Анатомический нож Калопа был лишь чуть длиннее самого обычного скальпеля №23. Форма — немного мягче и изящнее, на конце рукояти — тонкий красивый узор и один знак чужого письма: «Калоп». Но конструкция и общий силуэт почти те же.
Из чего он сделан, до сих пор оставалось загадкой. Исследования не смогли установить и технологию изготовления.
За всё это время и сам Гу Цзюнь, и специалисты Управления проводили с ножом множество опытов. Результат был один: у небольшой части людей с высокой чувствительностью при использовании возникал эффект, похожий на усиление психической силы магическим предметом. В анатомии это проявлялось как необычайное удобство и точность. Других чудесных свойств не находили.
И дядя Дань с Ван Жосян здесь, и Сяо Хуэйвэнь с анатомами на экране прекрасно это знали.
Поэтому, увидев, как Гу Цзюнь подносит маленький нож к кости, которую только что не взяла мощная электропила, Сяо Хуэйвэнь невольно подумал: парень не выдержал? Решил выместить злость на образце?
— Лучше всё-таки попробовать глубокую заморозку! — торопливо сказал он. Очень не хотелось смотреть, как уникальный образец превращается в лужу. — Даже если жидкость переохлаждается, низкая температура хотя бы замедлит клеточную активность. Выиграем время и подумаем.
Предложение было разумным. Другие эксперты поддержали: не работает −20 °C — попробовать −50 °C.
Сначала сохранить образец. Даже если сейчас его нельзя вскрыть, можно продолжить исследование визуализирующими методами и всё равно узнать многое.
А Гу Цзюнь выглядел так, словно ребёнку не хватило денег на любимую игрушку, но уходить из магазина он отказался и теперь сидит на полу в знак протеста. Он лёгкими движениями примерял лезвие к чёрной кости — не вонзал, но и отходить не собирался.
Ван Жосян, которая первой предложила заморозку, посмотрела на него и всё-таки спросила:
— Гу Цзюнь?
Она чувствовала: всё не так просто. После определённого дня в прошлом она больше никогда не позволяла себе недооценивать этого «богача Цзюня».
— Подождите. Пусть делает, — остановила остальных У Шиюй.
Она лучше всех ощущала его нынешнюю предельную концентрацию. Под чужими взглядами развела руками:
— Не знаю, что он задумал, но ощущение такое, будто тут реально есть шанс.
Дядя Дань всё-таки служил в Отделе заклинаний и многое повидал. После её слов он тоже заметил состояние Гу Цзюня.
Такая концентрация обычно что-то означала.
— Я просто боюсь, что ещё немного — и всё растворится, — всё равно нервничал Сяо Хуэйвэнь. Электропила не оставила следа. Что сделает анатомический нож? Тут впору знать какое-нибудь боевое искусство вроде Алмазного пальца.
Он не успел договорить.
Правая рука Гу Цзюня внезапно метнулась вперёд.
Остриё анатомического ножа ударило в чёрную поверхность.
Чик.
Когда остальные успели сфокусировать взгляд, кончик ножа уже исчез внутри кости. Туда вошла почти половина лезвия — будто перед ним была не сверхпрочная кость, а обычная мягкая ткань, хотя мощная электропила секунду назад не смогла сделать даже царапины.
— Это… — Сяо Хуэйвэнь застыл с открытым ртом.
Неужели Гу Цзюнь до этого специально не давал пиле коснуться кости? Но искры-то они видели. Решил разыграть его через экран?
В отсеке на секунду стало тихо.
У Ван Жосян тоже расширились глаза.
У Шиюй была права — шанс действительно оказался реальным.
Сам Гу Цзюнь, напротив, выглядел совершенно спокойным. Дыхание ровное, лицо расслаблено. Он медленно повёл рукой, расширяя разрез. Линия лезвия оставалась одновременно прочной и лёгкой, красивой — словно нож шёл через кусок тофу.
— О, тогда всё хорошо. Теперь вы в безопасности, — сказала У Шиюй зугам.
Она попыталась посмотреть назад, но защитный костюм мешал, поэтому просто повернулась. Зуги, облепившие её спину, сразу оказались той стороной к Гу Цзюню.
В безопасности?!
На поверхности пальцевой кости уже появилась щель длиной около пяти сантиметров. Внутри — другая чернота, будто чем-то отличавшаяся от наружной.
Гу Цзюнь повёл лезвие по дуге и вырезал квадрат примерно пять на пять сантиметров — почти как костный лоскут при трепанации черепа.
Сяо Хуэйвэнь всё это время буквально сидел с остановившимся сердцем и невольно задержал дыхание. Даже через экран боялся помешать движению руки.
Что это за заклятие?
Но Ван Жосян, дядя Дань и другие сотрудники Отдела заклинаний не почувствовали никакого энергетического всплеска. Гу Цзюнь ничего не произносил. На заклятие не похоже.
— Нож… — первой поняла Ван Жосян. — Анатомический нож Калопа.
В этом отсеке только двое могли нормально им пользоваться: Гу Цзюнь и сама Ван Жосян.
Её «чувство инструмента» было значительно слабее, чем у Гу Цзюня, но не таким бесполезным, как у дяди Даня. Чем сильнее становилась её психика, чем больше аномального она переживала, тем лучше ощущался нож.
Последний раз она работала им совсем недавно: Ван Жосян входила в команду, помогавшую Гу Цзюню развивать «Анатомию». Пока он отдыхал между вскрытиями, нож отдавали ей, чтобы практиковалась.
Поэтому сейчас она быстро уловила суть.
Не заклятие.
Техника.
Техника ножа.
Раньше Гу Цзюнь и сам не понимал тайны инструментов Калопа. У него были анатомические ножи, ножницы, молоток и другие предметы, но использовал он их почти как обычные. Иначе просто не умел. Разве что анатомическим молотком иногда спину разминал — очень удобно.
Поэтому все постепенно решили, что инструменты мира чужого письма в целом ничем особенным не являются.
Но теперь, похоже, Гу Цзюнь внезапно нашёл правильное направление.
И не только это.
Внутри Ван Жосян поднялась горячая волна возбуждения. Она уже слышала об Академии Калопа. Происходящее на её глазах подтверждало давнюю догадку: врачи Калопа были не просто врачами, владеющими заклятиями. Они могли применять сверхъестественные техники и силы непосредственно в медицине.
Пусть даже мир чужого письма в конце концов погиб — для нынешней Земли это наследие могло оказаться бесценным.
Пока остальные ещё пытались понять, чему она так взволновалась, Гу Цзюнь закончил вырезать костный лоскут.
Один и тот же нож — и кость режется легче кожи?
Ответы потом.
Сейчас все смотрели не отрываясь. Даже перепуганные и любопытные зуги выглядывали из-за У Шиюй.
Гу Цзюнь левой рукой достал из набора анатомический пинцет Калопа, ухватил край чёрного квадрата и начал медленно приподнимать костный лоскут.