— Я не про тебя, я про себя!
Ван Тяньмин резко откинул поврежденный нагрудник, обнажая жуткий шрам, который почти рассек его тело надвое. Черная демоническая аура всё еще вилась по краям раны, не желая развеиваться.
— Тот урод был чертовски силен! Если бы он рубанул топором еще раз, мы с маршалом Гуанем точно бы концы отдали. Хорошо, что ты там подсуетился — как только Улей рванул, этот Лорд сразу сдулся!
— Кто это там «отдал концы»? — Гуань Цзыцзай в негодовании шагнул вперед, сердито раздувая усы. — Ты, пацан, помалкивай и не позорь моё доброе имя!
Ван Тяньмин лишь фыркнул и бросил умоляющий взгляд на Тан Мэнсюэ:
— Да не вру я! Если бы Яньна в последний момент не прикрыла нас щитом, поминай как звали. Сюээр может подтвердить!
Глядя на своих живых, шумных и настоящих боевых товарищей, Бай Сюаньбинь почувствовал, как улыбка на его лице становится теплее. Огромная пустота, возникшая в душе после триумфа, на мгновение заполнилась этим обычным человеческим гомоном.
Но в глубине души он понимал: это лишь передышка. Предсмертный вопрос Повелителя Пространства-Времени засел в его сознании, как ядовитая заноза, которую невозможно вытащить.
«Неужели вы, люди, став достаточно сильными, не начнете терзать другие расы?»
«Сильный пожирает слабого — таков единственный закон Вселенной».
Бездна повержена. А что дальше? Сможет ли человечество обрести вечный покой?
Он смотрел на ликующих друзей, на солдат Альянса, празднующих победу вдалеке, но в сердце его шевелился холод. Он будто уже видел, как после исчезновения общего врага у вчерашних союзников начнут прорастать новые клыки — друг для друга.
— Великий Маршал Бай, мы же одержали величайшую победу! Чего лицо такое кислое?
Гуань Цзыцзай подошел и с силой хлопнул его по плечу, заговорщицки подмигнув:
— Твои отец с матерью уже всё подготовили. Сказали, как только война кончится — закатят в Государстве Лун такую свадьбу, какой мир не видел! Они внуков заждались, так и знай!
— Свадьбу? Кому? — Бай Сюаньбинь на мгновение растерялся.
— А кому еще, — вклинился в разговор Шэнь Чжун, сохраняя напускную серьезность. — Ван Тяньмин женится на будущей Императрице Зимы, так что его свадьба будет на севере. А в нашей столице… кто еще может быть главным героем?
Все взгляды разом скрестились на Бай Сюаньбине и Тан Мэнсюэ. Щеки девушки тут же залил нежный румянец.
Под прицелом сотен глаз Бай Сюаньбинь осторожно взял Тан Мэнсюэ за руку. Их судьбы давно переплелись в горниле войны, и слова здесь были излишни.
Три месяца спустя в столице Государства Лун состоялась свадьба, на которой гулял весь мир.
Через год у них родился первенец — сын.
Спустя три года на свет появилась дочь.
Бай Сюаньбинь, спаситель, завершивший Эпоху Бездны, обрел всё счастье, о котором только может мечтать смертный. Под его негласным покровительством Государство Лун стало неоспоримым гегемоном Синей Планеты. Мир погрузился в десятилетие тишины.
Однако покой — как песок в песочных часах: он всегда стремится иссякнуть. Когда боль, принесенная Бездной, затянулась, а новое поколение перестало трепетать перед ужасами прошлого, семена раздора в почве мира дали буйные всходы. Трения между странами — сначала экономические и культурные — начали перерастать в вооруженные конфликты.
Поначалу Бай Сюаньбиню хватало одного взгляда или короткого приказа, чтобы самые наглые амбиции угасли. Его Легион Катастрофы, застывший в небесах над странами, был Дамокловым мечом, висящим над головой всего человечества.
Но люди со временем поняли: этот меч никогда не упадет по-настоящему. Бай Сюаньбинь мог стереть Бездну, но он не мог поднять руку на собственных соплеменников. Он мог закончить войну рас, длившуюся столетия, но не мог остановить десять малых войн между людьми. Он мог подавить правительство одной страны, но не мог усмирить миллиарды алчных сердец.
Это был тупик. Он победил Бездну, но не смог победить человеческую природу.
Одной ночью он в одиночестве стоял на плече Звездного Святого Короля-Дракона, взирая на мир, который когда-то защищал ценой жизни, и который теперь снова тонул в огне пожаров. Огни городов переплетались со всполохами далеких орудий, создавая абсурдную, сюрреалистичную картину.
Он наконец осознал: он не может быть спасителем для всех. Пустота, оставшаяся после победы над Лордами, превратилась в леденящий холод и глубокую растерянность.
Бай Сюаньбинь медленно раскрыл ладонь. Око Пустоты, безмолвствовавшее десять лет, лежало в его руке. Оно больше не искушало его, оно просто ждало — как ключ ждет того, кто уже сделал свой выбор.
— Неужели «закон джунглей» — действительно единственная истина Вселенной? — прошептал он в темноту, словно обращаясь к тени старого врага. — Неужели внешняя экспансия — единственный способ остановить внутреннюю грызню? Стоя на месте, я никогда не найду ответа. Значит… пора заглянуть за горизонт.
Прошло еще десять лет.
Планета, полностью покрытая сочной изумрудной зеленью, тихо плыла в бездонном космосе. Над её поверхностью пространство внезапно пошло трещинами, точно разбитое зеркало. Беззвучно открылся черный разлом. Сначала он был тонким, как волосок, но быстро расширился до исполинской бездны, способной поглотить гору.
На поверхности планеты существа с длинными заостренными ушами замерли, бросив свои дела. Они выходили из древесных домов и, задрав головы, в ужасе смотрели на апокалиптическое зрелище в небе.
Огромный, размером с летящий материк, черный корабль медленно высунул нос из разлома. Став Механическим Демоном-Богом, Бай Сюаньбинь вывел технологии своего Легиона на уровень божественных чудес. По корпусу корабля вились сложнейшие золотые узоры, источающие святость и величие — это было Град Машин, плывущий среди звезд.
Мостик Материнского Корабля.
Бай Сюаньбинь в строгом черном мундире стоял, заложив руки за спину. Рядом с ним, неизменно нежная и спокойная, стояла Тан Мэнсюэ.
— Боги… Какая красота! — Ван Тяньмин восторженно вдохнул, хотя воздух на мостике был очищен фильтрами. — Тут воздух пахнет самой жизнью! Вот бы тут на пенсию выйти, а?
Стоявшая за его спиной Фэй Яньна нахмурилась и ощутимо ущипнула его за бок.
— Мы договорились: это мирный контакт, а не колонизация. Останемся мы здесь или нет — решать местным.
— Да знаю я, знаю! — Ван Тяньмин зашипел от боли и затряс рукой. — Командир еще перед вылетом вбил нам это в головы. Даже если они мне на макушку нагадят, я и пальцем не пошевелю. Довольна?!
Тан Мэнсюэ слегка улыбнулась:
— Ну, не стоит впадать в крайности. Если они проявят агрессию, нам придется продемонстрировать силу, чтобы они остыли. Это тоже часть дипломатии.
Их разговор не долетал до тех, кто жил внизу. В глубине девственного леса Король Эльфов смотрел на стальное божество, закрывшее небо. Чувствуя давление, от которого дрожала сама душа, он побледнел, но его рука не дрогнула.
Он медленно снял со спины древний лук, вырезанный из ветви Древа Мира.
— Lúthar! Umeren’Morith! á Silthíar! — прозвучал древний и беспощадный приказ через ментальную сеть леса.
(Демоны небес явились в наш мир! Весь народ… В БОЙ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА!)
В тот же миг в чаще замелькали тысячи теней. Тысячи луков согнулись одновременно. Стрелы, сияющие магией стихий, зажглись подобно звездам, целясь в тушу корабля, который одним своим присутствием заставлял мир содрогаться…
В Материнский Корабль Войны.
Конец.