Машину слегка качнуло на дороге, но левая рука Гу Цзюня не дрогнула. Анатомическим пинцетом он уверенно поднял чёрный костный лоскут размером пять на пять сантиметров.
Его сознание находилось в странном, тонко сбалансированном состоянии — такого он раньше не испытывал. Казалось, анатомический нож Калопа в руке ожил.
Наверное, во всём земном мире мало кто был знаком с этими чужими инструментами лучше него.
То, что нож является магическим предметом, Гу Цзюнь ощущал и использовал уже давно. Но как именно пользоваться им именно как анатомическим инструментом, понимал лишь частично. Всё это время он словно топтался перед закрытой дверью. Даже когда начал вскрытие детёныша Чёрного Козла, ещё оставался снаружи.
А затем исследовательский навык «Анатомия» поднялся до второго уровня.
Изменилось многое. Гу Цзюнь чувствовал, что сама структура его сознания стала иной. И анатомический препарат перед глазами теперь воспринимался иначе.
Он наконец прошёл через ту дверь — в область, которую трудно было описать словами. Снова взяв нож, он будто нашёл скрытый переключатель: теперь инструмент гораздо лучше слушался при вскрытии чужеродных организмов. Неважно, неизвестное это вещество или аномальная сила — нож Калопа мог их рассечь.
Когда лезвие вошло в кость пальца, сработал не только нож. Вместе с ним вспыхнула и психическая сила Гу Цзюня.
Но кроме расхода этой силы никакого тёмного разложения он не почувствовал. Значит, перед ним была не очередная проклятая техника, а нечто иное — технология Калопа.
Он вспомнил, что среди наград за нынешнее анатомическое задание значилась «1 медицинская техника». Возможно, речь именно о чём-то таком.
Интересно, есть ли среди членов Фонда Города Заката люди из мира чужого письма?..
Дверь открылась не только для ножа. Пинцет тоже стал ощущаться иначе.
Держа маленький инструмент, Гу Цзюнь словно зажимал в его губках кусок тьмы.
Квадратный костный лоскут был неизвестно какой плотности — безумно твёрдый и при этом тяжёлый. Хотя по контуру он уже отделился, снизу всё ещё цеплялся за неизвестные мягкие ткани. Обычным пинцетом его не удалось бы поднять.
Именно это сейчас озадачивало Ван Жосян и остальных.
Кость внутри полая? Как череп?
Если бы она представляла собой сплошной массив, нескольких пропилов по поверхности было бы недостаточно, чтобы снять отдельный лоскут.
Чик.
Пинцет медленно приподнял квадрат. Между ним и глубиной появилась узкая щель, а следом потянулась чёрная плёнка, похожая на оболочку.
Взгляды вокруг изменились.
Внутри действительно была полость. Под костью лежали мягкие ткани.
Для стопы это было совершенно новое устройство.
— Ух, какая вонища… — Джили тут же зажал нос обеими лапами. Остальные зуги тоже зашатались от запаха.
После снятия лоскута слово «вонь» уже ничего не описывало. На фоне нынешнего смрада прежний запах казался почти ароматом.
Синестезия могла ежедневно кормить У Шиюй воображаемыми деликатесами, а могла в момент, когда хотелось вовсе лишиться носа, заставить почувствовать, будто носами заросло всё лицо. Двух рук, чтобы зажать их, уже не хватит — проще головой о стену.
— Полость стопы, — негромко сказал Гу Цзюнь и тут же дал название открывшейся структуре. — А это — твёрдая оболочка стопы.
Очевидно, он ориентировался на черепную полость и твёрдую мозговую оболочку. Анатомы вроде бы не находили формального повода спорить, но всё равно ощущали что-то странное.
Гу Цзюнь внезапно придумал слишком приличные названия. Вот это действительно настораживало.
Никто вокруг не знал, что перед его глазами уже мелькали обрывки видения. Он почти видел перед собой мозг.
Неужели мозговая структура детёныша Чёрного Козла находится не в огромном мясистом туловище, а внутри копыта?
Правой рукой он провёл ножом и отделил костный лоскут от твёрдой оболочки стопы.
Гу Цзюнь осмотрел снятый фрагмент. Нижняя поверхность была залита чёрной жидкостью, ничего заметного не видно. Он отложил лоскут и аккуратно полностью рассёк оболочку.
Ощущение видения становилось всё сильнее.
Одновременно он заметил изменения в системе: выполнение задания резко прыгнуло с 0,51% до 1,51%, а «Анатомия» сразу получила ещё 500 опыта.
Полость стопы явно была одним из ключевых отделов организма.
Как только оболочка раскрылась, Ван Жосян, дядя Дань и остальные увидели находившуюся под ней странность.
Там копошились одна за другой структуры, похожие на кишки. То ли щупальца, то ли крупные вьюны — они извивались в глубине и отливали неестественным блеском.
Отверстие пять на пять сантиметров было слишком маленьким, чтобы увидеть всё целиком. Нельзя было понять и назначение трубок: сосуды это, нервы, кишечник или отдельный замкнутый орган полости стопы. Возможно, они соединялись с другими отделами стопы, а может, уходили через голень и колено вплоть до бедренной части.
— Анатомические ножницы! — потребовал Гу Цзюнь.
Что бы это ни было, возможно, именно здесь скрывался тот самый «орган регенерации в кости».
Если перерезать и уничтожить его, жидкостное превращение ноги может прекратиться.
Дядя Дань выступил ассистентом, достал из набора анатомические ножницы Калопа и передал их Гу Цзюню. В его собственной руке они не давали вообще никакого отклика.
У Гу Цзюня всё было иначе.
Он уверенно завёл ножницы в полость.
Щёлк. Щёлк.
Трубки оказались не твёрдыми и не особенно прочными. Стоило одну перерезать, как оба конца мгновенно сокращались в противоположные стороны.
По ощущению это напоминало перерезание пуповины новорождённого.
И Гу Цзюнь словно услышал детский плач.
Он знал: раньше в горах Дэн Симэй уже ощущала, что детёныш Чёрного Козла появляется только там, где существует поклонение Шуб-Ниггурат.
Время появления нынешней твари, вероятно, совпадало с рождением первого аномального младенца в мире.
Щёлк!
Гу Цзюнь с силой перерезал ещё одну трубку.
Голову пронзила боль, и перед глазами на миг возникла невозможная картина.
Где-то в непонятном пространстве-времени от огромного чёрного мясистого шара тянулись бесчисленные структуры — не то щупальца, не то пуповины. Они соединялись с младенцами. Тёмно-зелёная жидкость шла по этим трубкам в детские тела, циркулировала по сосудам, бурлила в сердцах…
Это была не пуповина между ребёнком и родной матерью.
Это была связь ребёнка с другой «матерью» — Чёрным Козлом Лесов.
Питание. Загрязнение. Изменение.
— Детёныш Чёрного Козла и аномальные младенцы… — хрипло произнёс Гу Цзюнь. Давняя догадка обрела пугающую плотность. — Чем больше аномальных детей, тем сильнее растёт детёныш. Чем сильнее детёныш — тем больше появляется аномальных детей… Тысячи потомков, питающих силу…
В этот момент Сяо Хуэйвэнь и другие анатомы на экране тихо вскрикнули. Ван Жосян видела всё ещё яснее.
Из полости стопы хлынула тёмно-зелёная жидкость, залив и целые, и уже перерезанные трубки, прорезанную оболочку и отверстие в кости.
А из повреждённых концов органов начали быстро расти тончайшие, почти нитяные канальцы.
Ткани пытались восстановить исходную форму.
Гу Цзюня прошиб холодный пот.
В голову пришла новая догадка.
Если не уничтожить этот регенерационный орган полностью за определённое время, он будет бесконечно восстанавливаться — и снова запускать регенерацию.