— Положительный отбор…
— Отрицательный отбор…
— Ничья.
Положительный отбор.
Отрицательный.
Ничья.
Отрицательный отбор.
Ничья.
Положительный.
Положительный.
Ничья.
Ничья.
Отрицательный…
Каждый день в мире рождается примерно 380–390 тысяч детей.
В среднем — один ребёнок каждые 0,24 секунды.
Одна секунда — едва успеешь моргнуть, а на свет уже появились четыре или пять младенцев.
Если собрать в один звук плач всех новорождённых за сутки, получится пронзительная волна, способная пробрать до костей.
А если бы каждый из них перед первым плачем говорил: «положительный отбор», «отрицательный отбор» или «ничья»…
Такой вал уже перевернул бы весь мир.
И именно этот вал сейчас бушевал в голове Гу Цзюня.
Отрицательный.
Ничья.
Положительный…
Бесчисленные детские голоса накатывали друг на друга, переплетались и будто скребли по коре мозга, нейронам и сосудам.
С того момента, как Гу Цзюнь вместе с Цай Цзысюанем, Ван Жосян и остальными прибыл в Первую народную больницу Дахуа, ему всё время мерещился этот гул.
А когда группа вошла в изолированную детскую палату, сосуды во всём теле будто налились давлением.
Но Гу Цзюнь не был уверен, слышит ли это на самом деле.
Или это всего лишь галлюцинация.
В палате внезапно раздался громкий детский плач.
Помещение было просторным.
Вдоль стены стояли кувезы и медицинская аппаратура. Большинство прозрачных боксов пустовало.
Младенцы лежали только в пяти.
Два мальчика.
Три девочки.
Один положительный отбор.
Два отрицательных.
Две ничьи.
Голову снова пронзила резкая боль.
Гу Цзюнь глубоко вдохнул, наполняя лёгкие и живот кислородом из баллона защитного костюма.
Потом медленно выдохнул.
Сердце спокойнее не стало.
— Богач Цзюнь? — спросил идущий рядом Цай Цзысюань.
Ван Жосян тоже внимательно посмотрела на него.
Во время саранчовой болезни она проявила необычную чувствительность к генетическим изменениям. Поэтому теперь на неё тоже возлагали большую ответственность.
— Терпимо, — ответил Гу Цзюнь. — Просто тяжело на душе.
Защитные костюмы четвёртого уровня были лишь стандартной мерой.
Сам Гу Цзюнь к чему-то подобному внутренне готовился давно.
Кошки Ултара и великий старейшина Атал предупреждали.
Призыв Шуб-Ниггурат против Хаоса не мог пройти без последствий.
И цена не ограничивалась тем миллионом с лишним беременных, потерявших детей в тот день.
В памяти снова прозвучало предупреждение старого полосатого кота:
«Это, вероятно, будет не похоже на прежние ваши бедствия. Болезнь и эпидемия уничтожают жизнь. Шуб-Ниггурат не уничтожает жизнь. Она размножает её и заставляет развиваться. Но давление, которое приносит такая сила, тоже может стать катастрофой».
Вернувшись из Страны Снов, Гу Цзюнь включил эти слова в отчёт без единого пропуска.
Поэтому, когда сегодняшняя аномалия дошла до Отдела заклинаний, там сразу поднялась тревога.
То, чего ждали, всё-таки пришло.
— Мне кажется, это не случайные обрывки речи, — сказал Гу Цзюнь. — Они говорят именно то, что хотят сказать.
Так он решил, едва услышал о первых случаях.
И очень скоро экстренные сообщения из других стран подтвердили догадку.
Соединённые Штаты.
Россия.
Великобритания.
Случаи появлялись на всех пяти континентах.
Младенцы произносили те же понятия на местных языках.
Но не все новорождённые.
По предварительным данным, вероятность тоже не была равномерной.
Явной общей группы риска пока не обнаружили.
У некоторых необычных детей были оба родителя.
Некоторых рожали матери-одиночки.
Были дети после ЭКО и суррогатного материнства.
Возраст матерей охватывал почти весь репродуктивный диапазон — от беременных девочек-подростков до женщин старше сорока.
Социальное положение и профессии тоже не давали закономерности.
По первым данным всё выглядело почти случайным.
В одной предродовой палате могли лежать пять рожениц — и ни одного необычного ребёнка.
Или один.
Или сразу два-три.
Случаи фиксировались не только в Дахуа.
Дунчжоу.
Мобэй.
Другие города.
В мире Тайн происходило то же самое.
Это уже точно не единичное происшествие.
— Уа-а! Уа-а!
Особенно громко плакала одна девочка.
Сюй Цююэ.
Первый необычный ребёнок, родившийся в этой больнице.
Отрицательный отбор.
Гу Цзюнь стоял перед кувезом и смотрел на крохотную фигуру в пелёнках.
Да она была не больше взрослого зуга.
Лицо покраснело от плача.
Сморщенные веки пока оставались закрытыми.
— Позову медсестру, — сказал Цай Цзысюань и отошёл.
Гу Цзюнь снова глубоко вдохнул.
Перед глазами возник почти вставший на колени отец ребёнка, умолявший их спасти дочь.
Мать ещё восстанавливалась после родов и не знала, что происшествие уже подняли до высшего уровня реагирования.
Положительный отбор.
Positive selection.
Понятие эволюционной теории.
Если у отдельного организма появляется мутация, которая в данной среде повышает способность выживать и размножаться, носитель получает преимущество и оставляет больше потомков.
Такая мутация начинает распространяться в популяции.
Это положительный отбор.
Отрицательный отбор.
Negative selection.
Обратная ситуация.
Мутация ухудшает приспособленность к среде, снижает выживаемость или вероятность оставить потомство.
Такие варианты постепенно отсеиваются.
За долгую историю человеческой эволюции наверняка появлялось огромное множество генов, вызывавших болезни, дефекты и странности.
Но многие не закрепились в генофонде: их носители умирали в детстве, жили недолго или не оставляли потомства.
Это отрицательный отбор.
Однако сама по себе мутация не бывает навечно «положительной» или «отрицательной».
Всё определяет среда.
EDAR370A — характерный для большинства жителей Восточной Азии вариант гена.
Одно из его проявлений — примерно на 15% более высокая плотность потовых желёз, из-за чего человек легче потеет.
Другое — более густые и прямые волосы без естественной курчавости.
Когда-то эта мутация давала преимущество в конкретной среде и потому закрепилась как результат положительного отбора.
Но помести человека с EDAR370A в постоянно раскалённую пустыню — и признак может превратиться в недостаток.
Легко потеешь — быстрее теряешь воду.
А там, где воды мало, преимущество получает тот, кто теряет её медленнее.
Во времена Малого ледникового периода варианты генов, повышавшие риск диабета, могли давать преимущество: высокий уровень сахара помогал переносить холод.
Средняя продолжительность жизни тогда всё равно была меньше возраста, в котором многие успевали бы умереть от последствий диабета.
Сегодня подобные варианты считаются вредными.
Но если завтра вся планета внезапно замёрзнет, соотношение снова может измениться.
Поэтому «плюс» и «минус» определяет не мутация сама по себе.
Определяет среда.
Выживает приспособленный.
Неприспособленный отсеивается.
А среда постоянно меняется.
Именно поэтому популяции нужна генетическая разнообразность.
Даже варианты, которые сейчас кажутся бесполезными или вредными, продолжают существовать.
Возможно, когда-то они были лучшей стратегией выживания.
Или однажды снова ею станут.
Если вариант не даёт ни заметного преимущества, ни заметного ущерба, это уже балансирующий отбор.
Положительный отбор.
Отрицательный отбор.
Ничья.
Но относительно какой среды сейчас выносится этот «вердикт»?
Ведь случаи появились по всему миру.
Может быть, дело не в конкретном климате или регионе.
А в самой эпохе?
В эпохе, когда активность тёмных сил достигла нового пика?..
Гу Цзюнь посмотрел на пятерых необычных младенцев.
Оба ребёнка с «ничьей» спокойно спали.
Младенец с положительным отбором уже открыл чёрные глаза и с любопытством смотрел по сторонам.
А оба ребёнка с отрицательным отбором не переставали плакать.
Будто им было плохо.
— Сюй Цююэ, кажется, открывает глаза… — сказала Ван Жосян.
Гу Цзюнь тоже заметил движение.
Сморщенные веки девочки дрогнули.
Новорождённые открывают глаза в разное время — кто-то сразу, кто-то лишь через несколько дней.
Но почему-то при виде узких щелей между веками Гу Цзюня охватила тревога.
И вдруг Сюй Цююэ открыла глаза прямо во время плача.
В них была одна белизна.
Ни зрачков.
Ни хрусталиков.
Только прозрачное стекловидное тело.
Отрицательный отбор.