Я сидела на диване, бессмысленно глядя в пустоту. Я не помнила, сколько времени просидела здесь, но мне казалось, что время тянется медленно, пока я жду, когда кто-нибудь появится.
Не знаю, повезло мне или нет, что никого не было рядом. У всех моих дочерей сейчас были свои дела, поэтому никого не было дома. Даже Ясака была занята своими делами, и я не хотела ее беспокоить. Хотя, мне тоже хотелось немного уединения…
Моим дочерям были известны мои секреты, но это не означало, что мне не было стыдно за некоторые вещи. Я не знала, как отреагирую на полученную информацию, и мне не нравилось показывать эту свою сторону.
Я глубоко вздохнула, почувствовав пространственные колебания, похожие на те, которые используют демоны, создавая свои круги телепортации. Я понимала, что приближается только один человек, поэтому не была настороже.
Она появилась сбоку, я бросил на нее мимолетный взгляд и жестом указал на место напротив. Она молча села, расположившись довольно удобно, и посмотрела на меня, ожидая, как мне поступить.
«Хотите выпить?» — предложил я из чувства гостеприимства.
«Нет, спасибо». Венелана покачала головой, и мы снова замолчали.
Неловкое молчание продолжалось, поскольку ни я, ни она не знали, с чего начать. У меня были вопросы, и я почти уверена, что у неё тоже были вопросы, но подобрать слова было просто… мучительно сложно.
«Вижу, я не единственная, кто переоделся», — задумчиво произнесла она, слегка улыбнувшись.
Я взглянул на себя, снова одетый в свою обычную одежду, с галстуком и всем прочим. Затем я снова посмотрел на нее; она была одета примерно так же , как и раньше, но без всех этих… слез.
«Как дела у Милликаса?» — спросил я.
«Всё так, как ты и сказала. И он в надёжных руках, сейчас мы просто даём ему выспаться», — ответила она с тёплым взглядом.
«Какие ещё проблемы возникли?»
«Ничего важного. Однако, пожалуйста, не рассказывайте, что нас… спасли так скоро».
Я удивленно подняла бровь. «А, понятно». После секундного раздумья я кивнула. «Искоренить всех нежелательных, хм?»
Уголки её губ изогнулись в улыбке. «Ты быстро всё схватываешь».
Ну, я не знал подробностей, но они используют это как предлог для чистки части своих противников. Я не принадлежу к их фракции, поэтому меня это особо не волновало.
«А как у вас дела?» — спросила она, пытаясь продолжить непринужденную беседу.
«Насколько это в моих силах». Я не знала, как это уточнить.
«Я слышал, что вы с Ясакой, предводительницей ёкаев, состоите в отношениях?»
«Полагаю, это не совсем секрет». Я скрестил ноги, подперев подбородок рукой. «Она моя женщина, да».
«А у неё есть дочь?»
"Куноу." Я кивнула. "Моя маленькая девочка тоже." Я не могла не улыбнуться.
«Такая молодая, а у тебя уже есть дочь», — хихикнула она. — «Сколько тебе сейчас лет, чуть больше 18?»
«На самом деле, мне ближе к 21». Я пожал плечами. Я уже и не знал своего точного возраста…
«Простите?»
«Время относительно», — усмехнулся я.
Она моргнула, удивленно выглядя после моего признания. Это ведь не какой-то большой секрет. И почему-то мне бы больше нравилось, если бы люди знали, что я старше, когда дело касается воспитания Куноу.
«Прежде всего, не возражаете, если я задам вам несколько вопросов о людях, которые меня похитили?»
«Если этого идиота не сожгли немедленно, он должен рассказать вам всё, что вы хотите знать». Этот идиот Евклид меня ужасно разозлил. И это только усугубило ситуацию, потому что я чувствовал, что он выполнит свою угрозу, он явно был не в себе. Я не верил, что какие-либо меры предосторожности смогли бы его остановить.
Одна из причин, почему мы так молчаливы по поводу фракции Ясаки. Такие идиоты, которых не остановит никакая демонстрация силы, даже на уровне Меридии.
«Я уверена, он заговорит». Она ярко улыбнулась, словно предвкушая это. «Но я бы хотела услышать это от вас, чтобы мы могли это проверить. Если вы не возражаете, конечно».
Я вздохнула, проведя рукой по воздуху. «Особенно нечего рассказывать. Вы, наверное, слышали о нападении на Киото?»
«Да, эта новость дошла до меня, и с тех пор, как я узнала о вашей причастности, я всегда была в курсе всего происходящего». Ее слова звучали… искренне.
«Это была кучка детей, которые называли себя…» — я небрежно махнул рукой. — «Фракцией Героев. Потомки героев, наследники духов или просто пользователи Священного Оружия. У них был какой-то дурацкий план убить Великого Красного или что-то в этом роде, чтобы доказать превосходство людей».
«У меня… много вопросов именно по ним. Но пока что, как они связаны с Евклидом и его судьбой?»
«Они принадлежали к другой „фракции“ в той же иерархии, что и народ Евклида. Они называют себя Бригадой Хаоса . Заметьте, с буквой „К“, и это не имеет абсолютно никакого отношения к грекам».
«О, сатаны», — вздохнула она. — «Меня захватили люди, которые ходят и называют себя так?»
«Правда?» — я недоверчиво посмотрел на неё. — «Ты, дьявол, собираешься критиковать чужие правила именования?»
«Мы не так уж плохи».
«Красноволосая принцесса разрушения», — сухо произнесла я.
Она слегка вздрогнула. «Нынешние дети». Она покачала головой. «Это вариация моего прежнего прозвища. Меня тогда называли Принцессой Разрушения».
Хм, это звучало не так уж плохо. Честно говоря, даже немного круто.
«Да, так вот, Фракция Героев функционировала как ещё одно „подразделение“ Бригады , так сказать . По сути, все они автономны и занимаются своими делами». Я пожал плечами. «Я почти уверен, что у них есть члены со всех уголков мира. Наткнулся на довольно сильного ёкая, когда был на ногах».
«Когда вы были поблизости ?» — она слегка улыбнулась и тихонько хихикнула. — «Я удивлена, что вы приложили столько усилий, чтобы нас спасти. Я была уверена, что вы даже не ответите на мое письмо, не говоря уже о том, чтобы прийти мне на помощь».
А, похоже, мы переходим к более серьезным вещам.
«Изначально я не собирался этого делать», — признался я. «Ясака уговорила меня не выбрасывать её сразу. Другой друг хотя бы уговорил меня её прочитать. Я решил раз и навсегда разобраться со всеми вопросами. Если бы это был кто-то другой, я бы, наверное, даже не подумал об этом, когда сжёг бы её».
«Вы действительно так сильно нас ненавидите?» — на этот вопрос она посмотрела с некоторой грустью.
«Ненависть?» — я произнесла это слово, чувствуя, как во мне вспыхивает гнев. Годы подавленной злости вырываются наружу. «Я потеряла свое детство, потому что ваш сын не удосужился хоть немного позаботиться обо мне. Мне было всего восемь чертовых лет, я только что потеряла единственную семью, которую когда-либо знала». Я почувствовала, как на моем лице появляется презрительная усмешка. «Что делает этот идиот?! Он запихивает меня в пустой дом, чтобы я справлялась сама!» Я всплеснула руками. «Ой, подождите, это было бы лучше … Нет, вместо этого он посылает свою жену, помешанную на горничных, проведать меня, скорбящую восьмилетнюю девочку. Эта страшная женщина, которая только хмурится и демонстрирует явное отвращение ко мне. Так что я, по сути, учусь заботиться о себе, и, к счастью, ее визиты стали намного реже, когда я показала, что не собираюсь умирать от голода».
«У меня нет оправданий тому, как с вами обошлись», — тихо сказала она. «Я бы извинилась, но не думаю, что вы этого хотите прямо сейчас».
Она не ошиблась.
«Отвечая на твой вопрос, я тебя не ненавижу. И никого из твоей семьи я тоже не ненавижу». Я глубоко вздохнула. Раньше я никогда так сильно не выплескивала свои эмоции, и это было как-то странно освежающе. Я снова сосредоточилась и увидела, как она смотрит на меня вопросительным взглядом. «Когда я только ушла, я убедила себя, что я просто выше всего этого. Это не имело для меня значения и не влияло на меня». Первые пару недель я была в довольно плачевном состоянии. Я даже не могу винить себя в молодости за то, как я себя вела, я справлялась как могла.
«Мне кажется, я многое пережила в последнее время, и мой взгляд на вещи значительно расширился и изменился. Я считаю, что имею право расстраиваться из-за того, как со мной обращаются, но я больше не держу это так крепко в себе. Так что нет. Я больше не ненавижу вас всех, я не могу заставить себя так сильно переживать, если меня к этому не принуждают».
Однако, если вы попытаетесь со мной связаться, эти чувства легко могут вспыхнуть снова. В нынешней ситуации я больше не хотел тратить силы на размышления о них.
Это был мой первый опыт, когда я действительно всё это озвучила. Возможно, я не очень хорошо сформулировала свои мысли, так как не планировала это заранее, но всё же это выразило мои чувства.
Наступила еще одна минута молчания, словно она пыталась осмыслить мои слова.
«Понятно», — наконец пробормотала она. «Думаю, это лучшее, на что я могу надеяться, учитывая всё произошедшее». Она тоже вздохнула. «Спасибо, что хотя бы согласились меня увидеть. Теперь я лучше понимаю, как сильно вас это задело после получения моего письма. И, полагаю, мои слова о том, что я не имею никакого отношения к вашей ситуации, немного облегчат ваши чувства».
«Я не ребёнок», — сухо ответил я. — «Я понимаю, кто виноват. Ты не был обязан ничего делать».
Венелана покачала головой. «Нет, я к этому не имела никакого отношения, но на каком-то уровне я всё равно это осознавала».
Я на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Как именно это произошло?» Можно было бы и вовсе сорвать пластырь. Как бы я ни убеждала себя, что мне всё равно, часть меня всё равно хотела получить ответы.
«Хорошо, я знала, что мы это обсудим». Она выпрямилась. «Мы узнали о вас только после смерти вашей матери». Она посмотрела на меня так, словно ожидала вспышки гнева. Мне показалось, что я читаю её мысли.
«Я никого из вас не виню в её смерти, если вас это интересует», — я снова выдохнула. «Я не ожидала, что он станет какой-то фигурой в нашей с ней жизни задним числом. Я и так догадывалась, что он не знал о нас в тот момент. И уж тем более не думала, что он чем-то обязан кому-либо из нас».
— Можешь рассказать мне о своей матери? — внезапно спросила она. — Я знаю только… —
«А она была проституткой?» — фыркнул я.
«Я не собирался говорить это так».
«Я этого не стыжусь». Я скрестила руки и закатила глаза. «Моя мама каждый день продавала свое тело и работала на любой работе, чтобы обеспечить меня. Она буквально пожертвовала своей жизнью, работала до изнеможения, пока не ослабела и не заболела. Моя мама была проституткой, и я чертовски горжусь ею».
«Она, похоже, замечательная женщина», — улыбнулась мне Венелана.
Я понимала, что она делает, пытаясь разрядить обстановку, и не могла этому воспротивиться. Мне всегда становилось немного лучше, когда я думала о маме. «Благодаря ей я была в школьном театральном кружке. У нас не было денег ни на что, поэтому она водила меня на бесплатные спектакли, которые время от времени появлялись».
«Звучит так мило», — проворковала она. «Ах, как жаль, что я не смогла увидеть ваше выступление».
«К сожалению, та жизнь давно прошла». Мои губы сжались при мысли о тех днях. «В любом случае, сомневаюсь, что меня снова примут в Куо».
«Мне кажется, Сона всё ещё немного… расстроена». Венелана выглядела удивлённой.
«Думаю, это мне стоит расстраиваться», — я снова фыркнул. «Знаешь, я понимаю, зачем нужны такие вещи, как гипноз, когда речь идёт об изменении памяти. Я понимаю необходимость этого в таком мире, как этот. Чёрт возьми, я сам, признаюсь, использовал это в своих эгоистичных целях. Но я думаю, что это очень тонкая грань. Чего я не приемлю, так это попытки использовать те же самые концепции для изменения мыслительных способностей человека. Ей бы повезло, если бы я был таким, как сейчас, я бы отрубил ей голову, если бы она попыталась».
Мне было как-то неловко из-за того, что я украл Boosted Gear у Иссея. Надо бы как-нибудь загладить свою вину, если это когда-нибудь станет актуальным. Может, оплатить ему учёбу в колледже или что-то подобное? Помочь ему добиться успеха в жизни. Хотя бы если бы он перестал быть таким надоедливым извращенцем.
Венелана неловко перевела дыхание после моего заявления. Думаю, она не знала, что произошло, возможно, лишь самые общие детали. «Я… поговорю с некоторыми людьми, когда вернусь». Она нахмурилась.
Как бы там ни было, это было целую вечность назад.
«Можете продолжить с того места, где остановились?» Мне не хотелось продолжать этот разговор.
«Да. Как я уже говорил, мы ничего не знали о вас до смерти вашей матери. Мой сын выходит в мир людей под одной из нескольких личностей, и мы узнали об этом только потому, что одна из них была отмечена, и сообщение в конце концов дошло до него. Именно тогда мы узнали обо всем».
«И как это привело к тому, что я стал жить в этом доме?»
«Мы проверили вас по очевидным причинам. Ваша демоническая энергия была… ничтожно мала». Последнюю часть она добавила шепотом.
«Я в курсе». Я отмахнулся. «Что ещё?»
«У тебя не было Священного Оружия, это мы проверили, поскольку ты была наполовину человеком. И, собственно, внешне ты не проявляла никаких признаков демона. Потребовались бы годы тренировок, чтобы хотя бы расправить крылья, что не так уж и необычно. Многие полулюди-полудеманы так и не узнают о своем демоническом происхождении из-за подобных обстоятельств… по крайней мере, до тех пор, пока не начнут значительно стареть», — объяснила она довольно ровным выражением лица, хотя казалось, что она пытается убедить больше себя, чем нас.
«Меня отбросили в сторону, потому что это было неудобно. Вот это сюрприз!» — протянул я скучающим тоном.
«Это не входило в наши планы», — она слегка нахмурилась. — «Сирзехс утверждал, что нецелесообразно приводить тебя в наш мир, в наше общество в том виде, в каком ты был. Он говорил, что лучше всего было бы обеспечить тебе безопасную жизнь в человеческом мире, подальше от нашей политики и всего, что с ней связано».
«И вы согласились?» Полагаю, я понимаю ваши чувства. Если бы всё шло хорошо, я бы прожил свою жизнь в неведении и добился бы немалых успехов благодаря тайной поддержке. Политика демонов жестока, я могу только представить, какое пристальное внимание я бы уделил лидеру демонов – самому сильному демону во Вселенной, если бы был каким-нибудь слабаком, едва ли лучше обычного человека.
Я нисколько не сочувствую его положению , но понимание помогло мне наконец-то окончательно смириться с этим.
«Я предложила взять тебя к себе, чтобы мы с Зео тебя вырастили». Она посмотрела мне прямо в глаза. «Однако он привёл убедительные аргументы, и я решила согласиться с его планом. Мы… я думала, ты проживёшь свою жизнь счастливо и беззаботно. Наше вмешательство только создало бы проблемы, если бы другие узнали».
«Ну, похоже, всё пошло не по плану», — резко выпалила я, возможно, немного слишком резко. Я чувствовала, что в моём тоне больше сарказма, чем я хотела. «Надеюсь, он не такой ужасный правитель и отец, каким был в плане обеспечения меня».
«Нет». Она даже не стала это отрицать. «Удивительно, но он очень умный и находчивый в управлении своей должностью. Я до сих пор не до конца понимаю, почему он так с тобой поступил. У моего сына… проблемы с контролем».
"Контролирующие вопросы?" — я приподняла бровь.
«Мы — дьяволы, у всех нас есть свои грехи, с которыми мы себя отождествляем. Даже вы, должно быть, осознаёте, что в некоторых из них вы склоняетесь немного больше, не так ли?»
«Я жадный, и в меньшей степени гордый. Возможно, похотливый, учитывая, что у меня гарем, но это, скорее, связано с жадностью». Я машинально высказал свои мысли.
Хотя часть, касающаяся жадности, могла быть усилена из-за присутствия Ддрайга в моей душе.
[Как дела.]
И, кстати, поговорим о драконе.
В большинстве случаев он предпочитал оставаться молчаливым наблюдателем.
«У тебя гарем?» — удивленно спросила она.
«Странно? Разве у многих высокопоставленных демонов нет гаремов?» Я вопросительно посмотрела на неё.
«Ну да. Я просто удивлена, что тебе это удалось в твоем… возрасте», — она замолчала, поджав губы, вероятно, вспомнив мое предыдущее замечание. «Сколько, если не секрет?»
«Шесть… может быть, семь в будущем». Зависит от того, как сложатся мои отношения с Салемом.
«И у вас нет проблем с их управлением?»
Я моргнула, услышав её вопрос. "...нет? Я имею в виду, они все взрослые, и самое важное в отношениях — это общение. Если они расстроены, я доверяю им и уверена, что они придут и поговорят со мной об этом, и точно так же я стараюсь поговорить со всеми ними, чтобы убедиться, что все они счастливы".
На этот раз она моргнула, приняв ошеломлённый вид. «Это впечатляет».
«Это же здравый смысл», — безэмоционально произнес я.
«Здесь, внизу, это не так уж и распространено», — сухо ответила она. «Но я отвлеклась. Вы знакомы с нашей греховной природой, она проявляется по-разному. Моему сыну необходимо все контролировать. В юности он вступил в музыкальную группу. Они были очень престижными и часто выступали на дорогих вечеринках. За четыре месяца он поднялся до руководящей должности, потому что ему не нравились некоторые музыкальные произведения, которые они исполняли. Так прошла большая часть его жизни. Вступить в войну со Старой фракцией Сатаны? Он очень быстро стал одним из лидеров. После окончания войны он занял высший пост, став следующим Люцифером. И таких примеров в его жизни множество».
«И как это связано со мной?»
«Если бы мне пришлось гадать, я бы предположила, что мой сын чувствовал себя неуправляемым, и это была не та проблема, которую он мог просто решить более сомнительными способами. Я думаю, он отреагировал негативно, потому что не знал, как реагировать на ваше внезапное появление. Он подтвердил свой «контроль» следующим образом…»
«Запереть меня в маленькой коробочке, которую он для меня сделал, да, теперь я понимаю», — закончила я за неё, нахмурившись. «Надеюсь, ты не ожидаешь, что я прощу его, даже зная, почему моё детство было наполнено депрессией и одиночеством».
«Я и не ожидала от вас этого. Просто думаю, что вы заслуживаете того, чтобы понять причину», — спокойно ответила она.
Я вздохнула, выпуская из себя всё накопившееся напряжение. "Спасибо, что рассказала".
«Спасибо за встречу». Ее взгляд смягчился. «Надеюсь, это было вам полезно».
«Да… наверное, я чувствую себя хорошо после того, как высказала всё, что наболело». Я откинулась назад, позволяя себе расслабиться.
Разговор с ней оказался на удивление приятным. Я думал, что она будет играть в какие-то «игры», может быть, попытается выведать у меня что-то. Но нет, она искренне хотела поговорить обо всем и узнать обо мне что-то новое.
«Я рада», — ответила она с улыбкой. «Теперь я хочу вознаградить тебя за спасение меня и Милликас… так что, может, я сделаю так, чтобы тебе стало еще лучше?» Она так явно дернула грудью, что я не мог притворяться, будто не понимаю, на что она намекает.
И вдруг я теряю дар речи.