По внешнему строению детёныша Чёрного Козла Гу Цзюнь и остальные не могли понять, была ли эта гигантская козья нога передней или задней.
Вполне возможно, что у этого чужеродного существа четыре ноги вообще не делились на передние и задние. Его щупальца и рты образовывали круг, а в центре находился огромный глаз, у которого тоже невозможно было определить ни перед, ни зад, ни лево, ни право. Поэтому пока эту ногу условно обозначили как «нижнюю конечность». Возможно, четыре нижние конечности всё же чем-то отличались друг от друга, но сейчас установить это было нельзя.
По поверхности нога действительно немного напоминала козью. Гу Цзюнь разделил её на отделы и области: бедренная часть, колено, голень и стопа.
Главное отличие от человеческой и козьей анатомии заключалось в отсутствии ягодичной области и собственно бедра в привычном смысле. То, что в быту называют «ляжкой», в анатомии человека относится к бедру.
После небольшой лекции Гу Цзюня у У Шиюй рухнуло одно давнее представление о китайском выражении «подвесить волосы к балке и колоть бедро шилом». Она всю жизнь представляла человека, у которого голова подвязана верёвкой, а под задницей ещё лежит игольчатый коврик, и всё думала: как в таком положении вообще можно учиться? Оказалось, речь всего лишь о том, чтобы при сонливости уколоть себя в бедро.
На прежних записях было видно: у детёныша Чёрного Козла вообще не было отдельной ягодичной области. Если грубо, это было туловище на четырёх ногах — без головы и хвоста; щупальца, рты и глаз являлись частью самого туловища.
У нынешней конечности верхняя часть была оторвана почти у самого мясистого шара туловища. Где именно проходила анатомическая граница, можно было решить лишь после получения целого экземпляра.
Но эта нога сохранилась достаточно хорошо, чтобы подтвердить: ягодиц у детёныша Чёрного Козла нет. Если уж совсем наглядно — четыре толстых бамбуковых шеста, подпирающих гигантский ком мяса.
Поэтому участок выше колена и ниже места соединения с туловищем Гу Цзюнь назвал «бедренной частью».
Это название словно иглой кольнуло Сяо Хуэйвэня прямо в основание бедра. Старик болезненно сморщился.
Почему? Почему человек с восьмилетним клиническим образованием медицинского факультета Дунчжоу проявляет такой дилетантский вкус к терминологии?..
Не только Сяо Хуэйвэнь — почти все специалисты по анатомии, будь у них выбор, предпочли бы более профессиональное название. Хотя бы потому, что тогда можно было бы без швов переносить привычные понятия вроде передней и задней областей бедра.
К тому же, если присмотреться, мясо там действительно чуть сильнее выпирало. Может, это и было нечто вроде обычного бедра.
Но право давать название оставалось за человеком со скальпелем, а название «бедренная часть» и вправду было коротким и понятным.
После предварительного разделения на области, прежде чем начинать полноценное вскрытие, Гу Цзюнь прикидывал первый разрез, а дядя Дань, Чжан Хохо и остальные тщательно измеряли конечность.
Полная длина — 206 сантиметров. Окружность бедренной части: 198 сантиметров в самом толстом месте и 163 в самом тонком. Голени — 141 и 95 сантиметров соответственно.
Стопа — та самая, похожая на козье копыто часть, которой детёныш Чёрного Козла безумно топтал землю, — имела длину 102 сантиметра, то есть была размером с ребёнка.
Если такая нога наступит на человека, сомнений нет: раздавит и переломает сразу.
— Начнём с сильнее всего повреждённого участка бедренной части, — сказал Гу Цзюнь.
Все в машине и эксперты на связи согласились. Сяо Хуэйвэнь даже облегчённо выдохнул: он всерьёз боялся, что Гу Цзюнь опять с порога полезет резать самое целое место. Не каждый раз такой риск заканчивается удачно.
Сильнее всего нога была разрушена именно в бедренной части, затем шла голень, а стопа почти не пострадала. Похоже, это указывало на слабое место детёныша Чёрного Козла.
Не всё бывает случайностью. Почему именно бедренная часть нижней конечности приняла на себя наибольший урон от взрывов? Связано ли это с его способом передвижения?
Ответов пока не было. Но если им снова встретится такое существо, первым делом стоило бить именно по бедренной части ног.
Сейчас там было несколько рваных мясистых ран. Кожа — полностью чёрная, без заметной шерсти.
Гу Цзюнь решил сначала вырезать небольшой кусок повреждённой кожи и посмотреть под микроскопом, есть ли на ней поры. Затем углубиться под кожу и проверить, совпадает ли послойное строение с земными организмами.
В правой руке он держал анатомический нож Калопа. Ввёл лезвие вдоль разрыва кожи и медленно, с усилием начал резать, сразу приложив в разы больше силы, чем обычно.
Даже через защитные костюмы всем было видно, как трудно идёт нож.
— Ну и шкура у этой твари, — не выдержал дядя Дань.
— Да, — процедил Гу Цзюнь, добавляя силы. — Очень жёсткая… Боюсь, обычные инструменты могут вообще не справиться.
Почти как в перетягивании каната, ему наконец удалось отделить кусок чёрной кожи примерно восемь на шесть сантиметров. Когда ткань поддалась, нож едва не вылетел у него из руки; выручили натренированные «спокойные руки».
Зуги, забившиеся в угол, дружно вздрогнули. Очень уж не хотелось случайно попасть под такой «случайно вылетевший» нож.
В этот момент Гу Цзюнь заметил, что показатель выполнения задания в новой системе поднялся с 0% до 0,01%.
— Подходит! Это тот самый вид, всё засчитывается! — сообщил он остальным радостную новость, но не стал вслух проговаривать то, что самому показалось тревожным.
В прежних анатомических заданиях первый шаг обычно давал заметно больше. Если и здесь это был обычный первый прирост, а система выдала лишь 0,01%, то путь до 100% обещал быть чудовищно долгим. Возможно, ему и правда придётся работать все оставшиеся 289 часов без сна.
Но это двенадцать суток.
Обычный человек не способен двенадцать дней подряд не отдыхать. И даже если отдыхать слишком мало, дальше работа превращается в бессмысленное шевеление размякшего тела.
Гу Цзюнь ощутил тревожную растерянность: похоже, даже его легендарной способности «пахать до упора» здесь не хватит.
— Гу Цзюнь, дай я попробую обычным инструментом, — тем временем предложила Ван Жосян. — Здесь я физически слабее всех. Если справлюсь я, справятся и остальные.
Дядя Дань, Чжан Хохо и другие мужчины были заметно сильнее.
Гу Цзюнь кивнул. Ван Жосян взяла обычный скальпель и принялась резать ту же кожу. Никакой филигранной анатомии здесь ещё не требовалось — по сути, просто расчленение. Она напряглась изо всех сил, лицо покраснело, и лишь тогда лезвие едва-едва начало продвигаться. Кожа оказалась жёстче крокодильей.
Дядя Дань и остальные, вероятно, тоже смогли бы её прорезать, но перед ними уже встала новая проблема.
Даже простая свежёвка одной этой ноги займёт куда больше времени и сил, чем предполагалось.
— Возможно, именно из-за такой кожи, — задумчиво сказал Гу Цзюнь, — после насыщенной бомбардировки нога и сохранилась в таком состоянии.
Глядя на эту шкуру, он вспомнил старую роговую кожу на стенках пещеры и кожу мертвокожих людей.
Внутри что-то зашевелилось. Возникло едва заметное предчувствие видения.
Кожу часто недооценивают. И её значение, и её прочность. Она кажется уязвимой: её легко проколоть, содрать, на ней появляются сыпь и раздражения. Но именно кожа всегда открыта воздуху, постоянно соприкасается с бактериями и первой принимает на себя любой внешний удар.
Кожа вовсе не второстепенна и не слаба. Наоборот — она чрезвычайно важна и чрезвычайно прочна.
И у известных ему созданий линии Шуб-Ниггурат — детёныша Чёрного Козла и, вероятно, мертвокожих людей — кожа была аномально жёсткой и очень характерной. Не чешуя, но по прочности превосходила чешую. Это отличало их от существ линии Р’льеха.
— Продолжаем, — пришёл в себя Гу Цзюнь. — Сначала расчистим этот разрыв.
Из чёрного мяса там, где сняли кожу, сочилась зелёная жидкость, скрывая всё под ней. Нельзя было понять, есть ли поверхностная фасция, поверхностные вены, кожные нервы и прочие структуры.
Жидкость текла непрерывно. Убирать её и одновременно не повреждать ткани оказалось сложно. Ван Жосян промакивала ватой и марлей, но едва поверхность очищалась, всё мгновенно заливало снова. Гу Цзюнь не мог нормально работать ножом.
Эксперты из штаба предложили попробовать дренаж: ввести под кожу трубку и отводить жидкость, как при обычной операции. Если только другие ткани не превращались в жидкость, бесконечно она течь не могла.
— Рано или поздно остановится, — уверенно заявил Сяо Хуэйвэнь. — Закон сохранения вещества никто не отменял.
Действительно, вещество сохраняется.
Гу Цзюнь оглядел ногу и вдруг ощутил что-то неладное.
Пш-ш.
Один целый участок кожи на бедренной части внезапно осел и провалился, сразу став сморщенным и пустым.
— Эй! — вскрикнул дядя Дань. — Эта штука реально превращается!
Ван Жосян тоже напряглась. Похоже, мышцы под кожей действительно переходили в жидкость — поэтому зелёный поток и не прекращался.
На экране застыло лицо Сяо Хуэйвэня. Остальные эксперты тоже занервничали.
А в сознании Гу Цзюня словно запустился второй таймер, стрелка которого бешено неслась к нулю. По телу прошла мгновенная волна онемения.
Если под кожей ноги действительно есть множество структур — сосуды, лимфатические пути, нервы, мышцы… и если всё это постепенно превращается в жидкость…
Жидкость уже не вскроешь.
У Шиюй, до этого сидевшая у стены, резко поднялась и подошла к ним.
— Я чувствую, что оно убегает, — быстро сказала она. — Эта нога ещё не мертва.