очереди, сумела взобраться на коня.
Кто бы мог подумать, что от этих статуй есть хоть какая-то польза?
Флинн с изумлением наблюдал за ними.
— Не думал, что у них получится.
— Неплохо, — неохотно признал Кай.
Все знали, что губернатор обещал не дать приливу затопить город, но одно дело — слышать об этом, и совсем другое — увидеть собственными глазами. Вдоль берега установили ряд столбов высотой в метр. Море упиралось в невидимую стену, словно в стенку аквариума.
Несколько брызг перелетели через границу маны и попали в толпу. За барьером виднелись косяки рыб и большие корабельные корпуса, проплывавшие над детьми. Кай понимал, что все суда надёжно закреплены, но всё равно не мог отделаться от ощущения, будто корабли вот-вот рухнут на всех сверху.
Ладно, впечатляет.
Он прищурился и активировал Чувство маны. Сеть рун на столбах менялась у него на глазах, но всё равно не складывалась в понятную картину. Чары скрыли и покрыли белой штукатуркой, чтобы спрятать физические гравировки.
По словам Эдгара, маскировка была посредственной: любой терпеливый человек мог её пробить. Это была единственная часть проекта, в которой Республика не привлекла гнома, чтобы сократить расходы.
Так или иначе, удачи ему не видать: стражники не подпускали никого близко к столбам.
— Думаю, это подвижная система, связанная элементальным резонансом с…
— Не занудствуй, — пожаловался Флинн. — Магии не всегда нужно объяснение.
— Вообще-то нужно.
— Только не сегодня! Я пользуюсь привилегиями именинника!
Сила уже ударила ему в голову.
— Похоже, я ошибался. Маг написал магические каракули на древних камнях и взмахнул палочкой, чтобы отогнать море, — ровным голосом произнёс Кай.
— Я знал, что ты поймёшь.
Духи, что же я наделал…
Было бы здорово поплавать по затопленным улицам, хотя разрушений это принесло бы немало. Во время прошлого выравнивания случился отлив, как и перед ним.
Он смутно помнил прилив во время Праздника в Уайтшоре. Их деревня стояла достаточно высоко, чтобы избежать худших последствий, а деревянные дома было легко передвинуть и починить. Он плакал, когда родители запретили ему плавать по затопленному лесу.
— Может, теперь домой? — Кай собирался осмотреть Праздник, но уже начинал понимать, что Флинн не намерен возвращаться до темноты.
— Да ладно, это только начало. Постарайся повеселиться.
— Я постараюсь. — Кай натянуто улыбнулся и беспомощно последовал за Флинном. Чем дальше они отходили от порта, тем меньше становилась толпа. В лабиринте улиц уже можно было идти, не протискиваясь между людьми. На Праздник вышли все жители Высокой Гавани.
— Вот мы и пришли! — радостно объявил друг. По обеим сторонам дороги тянулись бесконечные ряды разноцветных палаток. Воздух наполнили голоса, смех и весёлые песни. — На Празднике всегда можно найти лучшие товары и еду.
Хм… Когда я в последний раз ходил на рынок, а не в магазин?
В первую неделю в Высокой Гавани он заглянул сюда один раз и больше не возвращался, очарованный блестящими лавками богатых кварталов. Глядя на временные прилавки и торговцев, выкрикивавших названия товаров, Кай вынужден был признать, что скучал по этому ощущению.
Обыскивать прилавки в поисках спрятанных сокровищ, смеяться над нелепыми историями продавцов и торговаться за каждую вещь. Запах пряностей и жареных закусок. Дело было не только в покупках — это было настоящее приключение.
— Держи. — Флинн заплатил медяк и горстью мелочи, заметив, что у Кая с собой только серебро.
— Пусть духи улыбнутся вам. — Женщина за прилавком с тёплой улыбкой протянула им два кокосовых напитка.
— Ну каково снова ходить среди нас, простых смертных? — поддразнил его Флинн и отпил. — Думаешь, выдержишь ещё час вдали от своих тёмных покоев? Если надо прийти в себя, можем вернуться.
В зимнем воздухе толпа уже не казалась удушающей. Кай поджал губы, а потом позволил себе улыбнуться.
— Узнаем только одним способом, именинник. Покажи мне всё.
— Раз ты так хочешь, не оставлю без внимания ни один камешек. — Флинн широко улыбнулся. — Сюда. Нам многое предстоит посмотреть. Я знаю, где найти подходящее подношение.
Из-за поднявшейся воды Праздник приливов посвящали великому духу моря Кахали. Они купили плетёную корзинку и отправились искать семь подношений, которые что-нибудь для них значили.
Символизм и личный смысл были важнее цены, хотя торговцы предлагали множество дорогих безделушек. Выбирать что-то одной тематики не требовалось, но Кай остановился на ракушках — как когда-то его отец, во время их первого Праздника.
Фиолетовая раковина-конус в форме звезды — его беззаботное детство, чёрная заострённая — первый год в Гринсайде, белая спираль — перемены в поместье. Он одну за другой подбирал подходящие формы и цвета, чтобы обозначить каждый этап своей жизни.
Флинн собрал куда более причудливую коллекцию: треснувшее зеркало, клинок без рукояти, жуткую куклу без глаз. Каждый предмет был каким-то образом сломан или повреждён, кроме последней подзорной трубы. Кай не успел даже заглянуть в неё, прежде чем она исчезла в корзинке.
Он подавил вопросы и проигнорировал жгучее любопытство. Похоже, Флинн получал удовольствие, несмотря на мрачную коллекцию. Они продолжили бродить по бесконечным переулкам, пока луны сближались. Если рынку чего и не недоставало, так это еды — особенно вредной.
Они нашли старика, который продавал какие-то жареные блинчики с начинкой на выбор: кремом, мёдом, свежими фруктами или орехами. После третьего оба уже не могли пошевелиться.
Солнце померкло, а луны засияли ярче. Наполнив корзины, они присоединились к потоку людей, покидавших город. Чтобы обойти морскую стену и добраться до воды, пришлось идти вглубь суши, хотя далеко заходить не нужно было: значительную часть окрестной растительности уже затопило.
Когда шесть лун слились в одну на небе, островитяне вошли в море, чтобы отпустить корзины по волнам и отправить их к Кахали. Просьб не было: великий дух моря сам даровал то, что считал нужным.
На обратном пути Флинн задумчиво молчал. Над ними из Верхнего города взмывал поток фонарей, унося молитвы к богам.
Я очень рад, что мы это сделали. А теперь хочу в постель и неделю никого не видеть.
— Спасибо, — сказал Флинн, когда они вернулись домой.
Кай стал искать признаки шутки. В озорных глазах друга была непривычная невинность.
— Не за что. Только за что именно?
— Это был лучший день рождения за… ну, долгое время.
Ты почти всё сделал сам, это мне надо тебя благодарить. Погоди! Неужели я ужасный человек?
— Э-э… — Кай уставился себе под ноги. В голове крутилась дюжина любезных ответов, но ни один не подходил. Все звучали неискренне. — Спасибо, что не дал мне заблудиться среди облаков. Мне тоже очень понравилось. Давай повторим в следующем году. Спокойной ночи. — Он стратегически отступил к себе в комнату.
Это всё, на что ты способен, мозг?
— Спокойной ночи, Кай, — отозвался Флинн; в его голосе звучала улыбка.