Под Керриллом растекалась по полу чернильная вода, расчерченная алыми полосами. Его безжизненные глаза и перекошенное от боли лицо застыли в гримасе. Кай не опускал оружия, пока мана культиста не иссякла окончательно.
Четверо повержены. Больше никого.
Отсутствие шёпота подтвердило, что новых угроз нет. Кай ослабил хватку на рукояти сабли и опустил клинок. В месте, где тот столкнулся с магией Тьмы, разбегалась паутина чёрных трещин: оружие превратилось в металлолом. Кай не особенно к нему привязался, но это было единственное оружие, способное заменить меч.
Я победил.
Потеря найденной сабли — невысокая цена.
Он одолел нескольких противников с более высокими профессиями, хотя любая ошибка могла вмиг погубить его. Помогли опыт сражений с группами более сильных зверей в Убежище — и нередких побегов от них, — а также Священная интуиция. Если бы навык не подсказывал ему, куда уклоняться, Кай получил бы серьёзные раны.
Кто сказал, что мои планы плохи?
Тёплая волна удовлетворения помогла забыть, что он заперт во влажном подземном логове безумного культа. Но гулко бьющееся сердце вновь напомнило: пора уходить.
Здесь нельзя оставаться.
Стоило ему ослабить Усиление тела, как закружилась голова и он пошатнулся. От ступней до шеи тело пронзала боль: мышцы и связки были надорваны, рёбра ушиблены.
По крайней мере, всё тело ещё слушается.
После жаркой схватки подземный воздух казался приятно прохладным, хотя без всепоглощающего привкуса крови Кай бы обошёлся. Он закрыл глаза и сосчитал до трёх, дожидаясь, пока перед глазами перестанет всё плыть.
— Ты ранен? — встревоженный голос Кеа прозвучал справа. Тепло её руки ощущалось над его предплечьем — там, где его задело заклинание Тьмы.
— Всё в порядке. Просто нужно отдышаться. — Он ободряюще улыбнулся. Кожа над запястьем ярко покраснела и местами стала фиолетовой, но эта боль была ничто по сравнению с остальным телом. — У меня и сыпь бывала хуже.
Жаль, Возмездие Кахали не действует на раны, которые наносишь себе сам…
Кеа прищурилась, но промолчала. Она перевела взгляд на поверженных культистов и ткнула сапогом в тело Керрилла, не выпуская кинжала из руки. — Не думала, что они окажутся такими сильными. Если бы я была одна… — Она закусила губу и поникла. — А ты уклонялся просто невероятно. Жаль, что я не смогла помочь больше…
— Ты и так помогла, прикончив одного из них. Более чем достаточно. — Он не забыл, как в последний миг она нарушила их уговор.
Всё хорошо, что хорошо кончается. Спущу ей это с рук.
Кай достал из кольца тоник выносливости. Выдернув зубами пробку, он залпом выпил перламутровую жидкость с ароматом мяты и скошенной травы. От живота по телу разлилась прохладная волна силы; ноги окрепли, мысли прояснились.
Снадобье могло лишь отсрочить полное истощение, но пока помогало держаться на ногах и сохранять бдительность. Если он переживёт ближайшие часы, с последствиями разберётся будущий Кай.
Есть дела поважнее.
— Как Ниэль? — Он повернулся к фигуре, прикованной в центре рунического круга. Во время боя и Кай, и культисты старались не задеть Ниэля, хотя причины у них были совершенно разные.
— Точно! — Вспомнив, зачем они сюда пришли, Кеа бросилась к алтарю. Она с тревогой всматривалась в Ниэля. — Он ещё дышит. Надо вытащить его отсюда.
— Давай помогу. — Кай выпил ещё несколько лечебных зелий и подошёл. При ярком свете кристаллов Ниэль выглядел ещё хуже, чем подсказывало Чувство маны. Кровь и грязь состарили его осунувшееся лицо на несколько лет, но от того, что было ниже шеи, у Кая закипала кровь.
Культисты с чудовищной точностью вырезали на коже Ниэля круги из чёрных рун. Кровь и чернила стекали из свежих порезов на алтарь; под кровавыми татуировками всё тело покрывала перекрёстная сеть бледных линий. Судя по их очертаниям, это были шрамы от прежних опытов, которые зажили, словно кожу очистили, чтобы начать заново.
Сколько же опытов они провели… Не стоило так легко их убивать.
Кай вцепился в край алтаря, пока костяшки пальцев не побелели. Судя по искажённым каналам маны и мутной эссенции, физические раны составляли меньше половины его страданий. Кай даже не представлял, с чего начать лечение.
Я найду решение, когда…
— Эй! Хватит пялиться, помоги вытащить его. — Кеа боролась с кандалами, приковывавшими руки Ниэля к алтарю. Она напрягала руки, но наручники и не думали поддаваться. — Как… снять эти штуки?! Проклятые духи! Почему здесь нет замка? — Она свирепо посмотрела на оковы, а потом на Кая. — Разве ты не можешь открыть их магией?
— Магия так не работает… — вздохнул Кай. — Я… Дай взглянуть.
После победы над четырьмя культистами их не должна остановить пара зачарованных кандалов. Неужели даже Судьба может быть настолько жестокой?
Руны на наручниках напоминали те, что были в подземельях; разобраться в них за несколько минут Кай всё ещё не мог. Не было и швов, которые можно было раздвинуть магией Воды. Если замочной скважины нет, значит, замок, скорее всего, магический.
Не может же всё быть так сложно. Люди всегда ленятся.
Руины в Скрытом святилище научили его, чем опасно возиться с неизвестными зачарованиями. Но ждать могут лишь те, у кого есть время.
Хорошая новость: вряд ли меня взорвёт. Плохая: кандалы соединены с жутким алтарём…
Что могли придумать безумные культисты?
Кай отогнал разыгравшееся воображение. Когда мысли улеглись, он направил тонкую струйку маны в металл, чтобы прощупать руны.
Щёлк. Щёлк.
Кандалы распахнулись, едва он коснулся первой зазубренной руны.
Иногда забываю, что мне вообще-то должно везти.
— Разве ты не говорил, что магией их не открыть? — Кеа приподняла бровь.
— Я не… — Кай осёкся, не став читать лекцию о руническом ремесле, и достал из кольца пригоршню пузырьков и бальзамов. — Поможешь подготовить его к дороге?
Поток воды смыл с Ниэля кровь и грязь, после чего они нанесли зелья и перевязали самые тяжёлые раны. С чистым лицом он снова стал похож на того юношу, который приветливо улыбался и всегда заботился о других прежде, чем о себе.
— Помоги поднять его, — сказал Кай.
Кеа опередила его и подхватила Ниэля под плечи. — Ты лучше дерёшься. Если по дороге нам встретятся культисты, нести его должна я.
— Я… — Кай ошеломлённо моргнул.
Она опять меня похвалила?
Уже второй раз за день. Кай оглядел камеру, ожидая, что сейчас снизойдут Великие духи. — Ладно. Ты увер…
Ниэль тихо застонал, перебив его. Веки дрогнули и медленно поднялись. Растерянные зелёные глаза прищурились от яркого света кристаллов под потолком.
— Мэт?.. Ты… И Кеа? — пробормотал Ниэль, время от времени покашливая. Он нахмурился. — Я сошёл с ума?.. Или умер? Как вы здесь оказались…
— Я настоящая, дурья башка. — Кеа помогла ему напиться воды, сотворённой заклинанием; глаза у неё блестели от слёз. — Мы… мы пришли за тобой. Ты думал, мы тебя бросим? Ниэль?.. Ты меня слышишь?
Ниэль моргнул, словно даже слова давались ему с трудом. В лице его проступила ещё большая бледность. — Как вы меня нашли? Нет, нет, нет. Вам нужно… Нельзя здесь оставаться… Кэйден предал нас. И Кэйли тоже… Нельзя дать им поймать вас. Зачем вы пришли…
Кеа оборвала его крепким объятием и быстро заморгала, прогоняя слёзы. — Хватит нести чепуху. Мы уже здесь, и мы все отсюда выберемся. — Она махнула рукой в сторону разбросанных по залу тел, словно бросая ему вызов. — Ублюдки, которые это с тобой сделали, мертвы. Успокойся и помоги нам вытащить тебя. Ты можешь идти?
Ниэль слабо кивнул. В его расфокусированном взгляде проступила ясность. — Не быстро, но… мне лучше. — Он облизнул потрескавшиеся губы. — Ты дала мне зелье? Есть ещё?
— Тебе нельзя больше пить. Вот, надень. Здесь холодно. — Кай протянул ему свою одежду. Белая рубашка была на размер меньше, а штаны не доходили до щиколоток, но всё же лучше лохмотьев, в которых был Ниэль.
— Давай, остальные ждут. — Кеа помогла ему подняться с алтаря. Её бесцеремонность удерживала Ниэля в настоящем, не давая думать о том, что творили с ним культисты.
Ниэль тяжело опёрся на алтарь; дрожь в конечностях выдавала, как трудно ему было стоять. — Кажется, я смогу идти… — Он посмотрел на зазубренные руны и отдёрнул руку, словно обжёгся. От этого резкого движения он потерял равновесие.
— Осторожно. — Кеа метнулась к нему, не дав упасть. — Обопрись на меня. Мы вытащим тебя отсюда. — Не дожидаясь ответа, она повела его к выходу.
— Э-э, спасибо… — пробормотал Ниэль. Дойдя до двери, он вдруг обернулся к узким камерам у противоположной стены. — Я… Мы должны им помочь… Со мной здесь сидели ещё двое. Я не могу их бросить. Они здесь дольше меня.
Чёрт.
В тесных камерах всё ещё слабо мерцали две сигнатуры маны. — Мы не сможем протащить через туннели ещё двоих, — сказал Кай, заставляя себя говорить бесстрастно.
Во время боя он потерял счёт времени, но срок наверняка почти истёк. Внутри всё скручивало от вины и стыда, однако фактов это не меняло. Эти люди выглядели ещё хуже Ниэля; Кай не мог нести их и одновременно уклоняться от стражи на обратном пути. Даже по его меркам это было равносильно самоубийству.
— Я знаю, ты хочешь им помочь, но мы не можем спасти всех, — мягко сказала Кеа, поглаживая его по руке. — Позовём подмогу, как выберемся. Республика не сможет нас игнорировать, если мы принесём доказательства.
— Они… они столько не протянут… — в глазах Ниэля блеснуло отчаяние. — И я не предлагал забирать их с собой… Вы не знаете, что здесь творят… Так будет лучше…
У Кая застыла кровь. Последняя надежда, что он неправильно понял, рассыпалась, когда Ниэль отвёл взгляд. Кай попытался сглотнуть, но в горле внезапно пересохло. — Ты… ты уверен, что так будет лучше?
— Мы… мы пообещали друг другу… — Ниэль уставился на босые ступни на каменном полу; плечи его дрожали. — Каждый раз, когда мы теряли слишком много крови, они залечивали раны ровно настолько, чтобы мы не умерли… Они даже… не позволяли нам… Кандалы предупреждали их…
— Если они сами этого хотят… — Кеа помрачнела и шагнула к камерам.
— Нет, я сам. — Кай остановил её. — Подготовь его к дороге через туннели.
— Я могу…
— Ты обещала следовать моим указаниям. — Он заговорил жёстче. — У нас нет времени спорить.
— Но… — Кеа поджала губы. Покачав головой и опустив взгляд, она молча повела Ниэля к двери.
Надо покончить с этим.
Кай подавил нахлынувшие чувства и направился к ближайшей камере. С каждым шагом ему хотелось развернуться и забыть о пленниках. Он не обязан был помогать всем, тем более вот так. В голове всплывали десятки доводов, каждый — сладкое оправдание лёгкого выбора. Но за этими оправданиями проступала правда, от которой уже нельзя было отвернуться.
Я не могу их спасти. Это меньшее, что я могу сделать.
Не успел он опомниться, как уже стоял перед первой камерой. Кай провёл пальцем по зачарованному металлу; дверь со скрипом отворилась — руны были такими же, как на кандалах. Из камеры дохнуло зловонием долгого заточения, и его чуть не вырвало. Он заставил себя не обращать на него внимания и сосредоточился на том, что было внутри
Все стены покрывали сложные сети чёрных рун. Камера едва позволяла человеку сидеть, скорчившись, среди груды лохмотьев. Под слоями грязи возраст пленницы было не определить, но, когда она слабо подняла голову, Кай понял, что это женщина. Её оранжевые глаза напоминали пустые омуты.
Кай не ожидал, что она будет в сознании. Паника пошатнула его решимость. Он присел рядом, поднял раскрытые ладони и улыбнулся, стараясь её успокоить. — Я здесь, чтобы помочь, если ты этого хочешь.
Она смотрела на него пустым взглядом. Кай повторял слова снова и снова, пока в её глазах не вспыхнула искра. Время ускользало, но голос его оставался спокойным: он терпеливо ждал ответа.
Её тело, включая выбритую голову, сплошь покрывали зазубренные чёрные руны. — Куль… тисты?.. — прошептала она едва слышно, и в голосе звучал страх.
— Мертвы. По крайней мере, те, что здесь. Снаружи есть ещё. — Он замялся, но заставил себя выпалить горькие слова на одном дыхании: — Я не смогу вынести тебя отсюда.
Она схватила его за руку. Холодная хватка оказалась на удивление крепкой. Кай позволил ей притянуть его ближе. Оранжевые глаза изучали его лицо, выискивая обман.
— Спасибо… — На её лице расцвела улыбка, неуместная в этой мрачной камере. Широкая и сияющая — такая, какой могла бы улыбнуться невеста в день свадьбы. Прекрасная и мучительная. Она закрыла глаза, не отпуская его руки.
Прости.
Кай сосредоточился на Наблюдателе маны, не в силах вынести это зрелище. Он собрал тонкую струйку маны Воды и представил себе каждую деталь, тщетно пытаясь оттянуть неизбежное. Ему не впервые приходилось кого-то убивать, но обычно его жертвами становились сами убийцы. Сейчас всё было иначе.
Время поджимало, и он наконец отпустил заклинание. Среди сияния частиц голубое заклинание с точностью скальпеля рассекло её — пальцы на его руке тут же разжались.
Кай вскочил. В месте, где она держала его за руку, будто жгло от призрачного прикосновения. Он повернулся к последней занятой камере. Открыв вторую дверь, он испытал облегчение и чувство вины: мужчина внутри был без сознания. Ещё одной улыбки он бы не вынес.
Истощённая фигура была сплошным полотном из засохшей крови и чернил, а мутные каналы мерцали, как догорающие угли. Жизнь покидала пленника. Без помощи целителя он, скорее всего, больше не очнётся. А единственные целители поблизости состояли в Стигийском культе.
Теперь ты можешь отдохнуть.
Заклинание с глухим хлопком рассекло воздух. Перед глазами всё поплыло; Кай развернулся, чтобы броситься к двери, и налетел на один из столов вдоль стены.
На нём лежали три небрежно разбросанных дневника. По привычке Кай убрал их в кольцо — вдруг один из них поможет Ниэлю. В другое время он бы пожалел, что покинул камеру, не изучив все улики; сейчас же был просто рад, что им не придётся здесь задерживаться.
Он быстрым шагом направился к спутникам. — Идём. Идите за мной. — Голос звучал скованно, будто принадлежал чужому человеку.
Никто не заговорил о случившемся. Ниэль тихонько напевал, не отрывая взгляда от древесных волокон на двери. Опираясь на Кеа, он посторонился.
Когда Кай проходил мимо, сестра с грустной улыбкой сжала его руку. Кай вытер лицо рукавом и повернул ручку, чтобы выйти в лабиринт туннелей.