Вид от третьего лица – Тронный зал Зимней Королевы.
В тронном зале царила прохлада, почти из каждого уголка доносился шепот.
Там собрались самые влиятельные люди Зимнего двора, те, кого поддерживает королева, восходящие звезды и те, кто обладает хоть какой-то властью.
«Атмосфера значительно улучшилась». Эльф в довольно экстравагантной одежде держал в руке стакан, предположительно, с вином.
«Конечно, конечно», — кивнул другой эльф, одетый так же. — «Это просто идеально вписывается в декор Ее Высочества. Да что уж там, я думаю, это должно было произойти гораздо раньше».
Катереа Левиафан стояла в дальнем конце зала, слушая болтовню этих фейри. Это были не только эти двое, группа, собравшаяся при дворе Зимней Королевы, была обширной и разнообразной.
Затем она посмотрела на них и на зияющую дыру в стене здания, через которую внутрь проникал ветер от снежной бури.
Множество фейри были буквально покрыты снегом и льдом, но не пытались их убрать, улыбаясь, как будто все было спланировано и считалось нормальным.
Ремонту нуждался не только тронный зал. Значительная часть замка Зимней Королевы была разрушена в результате удара, сравнимого лишь с попаданием стрелы, выпущенной из солнечного света.
Конечно, сама Зимняя Королева не стала просто сидеть сложа руки и ждать, пока это произойдет.
Она ни в коем случае не была слабой. Несмотря на некоторые… слухи, циркулировавшие в зале суда, потеря руки много месяцев назад в мире людей не была связана с потерей сил.
Одно дело — расширить сферу своего влияния за пределы своего властного положения и сделать себя настолько уязвимой. Совсем другое дело — находиться в самом сильном положении.
Тем не менее, она получила ранение , блокируя большую часть этой атаки.
Глядя на разрушения, можно подумать, что атака увенчалась успехом, но это будет неверно.
В нём было достаточно энергии, чтобы уничтожить замок и всё вокруг на многие мили, однако ущерб ограничился лишь разрушением примерно половины замка – пусть и довольно внушительных размеров.
«Это новое платье?» — спросила одна из фейри, обращаясь к другой.
«А, эта старая вещь? Я просто решила соответствовать новой моде , чтобы соответствовать ее высочеству ». Она лукаво улыбнулась, ее платье было покрыто снегом, и она даже не пыталась отмыться.
Завуалированные комплименты, прямые оскорбления без обиняков, с улыбкой на лице. Даже их королева не была застрахована от такого поведения, поскольку оно глубоко укоренилось в них. Момент слабости становился тем самым лазейкой, которая могла сбросить тебя в грязь.
Это был обычный суд для этих фейри.
Несмотря на обветшалое состояние помещения, всё продолжалось в обычном режиме, пока резкий визг не заставил музыку и празднества прекратиться.
Зимняя Королева, восседающая на высоком троне, провела ногтями по подлокотнику кресла.
Все вздрогнули и тут же замолчали. Одно дело — тонко оскорбить её, не делая этого напрямую. Совсем другое — легкомысленно подшучивать над ней, когда она злится .
И за те долгие-долгие годы, что они прожили вместе, им нужно было знать, когда она злится, чтобы выжить в этом суде.
«Где моя королевская фея?!» Голос королевы, словно разбитое стекло, разнесся по ледяным владениям.
Вспышка фиолетовой и розовой пыли вывела на передний план маленького, двухфутового «человека». «Я здесь, как и звали, ваше величество!» — произнес мужчина веселым тоном, держа в руке странную деревянную палочку.
Пикси были странным народом даже среди фейри.
Их вполне можно назвать любимицами всего мира. В то время как подавляющему большинству фей был закрыт доступ в мир людей, пикси могли приходить и уходить, если хотели. Однако чаще всего им эта мысль даже в голову не приходила, или же она казалась им непривлекательной.
Зачастую у них был детский менталитет, но это нисколько не умаляло их поразительного интеллекта и способностей. Казалось, они переезжали только тогда, когда их что-то интересовало, или из-за ранее взятых на себя обязательств.
Пожалуй, наименее злобная из всех фейри, но всё же склонная к озорству.
Они были способны даже на такие подвиги, которым Королева Лета или Зимы могли лишь позавидовать, несмотря на то, что их сила была значительно выше.
«Я хочу, чтобы ты выяснил биографию и статус того, кто осмелился напасть на меня и мой замок!» — потребовала она, и в её словах чувствовалась явная жажда убийства.
Фея начала двигаться по кругу, словно неуклюже танцуя, периодически ерзая и подергиваясь.
Если бы это увидел кто-нибудь из мира людей, он мог бы предположить, что с ним что-то не так.
Он поднял свою палочку, словно произнося заклинание, и его глаза расширились. "О нет!"
Казалось, все вокруг привыкли к его поступкам и воспринимали всё как должное. Однако феи, похоже, были удивлены его внезапным восклицанием, даже Зимняя Королева, сердито постукивая по своему трону, остановилась и уставилась на него.
«Мне нужно применить свой секретный приём — избежать наказания!» — закричал он и оторвал себе голову, отбросив её в сторону.
Его обезглавленное тело подняло свою «волшебную палочку», и из неё выросла новая голова, после чего с неба ударила молния, превратив его в дымящийся труп.
Первоначальная голова дернулась и ужасающим образом отрастила свое тело.
«Уф, чуть не случилось беды». Фея вскочила на ноги. «Меня чуть не поглотила негативная реакция на причинно-следственную связь. К счастью, я был достаточно умён, чтобы покончить с собой, прежде чем эта реакция убила бы меня», — гордо сказал он.
«Королевская фея», — сказала королева, в её голосе всё ещё звучал леденящий душу тон. — «Каковы результаты?»
«Ничего не поделаешь, Квини. На этот раз ты сама по себе. Я не могу трогать фон той картинки, которую ты хочешь. Большое дерево и страшная Ночь предупреждали меня, чтобы я не шутил!» Он подмигнул ей и исчез.
Катереа, которая все это время находилась здесь по поручению лорда Ризевима, в шоке смотрела на происходящее, гадая, не галлюцинирует ли она, или же она выпила слишком много.
Потребовалось мгновение, но ярость Зимней Королевы стала очевидной, даже несмотря на ее молчание и неподвижность. Холодный ветер с силой обрушивался на замок, заставляя его скрипеть и стонать с каждой приходящей бурей.
Все началось с того, что одна из бездомных дочерей королевы решила отправиться в самостоятельное путешествие.
У неё было несколько детей, некоторые из которых ей не нравились, и она перестала уделять им внимание. Один из них отправился в мир людей, пытаясь снискать её расположение или похвалу.
И Лето, и Зима, а также все миры знали о потрясениях, произошедших не так давно.
Зимней Королеве пришлось смириться с закрытием Царства для мира людей.
Жители Озерного края могли рассчитывать на множество милостей, и когда наступала очередь долгов, они действовали таким образом, что это потрясло все королевство много лет назад.
Не говоря уже о том, что организация First Dream молчаливо поддерживала их усилия.
Даже Лето и Зима не смели задумываться о вопросах, касающихся Первого Сна.
Ни Лето, ни Зима не были особенно рады закрытию Царства, но ничего не могли поделать. Поэтому они оба правили временами года, а обитатели Озера контролировали пути, и им приходилось неохотно принимать ход событий.
И по мере того, как напряжение, как это обычно бывает между двумя сменяющимися сезонами, нарастало, это чувствовали все.
Открылся новый путь, чужой путь , путь, которого раньше не существовало, но который внезапно проявился.
Отправить людей в мир людей было не невозможно, это просто отнимало время и силы, которые можно было использовать в другом месте, и стоило это определенных затрат.
Ее дочь тайком выбралась из дома, оказавшись среди тех, кто должен был заниматься разведкой и внедрением.
Как и следовало ожидать, королева, разоблаченная этим, должна была дать достойный отпор. Как смеют какие-то существа извне брать в плен ее дочь? Было бы справедливо, если бы она показала им свой гнев.
Гнев зимы давно был забыт человеческим миром, и она сочла уместным напомнить им об этом.
Чего она никак не ожидала, так это того, что какое-то… существо из плоти и крови отрубит ей руку. Она могла признать, что в порыве ярости переоценила свои силы, увидев одного из своих доверенных капитанов – одного из своих любимых возлюбленных , которого вот-вот убьют.
То, как она распространила свое влияние на другие миры… ну, неудивительно, что ее рука была отрублена так «легко».
Она не могла сразу ответить, её положение было пошатнуто, как бы комично это ни звучало. Она была Зимой , кто посмеет претендовать на её место Зимней Королевы?
Несмотря на это, ходили слухи , намеренно распространяемые с целью выяснить её личность.
Ей пришлось основательно подавить все оппозиционные настроения.
И этого времени хватило этим существам снаружи, чтобы сделать нечто настолько смешное, что она даже не могла себе этого представить заранее.
Они вторглись .
Это был первый случай в истории королевства, когда существа из мира людей вторглись и завоевали его .
Она это чувствовала, она знала, что Саммер это чувствует.
Часть королевства была узурпирована .
Божественная власть?
Она знала о богах. Они насмехались над богами, полагаясь на пропитание таких хрупких существ, как люди, несмотря на то, как забавлялись их соотечественники над низшими существами.
Для неё, в лучшем случае, это были бы милые домашние животные.
Вне зависимости от её чувств, силу нельзя было отрицать, поэтому к божествам относились с определённым… уважением.
Было даже такое время, когда и она, и Саммер встречались с одним и тем же возлюбленным – богом из далекого прошлого.
Несмотря на это вторжение, её двор был… безразличен.
Даже ей это показалось лишь слегка забавным, отвлекающим от обычного круговорота монотонности.
Конечно, их сельскохозяйственные угодья захватывали, но это лишь смешило их при мысли о том, что животные считают себя выше других животных, властвуя над ними.
Насмешливые представления существ извне о том, что они одержали великую победу, покорив сельскохозяйственные угодья.
Единственным еще более нелепым было то, как «дьяволы» расхаживали по ее владениям.
Они были полезны, поэтому она разрешила .
Однако события последних дней, похоже, перевернули всё с ног на голову.
Она считала, что поступила довольно умно, организовав оборону у входа в свои владения через океан. Нет необходимости посылать часть своих людей охранять, всё само собой наладится.
Она и представить себе не могла, что кто-то воспользуется этим, чтобы разрушить часть её владений!
Тысячи её воинов погибли.
А ее ежемесячные пожертвования были уничтожены!
Обычно ее не волновали сельскохозяйственные угодья, но сейчас пополнение запасов займет слишком много времени.
Как она могла предложить чай, если у нее его не было?
Это совершенно нелепо и оскорбительно для неё как для Зимней Королевы!
Уже одно это стало причиной казни сотен людей, которые ей не нравились, при её суде. Они не имели к этому никакого отношения, но, тем не менее, благодаря умелой игре слов, она легко заставила их признаться в преступлении.
Что касается остальных, то их она наказала мягко.
Из них будут сделаны кирпичи для ремонта ее замка.
И это было недолгое наказание! Им нужно было просто сказать ей, когда они хотят остановиться, и она их отпускала.
Не имело значения, что, будучи кирпичами, они не могли говорить.
В этом и заключалась их проблема.
Но всё это было совершенно неважно.
Она собиралась вмешаться, чтобы показать этому презренному существу свой гнев не только за уничтожение части её владений, но и за то, что оно отрубило ей руку!
Она узнала чувства того, кто был виновен. Честно говоря, раньше она была довольна тем, что просто сидела и наблюдала за происходящим, пока его отражение убивало его вместо неё.
Однако, когда она решила вмешаться напрямую, он ответил ей так, как она и представить себе не могла.
Даже сейчас, пережив это, она не может этого понять.
Это было неправильно .
Предмет в форме лука, в котором заключена огромная сила. Существо могло использовать лишь малую часть этой силы, но этого все равно было достаточно, чтобы получить преимущество над ней.
Она хорошо это скрывала, но пострадала от того, что приняла на себя основной удар.
Даже в этот момент она использовала силу зимы, чтобы против своей воли подавить тепло, пронизывающее её тело.
Под платьем ее тело потрескалось, сквозь него просачивался свет, который тут же гас под смертельным холодом.
На этом всё должно было закончиться. Кульминацией её издевательств и позора стало, но всё это было ничтожно мало.
Однако затем это произошло.
О, она сначала заметила другое существо. Она заметила маленького бога, вознесшегося из прежнего обитателя этого царства. Большую змею, обладавшую впечатляющей силой. И даже разумный жезл, который вызвал у нее интерес.
Но все это было омрачено появлением четвертого участника в их группе.
Зимняя Королева сначала приняла это существо за одно из своих. Однако ей потребовалось лишь мгновение, чтобы не узнать тварь, вторгшуюся в её владения неизвестным образом.
Не было ни зимы, ни лета, ни осени. И всё же, оно чувствовало себя в этом мире совершенно комфортно, словно было своим. По-видимому, оно также было существом их уровня, по крайней мере, на тот момент, когда существовало.
Она была выше обычных фейри этого мира, она принадлежала к высшему сословию.
Масштаб этого проекта также был гораздо больше .
Непринужденно, взмахом руки, она смогла утвердить свое господство над своей территорией!
А потом произошло нечто такое, что чуть не заставило её упасть в обморок.
Оно создало собственное царство.
Огромный замок, затмевавший ее собственный, и красная луна, высоко висящая в воздухе, внушали ей ужас .
Она, холодная и безжалостная Зима, испытывала страх .
Единственное, что она отметила, это то, что существо, похоже, не было враждебно настроено по своей природе. Потому что она задавалась вопросом, как ей защититься от того, чтобы существо не сбросило ей на голову настоящую луну.
Ответ, как и ожидалось, вызвал беспокойство у Зимней Королевы.
Необходимо было проявлять осторожность, но она больше не могла сидеть сложа руки.
По крайней мере, с существами, вторгшимися в королевство, нужно было разобраться должным образом. Ей нужно было ещё много кирпичей для ремонта замка, а несогласных становилось всё меньше.
«Мы в состоянии войны», — произнесла Зимняя Королева, заглушив все недовольные возгласы. «Эти существа вторглись во владения Зимы!»
Катерее, дьяволице, все еще стоявшей далеко позади, хотелось выпалить: «Очевидно». Но все присутствующие в комнате феи были удивлены, даже шокированы.
Это было признание.
Они признали, что вещи, которые им казались забавными, «животные», которых они подумывали взять в качестве домашних питомцев после поимки, – это было нечто, за что им стоило идти на войну, поскольку пока только королева считала Летний двор равным себе.
«Ваше Величество, это всего лишь сельскохозяйственные угодья. Я лично поведу своих воинов, чтобы захватить их. Зачем объявлять войну?» — спросил один из фейри, на спине которого виднелись большие, яркие, похожие на бабочки, крылья.
«Уилан», — воскликнула Зимняя Королева, и сквозь туманную дымку появился мужчина в доспехах, похожих на кости, и преклонил колени у её трона.
«Да, Ваше Величество?»
«Подготовьте воинов, соберите все наши войска. И Сприк здесь…» — Она посмотрела на того, кто заговорил мгновение назад, — «…вызвался отправиться на передовую».
У феи с крыльями глаза расширились, когда он понял, что оговорился и, по сути, добровольно стал пушечным мясом.
«Мы должны узнать нашего нового врага, осмелившегося вторгнуться в Зимнее Царство!» — заявила она, не оставляя места для возражений, щелкнув пальцами, и в реальном времени по комнате появились многочисленные изображения рыжеволосого существа и его сородичей.
«Как невоспитанно. Нам явно не хватает новых украшений; надеюсь, это оживит декор. Мне бы пригодился новый ковер из человеческой шкуры, но у нас так давно не было новых». — сказала одна из нарядно одетых женщин-фейри.
«О, безусловно. Мне кажется, что те, что у меня сейчас, сломаны. Один из моих питомцев пообещал мне, что перестанет испражняться на пол. Но они продолжали это делать! Я была так потрясена, что мне пришлось отцепить их от стены и скормить своим собакам».
«Как жаль, я помню, как здорово этот человек сумел объединить всех присутствующих в комнате».
Зимняя Королева огляделась, и ни единого слова, произнесенного шепотом, не было сказано против ее указа. Они также знали о том, что произошло всего несколько часов назад, и даже если они не хотели в этом признаваться, это что-то в них пробуждало.
Зимняя Королева обратила свой взор на Дракона .
Чудовище снова и снова осмеливалось игнорировать её призыв, но она не сердилась.
Он был Драконом, поэтому такое поведение было вполне ожидаемо.
Это было все равно что сказать самой Зиме, чтобы она перестала быть холодной и суровой.
Но Дракон заметил её взгляд, и, казалось, ему было всё равно, что она смотрит на человека, внутри которого находилась эта интересная вещь.
Если бы не Дракон, защищавший человека, она бы забрала его себе.
Человек потерял сознание, но она не обратила на это внимания. Все ее внимание было сосредоточено на том, что он породил из ничего.
На ее губах появилась жестокая улыбка.
Она потеряла немало своих охотников и воинов из-за появления этого существа , но этого было явно недостаточно, чтобы ослабить силу Зимнего Двора.
Ее взгляд снова устремился на свой двор.
«Мы должны понимать, как эти существа мыслят, как они действуют, и знать, как лучше всего на них охотиться». Ее доверенный генерал Вилан обращался к двору, воодушевляя его энтузиазм.
Это была необычная мысль, ведь с каких это пор им нужно понимать тех, кто ниже их по положению?
Но в его словах был смысл.
Да, она посмотрела на фотографию своего самого ненавистного врага.
Его рыжие волосы были настолько привлекательными, что их невозможно было не заметить.
Даже сейчас он сделал что-то, чего она не поняла, и это только разозлило ее из-за чувства невежества .
Почему каждый раз, когда она смотрела в его сторону, он показывал ей средний палец в знак неодобрения?
Очевидно, в этом есть что-то важное, раз он продолжает это делать.
Она раскроет его секреты, и ему негде будет спрятаться, чтобы избежать ее гнева.
Неканоническая омаке — Маленький паучок, часть 5
Богу Безумия потребовалось некоторое время, чтобы наконец успокоиться. Он вытер слезу с глаза и несколько раз тихонько посмеялся.
"Отлично, это здорово. Теперь ты официально мой любимый маленький полубог, малыш."
"...А как же ваши дети, мистер Д?" — спросил Хирон.
«Ого, я так не смеялся с тех пор, как… ну, ещё до того, как мой дорогой папаша забрал у меня выпивку». Он посмотрел на Арахну, игнорируя замечание Хирона. «Я даже немного расстроюсь, когда тебя в конце концов растерзает и съест чудовище по какой-нибудь глупой причине».
«Почему у тебя отобрали выпивку?» — Арахна, казалось, сосредоточилась на этом вопросе.
«А, знаете ли, я охотился за нимфой, которая была „под запретом“». Он пренебрежительно махнул рукой в воздухе, подчеркивая саркастический оттенок своих слов. «Поэтому меня сто лет мучают, заставляя не употреблять алкоголь».
Глаза Арахны расширились. «Я соболезную вашей утрате», — сказала она совершенно искренне.
"...ты странный человек."
Дионис сам чувствовал себя странно; у него никогда прежде не складывалось хорошего впечатления о полубоге, который не был бы его собственным.
Да, внутри него нарастало странное чувство; он не хотел, чтобы эта умерла так ужасно… по крайней мере, сразу. Через несколько лет он, вероятно, возненавидит её, как и всех остальных.
«Здесь по-прежнему разрешено пить?» — спросила она.
«Ни в коем случае», — вмешался Хирон. «Ты всего лишь…»
«Меня наказывают; я не стал занудой», — безэмоционально произнес он.
«…Господин Д., пожалуйста, не поощряйте детей к употреблению алкоголя», — вздохнул Хирон.
«Я шотландка», — защищалась Арахна. «Моя мама впервые дала мне виски, когда мне исполнилось десять лет».
Ну, технически, её мама разрешила ей попробовать это на её десятый день рождения после долгих уговоров младшей Арахны.
Конечно, она не смогла сдержаться. Нельзя сказать, что Скатах была плохой матерью, которая позволяла своей 10-летней дочери пить виски каждый день.
Лишь недавно стало известно, что её родители смягчили правила употребления алкоголя, посчитав её не человеком, и, технически, никакого реального вреда это не причиняло.
«Ах, народ, близкий мне по духу». Дионис счастливо вздохнул. «Подожди, твоя мама?» Он снова сосредоточился.
«Мама, а не мать». Арахна закатила глаза, понимая, что он имеет в виду.
«Хорошо, хорошо». Он понимающе кивнул. «Значит, ты знаешь, кто твой родитель? Обычно она не позволяет отцу рассказывать ребенку, предпочитая устроить все это «раскрытие» в лагере».
Арахна фыркнула. "Мой папа делает, что хочет".
Дионис посмотрел на неё мгновение и пожал плечами.
Не его клоуны, не его цирк.
Он просто был рад наблюдать за представлением из зрительного зала.
«Как бы то ни было…» — Хирон, казалось, тщательно подбирал слова. — «Возможно, разумнее не выставлять это напоказ, пока вас не признает божественным родителем. Это… традиция и общее правило, что родитель имеет приоритет в…»
«Бла-бла-бла, Хирон, оставь это на потом», — перебил Дионис. «Давай сосредоточимся на главном. Например, почему за тобой стоит Проклятие Олимпа, девочка». Он указал на мистера Чернику, который с радостью прижался к боку Арахны.
«Его зовут мистер Черника», — поправила Арахна.
«Конечно». Бог Безумия даже глазом не моргнул, услышав это имя. «Теперь нам нужно разобраться с мистером Черникой, прежде чем Попс начнет метать молнии, думая, что мы замышляем что-то недоброе».
«Мы могли бы немедленно отвезти его на Олимп, мистер Д?» — предложил Хирон.
«Это, пожалуй, лучший вариант».
«Нет, он мой», — вмешалась Арахна. «Ты никуда не поведешь мистера Чернику».
«Слушай, малыш…»
«Я тебе в яйца воткну», — пригрозила Арахна, прищурив глаза.
По какой-то причине Дионис почувствовал, что она не просто произносит пустую угрозу.
Он обдумал дальнейшие действия и поднял руки в знак капитуляции. «Что ж, похоже, я ничего не могу сделать».
"Мистер Д?!" — удивленно выпалил Хирон.
«Ты же знаешь правила, Хирон. Я не могу просто так украсть питомца у девушки. Что-то там про древние законы!» Он поднял пластиковый стаканчик с диетической колой, притворно вздохнув: «У меня связаны руки».
Он не желал ввязываться в то, что должно было произойти.
Дело не в том, что это не могло бы всплыть наружу; он бы предпочел, чтобы эту горячую картошку взял кто-нибудь другой.
"Муу~" — моя Черника радостно заскулила.
«Да, да, я милосердный бог». Дионис кивнул, словно поняв мистера Блюберри.
Хирон выглядел совершенно изможденным.
«Полагаю, мне придётся передать эту новость богам», — сказал он с обречённостью.
«Не глупи, Хирон. Я же директор лагеря; конечно же, именно я должен сказать это моей дорогой сестре прямо в лицо!» — праведно произнес Дионис.
«…Я имел в виду Офиотавра».
«Да, это тоже, пожалуй».
«Я всех устрою». Хирон наконец устроился. «Миссис Джексон, пожалуйста, следуйте за мной. И... Арахна тоже».
Салли Джексон все это время стояла там молча, понятия не имея, что происходит. Она лишь тупо кивала, пока Хирон выводил ее из большого дома; Арахна напевала себе под нос, следуя за мистером Блюберри.
«Вот и мы; вашему сыну следует остановиться в хижине Гермеса. Там размещаются все дети, которых никто не забрал, пока их родители не заберут их. Как бог путешественников, он рад всем. Мы также можем предоставить вам место для ночлега, мисс Швайнорг». Хирон решил пока не называть её по имени.
«Что?» — Арахна моргнула. «Зачем мне здесь оставаться? Я знаю, кто мой „родитель“».
«Как бы то ни было, пока тебя не заберут…»
«Нет». Арахна.
«Таковы правила…»
«Это глупо».
"...давайте зайдём внутрь."
Арахна последовала за ними, заглянув в бревенчатую хижину, над порогом которой висело изображение кадуцея.
Всё было примерно так, как она и ожидала, только внутри было больше хлама и пространства, чем снаружи.
Вокруг разлеталось множество случайных предметов.
"Мама!?"
"Перси!"
Мать и сын быстро воссоединились, крепко обняв друг друга. Остальные дети в домике затихли, хорошо понимая ситуацию.
Арахна чувствовала, что совершила доброе дело, и гордилась собой.
Её родители всегда говорили ей, что, хотя она может быть эгоистичной и ставить свои интересы на первое место, важно также проявлять сострадание и доброту, когда это возможно.
«Мама, что случилось?! Я думал…»
«Меня спасли». Его мама улыбнулась, взглянув на Арахну.
Голова Перси выглянула из-за ее спины, и он посмотрел на Арахну, которая помахала ему рукой.
Было очевидно, что он хотел многое сказать, но его больше всего волновал тот факт, что его мать жива.
«Вы молодец, мисс Швайнорг», — похвалил Хирон Арахну. «Редко ко мне в лагерь впервые приезжает настолько… опытная ученица. Вам удалось убить такого легендарного монстра, как Минотавр, без должной подготовки».
— Полноценная подготовка? — фыркнула Арахна. — Конечно, я прошла подготовку. Моя мама тренировала меня с тех пор, как я научилась держать копье.
Хирон неловко кашлянул. «Прошу прощения, я имел в виду обучение надлежащим образом, например, для одного из ваших божественных наследий».
"...да?" — Арахна выглядела растерянной. — "Это не первый раз, когда мама тренирует полубога".
Хирон лишь растерянно посмотрел на неё.
"Хирон, ты..." — Вошла новая девушка, замерла, осматривая всех, и затем ее взгляд остановился на Арахне.
Ее глаза также были серыми.
«Ах, Аннабет, это наша новая воспитанница лагеря, мисс Швайнорг», — представил Хирон.
Обе пары серых глаз моргнули, переглядываясь.
«Аннабет Чейз». Девушка вежливо улыбнулась.
«Арахна Уатах Швайнорг». Сказала Арахна без особых эмоций.
Однако Аннабет чуть не подавилась, услышав это имя.
Аннабет отнюдь не была глупой. Как и боги до нее, серые глаза почти сразу выдавали, кто ее родитель, в дополнение к некоторым чертам лица, которые передавались по наследству.
"Это действительно ваше имя?!"
«Конечно, это так», — безапелляционно ответила Арахна.
«Ты не можешь говорить серьёзно». Аннабет широко раскрыла глаза. «Ты должна это изменить!»
«Зачем бы я это делал?»
"П-потому что… у тебя не может быть такого имени!"
«Это моё имя, и ничто не сможет его изменить», — фыркнула Арахна, скрестив руки.
"...а что не так с этим именем?" — спросил Перси.
«Это оскорбление в адрес моей матери!» — пискнула Аннабет.
"Так?"
"Т-так?!" — с удивлением повторила Аннабет. "Тебе всё равно...?"
«Зачем мне это? Просто потому, что она моя „мать“?» — нахмурилась Арахна.
«Подожди, ты же знаешь об этом, и всё равно называешь себя этим именем?» Аннабет ещё больше встревожилась. Она на мгновение задумалась. «Не может же быть, что она дала тебе это имя…»
«Конечно, нет», — Арахна закатила глаза. «Но это имя мне дали папа и мама, поэтому я его и использую».
"...ты не можешь использовать это имя", — повторила Аннабет.
«Возможно…» — Хирон сделал небольшой шаг между двумя девушками. «Вам следует прислушаться к её совету, мисс Швайнорг? Аннабет — старшая вожатая хижины Афины; её слова имеют вес».
"...главный вожатый?" — повторила Арахна.
«Верно!» — кивнула Аннабет, благодарная Хирону за помощь, поскольку от абсурдности ситуации у нее чуть не случился сбой в работе мозга.
"Значит, ты самая сильная?" — снова спросила Арахна.
"...да?" Аннабет моргнула. Она обдумала это, и, в таком узком смысле слова, она окажется "самой сильной" в своей каюте.
"...Почему ты такая слабая?" — выпалила Арахна.
"Что!?"
«Почему ты такой слабый?» — снова без тени изящества спросила Арахна. «Если ты „глава“ или кто там ещё, значит ли это, что все остальные там слабее?»
Аннабет не знала, как на это ответить, но заметила нечто особенное во взгляде Арахны.
Это было… разочарованием?
В хижине воцарилась неловкая тишина, потому что в дело были вовлечены не только Арахна и Аннабет. Помимо Хирона, Перси и Салли, здесь оказались и обитатели хижины Гермеса, которые молча наблюдали за происходящим.
«Я не слаба!» — наконец, Аннабет пришла в себя и стала защищаться.
"...едва ли средний класс?" — пробормотала Арахна. "Может быть... даже меньше. Что же тогда делать, а?"
«Что ты имеешь в виду? Я дочь Афины; я умею виртуозно владеть любым оружием. Я могу сражаться и побеждать людей вдвое больше меня. Я лучший стратег в хижине и…»
«Разве это не то, что каждый из наших братьев и сестер получает по умолчанию?» — вмешалась Арахна.
«Ну, это же очевидно. Чего еще ожидать?»
"...ты что, не научился никакой магии?"
«Магия? Я не дитя Богини Магии», — саркастически заметила Аннабет.
"Как... разочаровывает." Арахна потеряла интерес.
Аннабет лишь уставилась на нее, в ее взгляде смешались недоумение и гнев, и в комнате снова воцарилась тишина.
"...Так кто же мой отец?" — Перси нарушил неловкое молчание, задав вопрос, который не давал ему покоя всё это время. Ему сказали, что он был в хижине Гермеса, пока его отец не забрал его, но теперь, когда здесь его мама, он просто решил спросить об этом прямо.
«Перси, тебе нужно подождать…»
«Посейдон», — выпалила Арахна, заметив фамильярность в выражении лица своего отца, принявшего этот жест.
Она практически чувствовала вкус бури на нём.
Ее разочарование в «сводной сестре» отошло на второй план, и она обратила внимание на мальчика, который, казалось, производил более сильное впечатление, несмотря на полное незнание о своем врожденном происхождении.
«Мисс Швайнорг, вы не можете просто…» Слова Хирона резко оборвались, когда над головой Перси появился светящийся трезубец.
Его глаза расширились, и все, кроме Арахны и Салли, бросились на землю, опустившись на колени перед светящимся символом.
«Посейдон. Сотрясатель Земли, Повелитель Бурь, Отец Коней. Слава Персею Джексону, Сыну Бога Моря», — благоговейно произнес Хирон.
"...Так что, это отвечает на мой вопрос, да?" — сказал Перси, не выдержав неловких взглядов в свою сторону.
«Я… провожу тебя в твою новую хижину, Перси». Слова Хирона были напряженными.
"Прекрасно!" — Перси засиял. "Пошли, мам!" — Он практически вытащил её оттуда.
Однако Арахна была в замешательстве.
Где же был мистер Черника?!
Пока они ушли в другое место, она отправилась на поиски своего питомца, оставив позади растерянных Аннабет и Гермеса в их домике.
Арахна обыскала все вокруг, выслеживая мистера Блюберри.
Он, казалось, немного побродил, заставив ее погнаться за ним. Однако, после непродолжительных поисков, она наконец нашла мистера Чернику, лежащего на коленях у женщины, рядом с которой тлел костер.
Нет, было бы неправильно называть это простым огнём, скорее это очаг.
Женщина с молодой внешностью повернула голову и, нежно улыбнувшись Арахне, погладила по голове мистера Черника.
Арахна замерла на месте, широко раскрыв глаза.
"Ты –"
Слова затихли, прежде чем успели вырваться из ее уст.
Молодая женщина нежно приложила палец к губам. «Осторожно, я предпочитаю держать свою личность в секрете, чтобы не поднимать шума у очага в лагере». Ее голос был чрезвычайно мягким. «Мне любопытно, как вы так легко меня заметили».
«Разве это не очевидно?» — Арахна наклонила голову.
Молодая женщина — или, вернее, богиня Гестия — посмотрела на полубога перед собой. «У тебя, должно быть, гораздо лучшее зрение, чем у большинства полубогов. Только будь осторожнее, так легко выпаливая имена других богов».
«А не собиралась выбалтывать твое имя», — заявила Арахна.
Гестия моргнула. "Ты не была?"
«Я хотела сказать, что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела», — сказала она немного застенчиво, что резко контрастировало с её обычным поведением. «Мне нравится, как огонь играет в твоих глазах».
Гестия снова моргнула, с трудом придумывая ответ.
Первой ее мыслью было удивление от того, что полубог мог видеть «пламя» в ее глазах, как она выразилась.
Второй случай... ну, это было гораздо очевиднее. Никогда прежде полубог так откровенно с ней не флиртовал.
"...Полагаю, вы пришли за своей... подругой?" Она решила проигнорировать это.
«Мистер Черника».
«Мууу». Он издал довольный, радостный звук.
Гестия невольно улыбнулась. «Он очень чистое и невинное создание. Совсем не то, чего я ожидала от существа, называемого „проклятием Олимпа“. Будьте осторожны с теми, кто попытается его поймать».
«А обеспечит ему надлежащую защиту». Арахна выпятила грудь. «Спасибо, что присматривали за ним». Мистер Черника поднялся с колен Гестии и подлетел, чтобы толкнуть Арахну.
«Я не доставил никаких хлопот; он может вернуться, когда захочет».
Мистер Блюберри снова издал радостный возглас.
«Пойдем, мистер Черника, нам нужно найти, где мы будем спать». Она погладила его по голове.
"Муу~" Он довольно быстро взлетел, а за ним, пыхтя, следовала Арахна.
Высоко на горе Олимп боги собрались по зову одного из своих.
«Дионис, зачем ты созвал собрание?» — голос Зевса, хотя и не крикнул, прогремел по всей комнате. — «Если это очередная попытка избежать наказания…»
«Извините, если вы не хотите знать, где находится Офиотавр, мы можем созвать собрание здесь», — довольно ровным тоном произнес Бог Вина.
Все замерли, глядя на него.
Все знали легенды об Офиотавре и их достоверность. Зевс, в частности, замирал от ужаса, когда речь заходила об этом существе.
В прошлый раз ему едва удалось помешать титанам завершить ритуал во время великой титаномахии.
Тот факт, что это вновь появилось именно сейчас… лишь усугубил хаос.
«Где же оно?!» — потребовал ответа Зевс.
Дионис потрогал ухо. "Хм."
Зевс прищурился. "Сын."
«Трудно говорить с таким пересохшим ртом».
Над головой разразилась гроза; гроза была полна молний.
Дионис поднял голову, явно испуганный, но сохранял спокойное выражение лица. «Ну же, папаша. Ты же знаешь, что мне эта штука не нужна. Но ты также знаешь, что кое-что мне всё же нужно. Награда и наказание должны быть распределены должным образом. Обнаружение местонахождения Офиотавра должно быть более чем достаточно, чтобы свести на нет моё наказание, верно?»
Зевс с нахмуренным лицом сжал руку, лежащую на троне.
«Отец, он не говорит неправильно», — сказала Афина, одна из его самых доверенных помощниц. Он склонен был прислушиваться к Афине больше, чем к кому бы то ни было, когда дело касалось споров. «Если он действительно знает, где находится Офиотавр, то это большое достоинство, которое стоит учитывать».
Зевс немного успокоился. «Я признаю заслуги», — наконец сказал он. «Но отмена установленного наказания создаст плохой прецедент». Он постучал по подлокотнику своего трона. «Вы продолжите отбывать свой срок в качестве директора лагеря, но я сниму с вас запрет на употребление алкоголя».
Компромиссное решение, позволившее Зевсу сохранить лицо, а также вознаградить Диониса за столь ценную заслугу.
«Я согласен». Дионис мог бы продержаться на посту директора лагеря еще несколько десятилетий, если бы мог хотя бы каждый день напиваться до беспамятства.
«…а где находится Офиотавр?» — спросил Посейдон, заслужив гневный взгляд Зевса.
Они всё ещё враждовали друг с другом. Зевс обвинил Посейдона в краже своего Магического Молнии, в то время как бог моря категорически это отрицал. Ситуацию усугубляло то, что в это неспокойное время в лагерь как раз прибыл новый отпрыск бога моря.
Если бы дело не было таким важным, Зевс бы выкрикивал свой гнев в адрес брата на глазах у всех. Однако, пока они решали главный вопрос, он сохранял сдержанность.
Все остальные боги с нетерпением ждали момента, готовые любой ценой ворваться и завладеть этим местом.
«О, он в лагере. Одна из новеньких Афины забрела туда прямо с ним в качестве питомца», — весело сказал он. «Отступить не придётся».
Зевс вздрогнул от желания хорошенько отшлёпать сына, но это желание было отброшено в сторону тем фактом, что Офиотавр буквально находился в их лагере у них под носом.
И тут все взгляды обратились к Афине.
«Что значит, у одного из моих детей это есть?» — растерянно спросила Афина.
«Одна из ваших дочерей только что прибыла в лагерь и заодно спасла мать другого сорванца от объятий Посейдона. А Офиотавр был прямо рядом с ней», — без колебаний заявил Дионис.
Зевс нахмурился, потому что знал, о ком идет речь. Конечно, Зевс знал о нарушении Посейдоном клятвы. Зевс даже в гневе метнул в них молнию и наблюдал, как мальчик благополучно добрался до лагеря, вопреки своей воле.
Хотя он и не обращал внимания на смертную женщину, зачем бы ему было это делать?
Похоже, в своем гневе он упустил из виду что-то еще.
Посейдон тоже нахмурился, потому что знал о девушке. Его внимание привлекло то, что его так внезапно вызвали, не дав ему возможности заявить о своих правах на сына на своих собственных условиях.
Он явно не мог игнорировать своего сына после того, как тот стал его собственным; он просто не успел наказать девочку за то, что она посмела сделать это, не обращая внимания на его желания.
И, конечно же, это будет дитя Афины; он и не ожидал ничего другого.
В этот момент он перевел взгляд на лагерь, где находился его сын, и моргнул, поняв, что девушка была в хижине вместе с ним и его смертной возлюбленной — Салли.
Более того, его глаза расширились, когда он заметил, что Офиотавр тоже находится в его каюте!
Привлекало ли его это чувство из-за его связи с морем?
«Перси, ты не можешь просто... ты не можешь говорить от имени своего отца в таком деле». Он услышал голос Салли, поскольку хижина была для него буквально храмом.
«Почему бы и нет? Я единственный в хижине; разве это не делает меня… как там меня зовут? Вожатым или что-то в этом роде? Да, я главный вожатый в хижине Посейдона, так что я могу устанавливать правила, верно?»
«Мне это кажется логичным». Дочь Афины согласилась с моим сыном.
"Муу~"
«Итак, решено; она может спать здесь!» — заявил Перси.
Посейдон разрывался между противоречивыми чувствами.
Он испытывал абсолютную ненависть к Афине и её детям, но в то же время она спасла женщину, которую Посейдон всё ещё любил.
Взгляд Бога Моря снова обратился к дискуссиям, проходившим среди его сородичей.
«Зачем мы вообще об этом говорим? Просто спустись туда и забери эту чертову штуку», — проворчал Арес.
«Технически это запрещено», — ответил Гермес. «Это может считаться её „добычей“, поэтому мы, боги, не можем просто так забрать то, что она „заработала“, без разрешения. Либо она должна предложить это кому-то из нас, либо это должен быть добровольный обмен».
«Я могла бы на него поохотиться», — предложила Артемида. «Это зверь, независимо от того, „является ли он моим“ владельцем, и у меня есть разрешение на охоту на зверей».
«Тебе запрещено охотиться в пределах лагеря», — упрекнула её Афродита только потому, что ей не нравилась богиня Луны.
Артемида нахмурилась в ответ, но не могла возразить, поскольку это правило существовало уже довольно давно из-за некоторых… инцидентов в прошлом.
«Почему бы мне не спуститься и не поговорить с ней?» — предложила Афина. «Если она действительно моя дочь, с ней можно договориться. Это не должно потребовать больших усилий; возможно, было бы уместно предложить ей награду».
Зевс тихонько промычал: «Хорошо, я разрешаю вам незаметно спуститься в лагерь».
«Спасибо, господин Зевс». Афина улыбнулась и повернулась к Дионису. «Кто из моих дочерей это, Дионис?»
«У вас их так много, что вы сбились со счета?» — фыркнул директор лагеря.
«Береги себя». Она прищурилась.
«Да-да, я бы не хотел потерять право на выпивку после того, как только что его вернули». Он закатил глаза, но в них появился странный блеск, сопровождаемый ухмылкой. «Но если вы хотите узнать имя вашей дочери, я с удовольствием вам скажу. Да её зовут не кто иная, как Арахна Уатах Швайнорг!»
Наступила минута молчания.
«Что ты только что сказала?» — голос Афины заметно повысился.
Когда это имя дошло до всех, именно Арес рассмеялся.
Посейдон чуть было не последовал за ним и в тот момент решил, что не будет возражать против того, чтобы она осталась в хижине с разрешения Перси.
Афина чуть не подпрыгнула на месте и замахала руками, оставив в воздухе большую и заметную пропасть, и все могли смотреть вниз, в сторону лагеря, словно на экран телевизора, найдя объект обсуждения.
«Можешь занять эту кровать, здесь больше уединения», — голос Перси раздался так, что его услышали все боги.
«Спасибо», — грациозно ответила дочь Афины, по-видимому, устраиваясь в каюте.
«Посейдон, почему моя дочь в твоей каюте?!» — пронзительно воскликнула Афина.
Прежде чем он успел ответить, произошло нечто странное.
«Тихо, за нами наблюдают». Глаза Арахны взлетели вверх, и всем богам, смотрящим сверху, показалось, будто она смотрит на них в ответ.
Боги вспыхнули удивлением, заметив, что молодой полубог смог уловить их объединенный взгляд. Это отличалось от ситуации, когда Посейдон использовал свою связь с хижиной, чтобы проверить, что там происходит, поскольку это был его храм. Коллективный взгляд богов создавал гораздо более… внушительное впечатление. Несмотря на это, для них было искренне удивительно, что полубог смог его обнаружить.
«Папа говорит, что ты должна 14 лет алиментов», — сказала дочь Арахны, глядя прямо на всех богов, хотя и не могла их разглядеть.
Последовала еще одна минута молчания, прежде чем Арес снова разразился смехом, на этот раз к нему присоединились Дионис и Афродита.