Холодный голос эхом отдавался в подземных тоннелях, и трудно было понять, откуда он доносится. Кай неподвижно лежал на ледяном каменном полу. Он поддерживал голову Кеа, пытаясь привести её в чувство, но, похоже, она снова впала в беспамятство.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Он только что освободился от проклятых кандалов. Ещё несколько минут — и он бы разбудил сестру, а потом они покинули бы камеру. А теперь у него могло не остаться и нескольких секунд.
Почему именно сейчас?
Прикусив щёку изнутри, Кай закрыл глаза и применил Усиление тела, чтобы обострить слух. С потолка звонко падали капли влаги. В тёмных углах шныряли многоногие твари. Голос, который он слышал раньше, был едва различимым шёпотом. Может, ему просто почудилось? После пленения и заключения мысли всё ещё путались.
— Э-э, уверен? — прогудел откуда-то издалека хриплый мужской голос. Его слова разом оборвали и тишину, и надежду Кая. — Может, сквозняк. В этих тоннелях вечно дует.
— Я знаю, что слышал. — Культист резко оборвал его. — Ясно стучали, а потом кто-то бормотал.
— Может, пещерный паук. Или каменный червь. Мана озера разъедает защитные массивы.
— Возможно… — проворчал культист. — В любом случае нужно проверить. Претор не любит терять ресурсы. Знаешь, что случилось с последним парнем, который позволил тварям сожрать образцы?
— Нет…
— Вот именно.
— Ну… где это? — нервно сглотнув, спросил хриплый голос.
— Оттуда донеслось…
Сердце Кая заглушило их голоса.
Пожалуйста, только не в мою сторону. Разве мне не должно везти?
Он крепко сжал губы, мечтая задушить паршивое божество, из-за которого Благосклонность была такой ненадёжной. Эхо разговора сменили тяжёлые шаги. Они всё ещё звучали тихо, но приближались. Скоро стражники дойдут до камеры и заметят, что пленники не прикованы.
В тоннелях раздался грохот. Кай ещё не успел понять, откуда он донёсся, как заметил, что серебристый пушистый комок исчез. По самодовольству, передавшемуся через связь с фамильяром, он понял, что не ошибся.
— Это донеслось с противоположной стороны… — заметил хриплый стражник; в голосе его слышалась усмешка.
— Да. Очевидно, — огрызнулся второй, явно раздражённый. — Сначала проверим там, потом вернёмся.
— Если ты так считаешь…
Проклятье!
Праведное негодование отозвалось по связи. Хоббс наблюдал за недалёкими людьми, прикидывая, не столкнуть ли лапой камень покрупнее.
Нет, не надо. Не сработает.
Культист из гордости непременно захочет проверить именно это место. Если Хоббс сделает отвлекающий манёвр ещё очевиднее, стражники могут поднять тревогу, даже не заглянув сюда. Тогда шансов сбежать у них и правда не останется.
Проклятье.
Надо было решить всё без шума.
В голове один за другим возникали планы — и тут же отпадали. Бежать нельзя. Стоило открыть дверь камеры, и культисты узнали бы, где они. Сам Кай не мог унести на себе троих без сознания. Прикинуться, будто они всё ещё закованы, тоже не получится: времени снова сковать всех не было — по крайней мере, бесшумно. К тому же, если стражники что-нибудь заподозрят, они останутся беззащитны.
Если нельзя ни бежать, ни прятаться, остаётся только драться.
Голова пульсировала после истощения маны, тело ныло от побоев, а конечности онемели из-за кандалов. Но это были не главные проблемы: при захвате у него отобрали меч. Запасные ножи из кольца не могли заменить основное оружие.
Надо было купить запасное оружие.
Теперь от сожалений толку было не больше, чем от горсти песка. В Скрытом Святилище он сражался и в куда более отчаянных обстоятельствах, но там у его ног не лежали трое без сознания. Кеа, Мари и Рейн не шевелились. Если его одолеют, отступать будет некуда.
Попробовать их разбудить?
Шум мог привлечь внимание стражников, да и попытка могла не сработать. Рейн выглядел таким избитым, что едва ли смог бы даже встать. Мари или Кеа казались в лучшем состоянии, но, скорее всего, были бы слишком оглушены и слабы, чтобы помочь. В любом случае Кай оставался один, без подходящего оружия и с почти иссякшим запасом маны.
Именно так, как мне нравится.
За решёткой камеры на неровном камне мерцал голубой свет. Глухие удары сапог возвещали о приближении стражников. Время истекало.
Кай быстро убрал связку ключей в пространственный артефакт, затем поднял Кеа и перенёс её к Рейну и Мари, в самый тёмный угол камеры, подальше от металлической двери. Собрав остатки маны Тени, он укрыл их маскирующим заклинанием. При внимательном осмотре спешное заклинание не выдержало бы проверки, но, возможно, обманет стражников ровно настолько, насколько нужно.
— Так откуда, по-твоему, донёсся шум? — прогудел хриплый культист; его голос потонул в звоне металла о металл. — Эти камеры опустели ещё на прошлой неделе.
— Не все.
За металлическими прутьями тени тюремщиков колыхались на стенах тоннеля. Кай просунул руки в кандалы, оставив петли достаточно свободными, чтобы легко из них выскользнуть: кандалы блокировали ману, только когда плотно затягивались на запястьях. Если его Благосклонность не совсем бесполезна, культисты в темноте не заметят свободных петель.
— Мне не почудилось. Это было где-то здесь, — произнёс холодный голос.
Кай скрестил ноги, чтобы не было заметно, что лодыжки свободны, и безвольно повис на руках. Металл впился в израненные запястья, и он стиснул зубы, подавляя гримасу. Свет стражников падал на его сомкнутые веки.
— Тогда этот? — спросил хриплый стражник, постукивая костяшками пальцев по решётке. — Хм, тут мальчишка.
— Я же говорил, — в раздражённом голосе культиста ясно слышалось самодовольство.
Кай слышал тяжёлое дыхание стражников в затхлом воздухе камеры. Их голоса звучали опасно близко.
— Наверное, бормотал во сне, — пренебрежительно сказал стражник. — На вид он почти мёртвый. Второго раунда он не выдержит. Надо проверить другие подозрительные места. Какая-нибудь тварь могла пробраться внутрь.
Спасибо, духи…
— Погоди. — Холодный культист остановил его. Кай сдерживал желание заёрзать под пристальными взглядами. — Сегодня его привели сюда брат и сестра Уорден.
— Эти чванливые высокородные? — фыркнул мужчина. — Они хорошо заманивали искателей приключений в Лимгрелл, но не понимаю, что претор в них нашёл. Не смогли поймать даже парочку сопляков, зато устроили бардак.
— Как бы то ни было, люди без сознания не бормочут и не двигаются, — оборвал болтовню товарища холодный голос.
— Э-э… Что?
— Люди, лишённые сознания массивом, вытягивающим жизненные силы, не разговаривают во сне, — насмешливо произнёс мужчина; светильник мигнул. — Он должен оставаться без сознания полдня. И с ним должны быть ещё трое.
Чёрт!
Кай сдержался, чтобы не дёрнуться и не атаковать. Он собрал ману в руках, готовясь высвободить стихийные заклинания. Выживание зависело от того, насколько удачно он выберет момент. Слишком рано — растратит преимущество внезапности; слишком поздно — стражники раскусят обман.
— Ты уверен? — Решётки камер звякнули под прикосновениями стражников. — Может, их поместили в другую камеру… Или кто-нибудь из… исследователей забрал их.
— Если бы им понадобились дополнительные материалы, они бы нам сказали. В реестре ничего не было.
— Да, потому что эти ткачи плоти так заботятся о том, чтобы нас предупредить… — насмешливо протянул хриплый голос.
— Иначе куда делись трое заключённых? Их съели? Крови нигде нет.
— Не все звери оставляют за собой кровавый след… — Стражники продолжали спорить, лишь бы последнее слово осталось за ними.
Уходите, здесь не на что смотреть.
Помимо боли от ран, у Кая зачесалась спина. Если культисты решат уйти или осмотреться внимательнее, он хотя бы сможет пошевелиться.
Он был ранен, прикован в подземной камере и лишён навыков — стражникам и в голову не приходило, что он уже освободился. Кому вообще могло прийти в голову, что вмешался величественный пространственный кот? В необъяснимой ситуации большинство предпочло бы простое объяснение.
Кэйли знала о существовании царственного пушистика, но не представляла, на что способен Хоббс, и уж точно не знала о его непревзойдённом уме. И Кай говорил это не только потому, что фамильяр слушал его мысли.
Оставайся в укрытии. Я справлюсь.
Хоббс затаился в соседнем тоннеле. Лобовые атаки никогда не были его коньком. Обойти тюремщиков — лишь первый шаг к побегу; позже Каю ещё понадобится помощь фамильяра, а силы Хоббса не бесконечны.
— …проверь и посмотри в реестре.
— Ладно… — проворчал стражник с хриплым голосом.
Не видя собеседников, Кай не мог уловить их жесты и понять контекст разговора. Ключ звякнул и задребезжал в замке камеры; за этим последовали три резких щелчка и тихий скрип открывающейся старой, хорошо смазанной двери.
Почему они просто не ушли?
Тяжёлые шаги стражника шаркали по разбитому полу камеры, приближаясь. Свет фонаря качнулся над закрытыми глазами Кая, грозя нарушить действие заклинания Тени.
Оно должно продержаться…
По числу шагов Кай понял, что внутрь вошёл только один стражник. Он дышал медленно и ровно, хотя сердце колотилось так громко, что культисты могли его услышать. Невозможность видеть стражника и оценивать его реакцию сводила с ума. Они уже подозревают его? Вот-вот нападут?
У него будет лишь один шанс застать их врасплох.
Ну же, подойди ещё немного.
Кай ухватил потоки синей маны, чтобы сформировать заклинание Воды. То, что обычно давалось легко, теперь выходило вяло и неуклюже. Выбрать момент для атаки предстояло наугад, полагаясь на отточенное чутьё.
На лбу выступила капля пота; она пощекотала его лоб, готовая сорваться. Кай чувствовал, что стражник навис над ним, — тот был так близко, что Кай почти ощущал его дыхание.
Это?..
Лёгкий шёпот коснулся его сознания.
Наблюдатель маны охватил камеру и соседние тоннели. Разум Кая захлестнул поток сведений — теперь его интересовали только стражники. Кай открыл глаза и увидел перед собой мужчину с седоватой щетиной и тёмно-жёлтыми глазами; тот держал фонарь. В его взгляде мелькнуло понимание, рот приоткрылся — он вот-вот закричит.
Попался.
Кай достал из кольца гладкий изогнутый кинжал и высвободил заклинание. Сосульки устремились к головам, сердцам и животам стражников. Нужно было прикончить их, прежде чем они поднимут тревогу, иначе всё окажется зря.
Сосульки устремились вперёд. Кай выскользнул из кандалов, упёрся скрещёнными ногами в камень и рванулся к стражнику. Он направил ману в конечности, но после долгой вынужденной неподвижности движения оставались неточными.
В камере вспыхнул синий свет, когда фонарь ударился об пол. Стражника уже должны были пронзить сосульки, но он неестественно вывернулся, и тело окутало тёмное сияние навыка. Летевшие ему в голову и сердце сосульки прошли мимо; последняя распорола бок, а затем тоже разбилась о решётку.
Кай применил Усиление тела, чтобы скорректировать траекторию броска. Несмотря на стремительный манёвр стражника, в тесной камере их разделял всего метр. Правую руку мужчины охватило чёрное пламя, а другой он пытался выхватить нож. Из раны в боку текла кровь; лицо исказили боль и потрясение. — Ты…
Слишком медленно.
Кай уже настиг его. Нацелившись для верного удара пониже, он подстроился под попытку стражника увернуться и вонзил кинжал ему в живот, навалившись всем весом.
Краем Восприятия Кай заметил, как сосульки, нацеленные во второго стражника, с хрустальным звоном разбились о камень, не попав в цель. Оба мужчины уже вступили на Жёлтую ступень, а Кай устал и остался без нормального оружия.
Чёрт, слишком многого захотел. Надо было сосредоточиться на одном.
Культист пошатнулся, но устоял. Кай повернул кинжал, чтобы прикончить его, когда к его голове устремился обжигающий жар. Доверившись инстинктам, он бросил клинок и использовал инерцию, чтобы проскочить мимо противника.
Кулак, окутанный чёрным пламенем, просвистел над ухом.
Пироманьяки. Кто вообще поджигает собственную руку?
Казалось, мужчину ничуть не беспокоило пламя, потрескивавшее над его рукой.
Кай перекатился в угол у двери, достал из кольца зубчатый нож и продолжил нападение. Стражник у входа, похоже, тоже был готов к схватке; в руке он держал саблю. Кай выпустил волну ледяных осколков, чтобы замедлить его, и создал две сосульки, намереваясь добить раненого культиста.
— Тварь! — Мужчина прижал руку к кинжалу у себя в животе, пытаясь остановить обильное кровотечение. Его лицо исказилось от ярости и боли. Он заслонился рукой, охваченной пламенем; лёд растаял, не причинив вреда. — Твои фокусы бесполезны. Просто сдохни…
Кай не стал тратить дыхание на разговор и бросился вперёд, притворившись, что снова отчаянно атакует. Ещё не войдя в радиус удара противника, он упёрся ногой и развернул атаку, направив клинок снизу вверх. Мужчина поднял руку, защищая голову, но пламя не спасло его от зачарованного клинка, рассёкшего предплечье.
Ещё одна рана. Кровь шипела в чёрном пламени. Кай обошёл его раненый бок, выискивая брешь. Он достал из кольца ещё один кинжал и быстро нанёс несколько колющих ударов.
— Чего ты ждё… — крики стражника оборвались, когда он отступил вглубь камеры. Он цеплялся за жизнь с раздражающей ловкостью, получая порезы, лишь бы избежать смертельных ран. Когда его спина упёрлась в стену, чёрное пламя разрослось, окутывая его. — Поднимай тревогу, идиот! — крикнул он товарищу.
Чёрт!
Кай покрыл ногу льдом и пнул его в живот. Времени оставалось мало. Он повернулся ко входу в камеру, накачивая ноги маной, чтобы рвануть вперёд. До двери было всего три шага.
В тоннеле за дверью худощавый стражник поднял саблю, но отчаяние вызвала другая его рука. В другой руке он держал синий шарик размером не больше обычного стеклянного. Замысловатый рунический узор, выгравированный на нём, не оставлял сомнений в его назначении.
Почему?
Культист злобно ухмыльнулся. — Буду рад посмотреть, как ты станешь умолять о смерти… — Его слова прервал булькающий кашель; затем раздался ещё один, и по подбородку потекла алая кровь.
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Шарик застучал по каменному полу; рядом упали четыре отрубленных пальца.
— Умрг… — Стражник непонимающе смотрел на свою руку. Чёрная мантия потемнела там, где из груди торчал кончик клинка. Он попытался поднять саблю, но тело рухнуло на пол.
— Ч-что… — Культист-пиромант прислонился к стене камеры, чтобы удержаться на ногах. Он пытался остановить кровь, хлеставшую из живота, и широко раскрытыми глазами смотрел на мёртвого товарища.
Не упуская момент, Кай развернулся и выпустил сосульку. Заклинание пронзило сердце мужчины, прежде чем тот успел среагировать. Он осел на пол, оставив на стене кровавый след.
Готово.
Кай развеял ману, укреплявшую тело, и повернулся ко входу в камеру.
Над телом стражника стояли две тени: одна очень высокая, другая очень маленькая.