Они рычали, сгорали и один за другим бросались навстречу потоку разрушения, готовому уничтожить мир богов и демонов. Своей плотью и кровью они строили последний бастион, высоко поднимая изодранные знамена!
Это нежелание сдаваться и одержимость, что не угасали даже после ста смертей, что горели сотни миллионов лет, в конце концов превратились в оглушительный рев, потрясший вселенную и души. Он взорвался в самых глубинах души Бай Сюаньбина:
— Человечество… победит!!!
Эта колоссальная воля, подобная искре, поджигающей степь, через мощный резонанс медали на его груди бурлящим потоком передалась каждому присутствующему!
Их души затрепетали в унисон!
Перед их глазами, казалось, развернулась величественная и трагическая эпическая картина. Они почувствовали ту решимость защищать, что пронзает время и пространство, горячую, как лава!
Мертвая тишина была разбита вдребезги!
Кровь закипела! Души затрепетали!
Горячая кровь, сдерживаемая до предела, словно вулкан, спавший десять тысяч лет, наконец — взорвалась!
— А-А-А-А-А!!!
В толпе какой-то воин, чье лицо было мокрым от слез, а глаза налились кровью, изо всех сил издал истерический рев:
— ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПОБЕДИТ!!
Этот крик мгновенно стал искрой в пороховом складе!
В этот миг в сознании каждого воина, в каждом уголке мира одновременно всплыли эти два слова!
— ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПОБЕДИТ!!!
В следующее мгновение оглушительный клич, подобный обвалу гор и цунами, разорвал небеса!
Словно миллионы молний одновременно взорвались над облаками!
Этот неистово пылающий рев, способный сжечь душу, слился в потрясающий поток, сокрушающий все преграды, яростно разорвал черные тучи над головой и безумно сотряс всю землю!
Этот рев был сигналом к битве не на жизнь, а на смерть! Это было объявление всем мирам: новая эра человечества грядет!
На следующий день.
Небесный Город, Центральный Конференц-зал.
Под огромным хрустальным куполом за длинным столом сидели представители разных стран.
В воздухе витал тревожный шепот. Делегаты переглядывались, шептались, и тихий звон бокалов лишь усиливал напряжение.
Бай Сюаньбин сидел во главе стола.
Он напоминал статую, высеченную из вечного льда: прямая спина, холодные и жесткие черты лица.
Его бездонные глаза безмолвно обвели зал. Там, куда падал его взгляд, температура резко падала.
Шумные споры, словно облитые ледяной водой, под его спокойным взором быстро утихли и замерли.
Он молчал.
Его длинные пальцы поднялись, небрежно, но с абсолютной тяжестью, и костяшки легонько постучали по холодной нефритовой поверхности стола.
Тук.
Три тихих удара, не быстрых и не медленных, но каждый из них ударил по сердцам присутствующих, как тяжелый молот.
В одно мгновение в огромном зале воцарилась мертвая тишина, казалось, даже дыхание прервалось.
Все шепотки резко прекратились. Взгляды, в которых смешивались благоговение и нервозность, словно лучи прожекторов, сфокусировались на главном месте.
— Первая оперативная встреча по Кампании Бездны.
Голос Бай Сюаньбина был негромким, но обладал холодным металлическим оттенком. Он отчетливо разносился в тишине, где было слышно, как падает игла, и каждое слово весомо падало на пол.
— На повестке два вопроса.
— Первое: как бить.
— Второе: кого убить первым.
Он сделал небольшую паузу, словно опустил невидимый флаг команды:
— Начинайте… обсуждение!
Как только прозвучали эти слова, накопленное молчание взорвалось!
— Нужно собрать все элитные силы и начать с самого слабого из этих монстров — Лорда Бездны! Действовать шаг за шагом, перемалывая их по одному! — грубый генерал ударил по столу и встал, его голос гудел, как колокол.
— Глупость!
Факс усмехнулся и неторопливо поднялся. В его высокой фигуре чувствовалась ленивая опасность.
На его слишком красивом лице играла насмешливая улыбка, но взгляд был глубок и холоден, как омут:
— Лорд Бездны — это не деревянный столб на стрельбище. Он что, будет стоять и ждать, пока мы выстроимся в очередь, чтобы его прикончить?
Его голос резко взлетел, наполняясь нетерпимым фанатизмом:
— Я говорю, самое важное сейчас — объединить все войска. Пока Семь Печатей еще держатся, нужно использовать время для тренировки армии. А когда печати падут, мы открыто и честно пройдемся катком и сотрем этих грязных тварей из Бездны в порошок!
— Факс!
Императрица Зимы резко подняла голову. В ее ледяных голубых глазах сверкнул холод, брови нахмурились, а голос стал пронизывающим, как полярный ветер:
— У тебя мозги тролль дубиной отбил? Ты предлагаешь столкнуться сразу с восемью Лордами Бездны? Хочешь похоронить нас всех?!
Споры, крики, ругань… Торжественный зал мгновенно превратился в шумную арену. В воздухе запахло порохом, лица генералов побагровели от возбуждения.
В центре шторма Бай Сюаньбин оставался бесстрастным.
Он не тер виски, не вздыхал.
В его глазах, похожих на глубокие омуты, было лишь ледяное безразличие. Он спокойно наблюдал за этим яростным столкновением, словно смотрел на возню детей.
Пока хаос не достиг пика, и шум едва не снес купол.
— Довольно.
Он произнес всего одно слово.
Слово, легкое как ветерок, но словно невидимая гигантская рука, оно мгновенно сжало горло каждому!
Яростные споры, кипящие эмоции были насильно прерваны невидимой силой.
Факс, который в этот момент произносил пламенную речь, брызжа слюной, застыл с открытым ртом.
Последующий крик застрял у него в горле. Его красивое лицо сначала покраснело, потом посинело и, наконец, приобрело нездоровый печеночный оттенок.
Взгляд Бай Сюаньбина, подобно двум мечам, закаленным в вечном льду, безжалостно пронзил его.
Факс сильно вздрогнул. По позвоночнику пробежал ледяной ток, а старая рана на правой ноге, казалось, снова отозвалась разрывающей болью — это было «предупреждение», оставленное Маршалом Баем в прошлый раз, кровь на коленях едва успела запечься.
Холодный пот мгновенно пропитал его рубашку. Он открыл рот, но в итоге, как придушенный петух, пошатнулся и рухнул обратно на стул, низко опустив голову, не смея поднять взгляд.
В конференц-зале снова воцарилась мертвая тишина, слышны были лишь тяжелые, сдавленные вздохи.
— Ваши «стратегии», — голос Бай Сюаньбина оставался ровным, но в нем слышалась едва уловимая насмешка, от которой леденела кровь, — я выслушал.
Он легонько постучал пальцем по столу.
— Теперь все они аннулированы.
Холодные слова были как нож, скребущий по кости. У многих генералов екнуло сердце, лица побелели, но никто не смел даже громко дышать.
— А теперь, — Бай Сюаньбин слегка подался вперед, сцепив длинные пальцы под подбородком. Его острый, как у сокола, взгляд скользнул по испуганным или бледным лицам. — Слушайте меня.
Голос звучал решительно:
— Стратегический курс остается прежним: используем план, сработавший при ликвидации Владыки Стужи — выманить змею из норы и уничтожить точечным ударом.
Тон резко изменился, каждое слово наполнилось могильным холодом:
— Что касается первой цели…
Он произнес имя:
— Королева Суккубов.
БУМ!!!
Это имя прозвучало как гром среди ясного неба! Весь зал был потрясен!
Даже Императрица Зимы, всегда сидевшая рядом с Бай Сюаньбином с ледяным спокойствием совершенной статуи, на своем вечно застывшем лице допустила трещину эмоций. В ее ледяных голубых глазах поднялся шторм.
— Маршал Бай, — в голосе Императрицы Зимы появилась редкая серьезность, словно треснул вековой лед. — Королева Суккубов хитра как лиса и осторожна от природы. Она совсем не чета тому тупоголовому Владыке Стужи. В одну и ту же ловушку она второй раз не попадется.
— Совершенно верно! — тут же подхватил кто-то, торопливо добавив: — Эта битва — первая в Кампании Бездны, от нее зависит боевой дух всей армии! Выбирать Королеву Суккубов первой целью… слишком рискованно! В случае неудачи последствия невообразимы!
— Риск?
Уголок рта Бай Сюаньбина крайне медленно пополз вверх в холодной, острой улыбке, в которой не было ни капли тепла.
Он медленно повернул голову, поймал взглядом ледяные голубые зрачки Императрицы Зимы и, чеканя каждое слово, бросил их в мертвую тишину:
— Ты права. В ту же ловушку она действительно не пойдет.
Он сделал небольшую паузу, натягивая эту смертельную тишину, как тетиву лука.
— Поэтому в этот раз…
Его голос стал низким и опасным:
— Наживка будет другой.
Императрица Зимы нахмурилась еще сильнее, в глубине ее глаз читалось непонимание: «Какую же наживку нужно использовать, чтобы такая хитрая и расчетливая охотница добровольно вошла в… клетку смерти, приготовленную для нее?»
Взгляд Бай Сюаньбина, словно материальный, скользнул по недоумевающим лицам в зале.
В конце концов, этот пробирающий до костей взгляд… вернулся к нему самому.
Он спокойно объявил.
Словно констатировал факт, не имеющий к нему отношения.
— Используем меня.
ГРОХОТ!!!
Словно с девятого неба рухнула молния в миллион вольт! Разум всех присутствующих мгновенно поглотила белая пустота!
Использовать Верховного Главнокомандующего человечества… как наживку?!
Какое безумие! Какая дерзость! Неслыханно!
Ледяные омуты глаз Императрицы Зимы окончательно разбились. В них бушевали волны «потрясения», которые долго не могли улечься.
— Королева Суккубов подозрительна и осторожна, это так, — голос Бай Сюаньбина звучал как движение айсберга, с абсолютной уверенностью и контролем, сокрушающим все. — Но я гарантирую…
Холодная улыбка на его губах стала глубже:
— Она обязательно придет!
— Потому что у меня… — его голос внезапно приобрел жестокость человека, взирающего на мир свысока. — …есть та самая «наживка», ради которой она не сможет не прийти и сама полезет в сеть!
Взгляд, как ледоруб, снова устремился на Императрицу Зимы:
— С сегодняшнего дня ты берешь командование на себя.
Его приказ был кратким, как взмах клинка:
— В течение трех дней собери элитный легион. Он должен состоять из самых лучших женщин-воинов.
Каждое слово весило тысячу цзиней:
— Они… — холодное объявление разнеслось по залу, — станут самым острым клинком, который пронзит сердце Королевы Суккубов!
— Пока все ее внимание будет приковано ко мне… — он резко нажал пальцем вниз, словно на кнопку судного дня. — Нанесите ей… смертельный удар!
Слова упали.
Тишина! Абсолютная тишина! Казалось, само время застыло.
Все предыдущие сомнения, споры, гнев перед лицом этого безумного и решительного плана казались бледными и смешными!
На лице каждого застыл предельный ужас.
А под этим ужасом стремительно разгорался фанатизм, зажженный невероятной смелостью, и… благоговение, проникающее до костей!
Использовать себя как наживку, поставить себя под удар ради победы за тысячи ли!
Какая сила духа! Какая отвага! Какая решимость!
Императрица Зимы глубоко вдохнула воздух, пахнущий порохом и холодом. Ее высокая грудь резко вздымалась.
Она медленно встала. Ее ледяные голубые глаза пронзили застывший воздух и намертво впились в непоколебимую фигуру во главе стола.
С предельной торжественностью она слегка поклонилась, прижав руку к груди и опустив голову. Ледяные доспехи издали низкий звон:
— Повинуюсь приказу Великого Главнокомандующего…
Ее голос звучал твердо, вызывая чистое эхо в тихом зале:
— Легион Зимы… готов к бою!
Три дня спустя.
Ночь была черной как чернила, такой густой, что казалось, она поглощает любой свет.
Материнский Корабль Войны, покрытый черной броней, беззвучно разрезал туманную ночную мглу Бездны, с призрачной скоростью приближаясь к ее сердцу.
Поверхность корабля отливала холодным металлическим блеском. Словно затаившийся зверь, он тихо подкрадывался к добыче.
На огромной палубе стояли десять миллионов женщин-воинов. Они застыли в мрачном молчании, подобно обнаженным клинкам — сдерживая блеск, но источая убийственное намерение.
Их командир стояла впереди всех. Ее спина была прямой, как сосна, словно несокрушимая гора.
Кожа воительницы в первом ряду была смуглой, мышцы — рельефными и напряженными, как у гепарда. В ее взгляде не было ничего лишнего, только чистая жажда битвы и боевой дух.
Легион в десять миллионов человек, но дыхания почти не было слышно. Казалось, даже воздух застыл от их серьезности.
— Ты отлично справилась, эти дни были тяжелыми.
Бай Сюаньбин стоял спиной к ним. Голос его был ровным, словно он говорил о пустяке.
Императрица Зимы слегка поклонилась, голос ее был холоден как иней:
— Это мой долг, Маршал Бай. Без вашего приказа ни одна страна не отдала бы мне свои элитные женские войска за три дня.
Ее слова были спокойны, но только она знала, какой это был титанический труд — собрать и объединить десятимиллионную армию лучших женщин-воинов из всех великих держав за столь короткое время.
Если бы Бай Сюаньбин не установил абсолютную власть и не отдал абсолютный приказ от имени Великого Главнокомандующего, это было бы невозможно.
Но она также понимала: чтобы убить Королеву Суккубов, питающуюся желаниями, эта армия — одно из необходимых условий.
Бай Сюаньбин больше ничего не сказал и перевел взгляд на другую фигуру.
— Факс, с алтарем все готово?
Фигура Факса в тени слегка дрогнула. Он тут же поклонился, в голосе слышалось напряжение:
— Докладываю Великому Главнокомандующему: все готово согласно вашим указаниям.
Он сглотнул, кадык дернулся, и продолжил:
— После этой ночи, с первым лучом рассвета, Десятая Печать рухнет сама собой.
— Отлично.
Тон Бай Сюаньбина оставался ровным, но в нем появилась нотка непререкаемого приказа.
— Помни свою новую личность: командир группы лечения.
— Независимо от хода битвы, у тебя только одна задача — оставаться на корабле и выжить.
— Слушаюсь!
Факс резко поднял голову, в его глазах мелькнуло фанатичное обожание. Он энергично кивнул.
Он был единственным исключением во всем плане, кроме самого Бай Сюаньбина.
Мужчиной.
И единственной мужской боевой единицей, которую взял с собой Бай Сюаньбин.
Только потому, что его способность была незаменима.
Этот Материнский Корабль мог полностью скрыться в Бездне не только благодаря «Ничто» Бай Сюаньбина, но и благодаря наложению «Скрытности во Тьме» Факса.
Двойное наложение божественных навыков скрытности создало этот практически безупречный корабль-призрак.
В такой форме Материнский Корабль, вероятно, трудно было бы обнаружить даже самому Бай Сюаньбину с его «Оком Громовых Волн Мрака».
Именно благодаря этой способности Бай Сюаньбин доверил ему важную задачу по разрушению Десятой Печати.
Рассвет.
Первый луч утреннего света пронзил облака, словно золотой меч, разрубив туман Бездны.
Материнский Корабль Войны точно завис прямо над Десятой Печатью. Корабль полностью замер, беззвучно накрыв собой разрушенный алтарь внизу.