Чтобы не мешать восприятию Гу Цзюня, остальные остались у каменных ступеней. К горному ручью он подошёл один.
Странный валун у воды был достаточно широк, чтобы на нём мог усесться взрослый мужчина, но его поверхность усеивали острые выступы. Именно эти выступы стали причиной гибели двух мужчин.
На камне рос мох. Следователи уже брали с него образцы: кроме ДНК жертв, там обнаружились компоненты, похожие на ткани ноги младенца Чёрного Козла. Поэтому пока никто не знал, появлялся ли здесь сам младенец Чёрного Козла.
Теперь, глядя на валун, Гу Цзюнь снова ощутил смутный приступ видения. В ушах будто отдалённо прозвучали мучительные крики и испуганный плач.
Ещё в первый раз, когда он пришёл сюда, его накрыло смешанным, многослойным страданием. Казалось, в воздухе до сих пор держался запах крови, оставшийся с того дня.
Сейчас кровавый след уже выветрился, но боль осталась.
И исходила она не только от жертв и убийцы. Было здесь и что-то ещё… какая-то сила, источник которой он никак не мог определить. Сила боли…
Гу Цзюнь потёр слегка ноющий лоб и медленно перевёл взгляд на осенний лес по другую сторону ручья.
Всю эту местность, как и всю гору Шидун, уже прочесали ковром. Он лично побывал и у самой известной местной достопримечательности — Каменной пещеры. Это был естественный грот почти у самой вершины; если пройти его до конца, можно было выйти к обрыву и увидеть величественную панораму гор. Отсюда и название горы.
Хотя пещера казалась самым подозрительным местом, там Гу Цзюнь ничего особенного не почувствовал — только холодный горный ветер.
И в том лесу впереди он тоже уже бродил. Временами появлялось странное ощущение, но каждый раз в итоге казалось, что он просто накручивает себя.
И всё же… это место, вся эта окрестность, словно звала его.
За анатомическое задание ему всё ещё полагалась одна «неизвестная» награда. Гу Цзюнь не то чтобы не хотел её получить, но система предупреждала: в последнее время его тело испытало уже достаточно сильных потрясений, и ему требовалось время на восстановление. До окончания срока получения награды оставалось семьдесят один час:
71:12:35.
Возможно, награда чем-нибудь помогла бы, но пока лучше было ещё раз попытаться найти ответ самостоятельно.
— Чего же не хватает?
Размышляя, Гу Цзюнь снова посмотрел на валун в ручье. Потом наклонился и прижал к камню правую руку в перчатке.
Странное ощущение тут же усилилось. Так происходило всякий раз — и всякий раз его всё равно не хватало, чтобы прорвать невидимую преграду.
Но теперь у него внезапно появилась новая мысль.
А что, если дело не в камне?
Что, если ключ — в самой руке?
Гу Цзюнь поднял правую руку и внимательно её осмотрел. Белая стерильная перчатка плотно облегала кисть; к ней прилипли мелкие крошки мха.
Он вновь вспомнил ощущения, которые вызывала фотография Тань Цзиньмина.
Правая рука медленно несколько раз сжалась и разжалась, затем поднялась к его шее и остановилась.
Почему мышцы сами хотят схватить его за горло?
Тань Цзиньмин изо всех сил душил себя.
Та рука — залитая кровью рука — была и той самой рукой, которой он убил четырёх человек.
Правой рукой.
Прижимал их к этому валуну и бил о камень…
Поднимал камень и с силой обрушивал его на затылки женщин…
Гу Цзюнь нахмурился. Левой рукой он стянул с правой стерильную перчатку, и кожа сразу соприкоснулась с воздухом, в котором будто ещё сохранялся запах крови.
Он очистил разум, позволив всему идти естественно.
По идее мышцы правой руки должны были расслабиться, а вены на тыльной стороне кисти — спокойно скрыться под кожей.
Но произошло обратное.
Правую руку словно стягивали невидимые путы из самого воздуха, затягиваясь всё сильнее.
Извитые вены быстро налились кровью и резко вздулись, как если бы на запястье затянули жгут. Они слегка пульсировали.
Гу Цзюнь невольно глубоко вдохнул.
Теперь неизвестная сила боли ощущалась отчётливее.
Она собиралась именно в этой руке.
Горный ветер пронёсся над ручьём, осенние листья закружились в воздухе.
Правая рука Гу Цзюня дрожала всё сильнее, будто постепенно выходя из-под контроля, и медленно тянулась к его шее.
На миг взгляд затуманился, и ему почудилось, будто в набухших венах течёт не кровь, а чёрная слизь.
Те самые околоплодные воды.
Та самая регенерационная жидкость младенца Чёрного Козла.
«Рука. Всё дело в руке…»
Гу Цзюнь повторил это про себя.
Он ещё не понимал, что именно означает происходящее, но внезапно вспомнил: во всех аномальных убийствах, совершённых в Дунчжоу до сих пор, подозреваемые действовали правой рукой.
Правой держали оружие.
Правой душили.
Правой били кулаком.
Следственная группа уже обращала на это внимание, но не смогла найти точку прорыва.
Возможно, потому, что все — включая самого Гу Цзюня — сосредоточились на предположении, будто тёмная сила разъедает сознание подозреваемых.
Если во время преступления человек терял рассудок, попадал под влияние тёмной силы и полностью ею контролировался, то какая разница, чем он действовал — левой рукой, правой или ногами?
Но если…
Если подозреваемые не теряли рассудок?
Или теряли не полностью?
Если их сознание лишь сбивали с толку, но у них всё ещё оставалась воля, возможность сопротивляться и шанс победить — как у доктора Чэнь Мяоцзюань и остальных?
А правая рука при этом уже полностью выходила из-под контроля.
Кожа.
Сосуды.
Нервы.
Мышцы.
Кости.
Всё двигалось само по себе.
Правая рука Гу Цзюня уже оказалась у самой шеи и вот-вот должна была резко сомкнуться на горле.
Но раздался тихий треск.
Он успел сжать пальцы раньше и превратил кисть в крепко стиснутый кулак.
Он мог подавить это странное воздействие — и потому, что его психическая сила отличалась от обычной, и потому, что его рука была Твёрдой рукой.
Без Твёрдой руки даже при мощной психике сопротивление, возможно, оказалось бы мучительно трудным.
Сжав кулак, Гу Цзюнь огляделся.
Вода по-прежнему журчала по камням.
Холодный ветер шумел в лесу.
И в этом горном гуле словно прятались слова, доносившиеся из бесконечной дали.
«Здравствуй… рука твоя, давно ли ты держала скальпель?.. Ты ещё умеешь оперировать?.. Хочешь снова взять скальпель?..»
Кто?
Гу Цзюнь вглядывался в пустынные горы вокруг. Ни единого странного силуэта.
Он не мог понять, действительно ли слышит голос — или подсознание само создаёт слова, которые ему хочется услышать.
«Положительный отбор… хочешь взять скальпель?.. У тебя ещё будет возможность. Много возможностей…»
«Твоя рука — это же рука Лэндона. Нельзя просто так… дать ей пропасть впустую… Если использовать её только для вскрытий — разве это не грех?..»
«Отрицательный отбор?»
Гу Цзюню стало ещё холоднее.
Теперь он всё больше склонялся к тому, что голос реален.
И что говорил с ним именно тот самый источник отрицательного отбора.
Он произнёс «рука Лэндона».
Значит, мог знать о происхождении Гу Цзюня.
Знать об Академии Калопа, о Лэндоне и обо всём остальном.
Возможно, между ними действительно существовала связь.
«Обещаю тебе: возможностей будет много. Очень много…»
«Твёрдая рука ведь создана для операций…»
Внезапно крепко сжатая правая кисть Гу Цзюня сама разжалась.
Он едва удержал её от рывка к горлу.
Пальцы дрожали без остановки.