Эта катастрофа была связана с цивилизацией чужих письмен.
Но как именно?
Гу Цзюнь сидел на скамье в коридоре, снова и снова прокручивая увиденное и пытаясь разобраться в спутанных мыслях.
Уверенно можно было сказать только одно.
Некоторые люди чужих письмен выбрали путь, отличный от последователей Общества «Лайшэн». Они не стали вероотступниками и не перешли на сторону Дитя Рока, а начали поклоняться «истинной Богине Жизни» — Чёрному Козлу Лесов.
Богиня Жизни — это Шуб-Ниггурат.
Шуб-Ниггурат — это Богиня Жизни.
Правда ли?
Гу Цзюнь молчал.
Он давно знал, что даже врачам Калопа приходилось «жертвовать», чтобы пользоваться силой Богини Жизни.
Они жертвовали собой ради спасения людей и мира — за это их и почитали.
Он давно понимал, что сила Богини Жизни вовсе не была чистым светом.
Но… неужели она была просто очищенной версией Чёрного Козла Лесов?
Именно такое ощущение осталось от песни в видении.
Люди в чёрном считали, что врачи Калопа изменили облик Богини Жизни. Тогда вера обычного народа, сколько бы она ни распространялась, не подпитывала тёмную силу и не несла губительных последствий.
А внутри самой Академии врачи различными способами очищали и контролировали эту силу, используя её в управляемой форме.
Возможно, эту тайну знали лишь на самом верхнем уровне.
А может, она была настолько древней, что о ней не подозревали даже некоторые ключевые фигуры Академии.
Кровохаркательная болезнь.
Мертвокожие.
Гу Цзюнь закрыл глаза и медленно выдохнул.
Две тени, которые казались давно ушедшими, снова поднялись из прошлого.
В мире Небесной Тайны мертвокожие впервые появились тоже в лесах к югу от Дунчжоу. Там находился предполагаемый баньяновый проход, который к моменту обнаружения уже разрушился.
Тогда считалось, что Общество «Лайшэн» призвало мертвокожих из мира чужих письмен, но те были слабыми, почти неразумными — словно ухудшенная версия настоящего вида.
После этого мертвокожие исчезли.
Появились внезапно и так же внезапно пропали.
А теперь в тех же южных лесах Дунчжоу объявился детёныш Чёрного Козла.
«Мертвокожие… тоже раса, поклоняющаяся Чёрному Козлу Лесов?»
Ответа у Гу Цзюня не было.
О происхождении мертвокожих в мире чужих письмен он располагал лишь тем видением из Дома Кошмаров, которое показывал господин Гард — и неизвестно, насколько тому вообще можно доверять. Казалось, организация Гарда была связана с гулями и каким-то образом создавала мертвокожих…
Создавала.
Но как?
Гули когда-то были людьми.
Глубоководные тоже происходили от людей.
Могли ли мертвокожие быть преобразованными людьми чужих письмен?..
Мутация. Эволюция. Редактирование генов. Генетически отредактированные младенцы. Создание…
Мысли вихрем крутились в голове. Гу Цзюнь пока не видел общей картины.
Он поднялся и снова посмотрел через стекло на палату с аномальными младенцами. Рядом стояли У Шиюй, Юй Чи, Фэн Пэйцянь и остальные.
— Капитан Гу, есть идеи? — Юй Чи понимал, что мешать размышлениям не стоит, но всё же не выдержал.
— Капитан Юй, вы говорили, что разделённый крест может быть символом, — произнёс Гу Цзюнь. — Не только четырёх миров. Возможно, земных миров гораздо больше. Фонд Города Заката, в общем, тоже это подтверждает. Я думаю… а мир чужих письмен не может быть ещё одним земным миром?
Юй Чи и Фэн Пэйцянь раньше почти ничего о мире чужих письмен не знали. Но после создания Главного управления Тяньсюань и группы «Тяньсюань» получили доступ к части материалов.
— Ещё одна Земля? — Юй Чи мгновенно оживился.
Вообще-то эту версию выдвигали и раньше.
В каком измерении находится мир чужих письмен? На какой планете?
В своё время Управление Небесной Тайны провело множество исследований. Данные, собранные в пространстве высокой стены, показывали: гравитация, состав атмосферы и другие условия там очень похожи на земные.
Возможно, именно из-за похожей среды жизнь пришла к похожим результатам эволюции.
Гу Цзюнь знал: люди чужих письмен тоже дышат кислородом, рождают живых детей, кормят их молоком. Лекарства для Homo sapiens действуют на них напрямую. Физиологическое строение почти не отличается.
Различия в основном касались черт лица и телосложения.
Но это было не расстояние между человеком и шимпанзе.
Пожалуй, внешние различия были не больше, чем между восточноазиатом, белым и чернокожим человеком. Органы те же — лишь линии чуть более вытянутые.
— А если различие между нами и людьми чужих письмен определилось исходом конкуренции древних человеческих видов? — Юй Чи говорил всё быстрее, глядя на проблему глазами археолога. — Что, если победил бы не Homo sapiens? Если неандертальцы? Или вообще третий вид? В истории бесконечно много развилок. Что, если первые сапиенсы, вышедшие из Африки, выбрали смертельный путь или встретили по дороге стаю хищников и погибли все до одного?..
Слушая его, Гу Цзюнь вспомнил строку старой системы: «человек: Homo sapiens».
Значит, человек может быть и другим человеком.
Например, человеком чужих письмен.
Если их мир — ещё одна Земля, где путь человечества разошёлся ещё в глубокой древности…
Гу Цзюню становилось всё тревожнее.
Не оказались ли теперь миры Небесной Тайны и Тайн уже внутри сферы влияния Чёрного Козла Лесов?
Ведь именно выбрав Шуб-Ниггурат, они сумели вытеснить Ньярлатхотепа…
А в мире чужих письмен — Богиня Жизни или истинная Богиня Жизни, врачи Калопа, последователи Чёрного Козла, мертвокожие — всё снова упиралось в Шуб-Ниггурат.
Получалось, и тот мир тоже находился в сфере влияния Чёрного Козла Лесов.
Между миром Небесной Тайны и миром чужих письмен давно существовали связи через Общество «Лайшэн» и Дитя Рока.
А теперь свойства самого мира Небесной Тайны изменились…
Может, от этого связь стала сильнее?
Неужели какие-то жизни из прошлого мира чужих письмен начали проецироваться сюда через аномальных младенцев?
Происходит ли это само собой?
Или кто-то стоит за всем этим? Призывает их?
Гу Цзюнь нахмурился и снова посмотрел на мальчика «отрицательного отбора».
Может ли каждый новый такой ребёнок всё сильнее связывать два мира?
А тот мир уже уничтожен.
Мир, которым правили последователи Чёрного Козла Лесов.
В коридоре раздался новый хор младенческого плача и прервал размышления.
Привезли очередную группу из восемнадцати аномальных младенцев из разных больниц Дунчжоу. Каждый лежал в отдельном кувезе, рядом шли медицинские работники. Для удобства распознавания на кувезах были отметки: три — «положительный отбор», пять — «отрицательный», десять — «ничья».
Гу Цзюнь с Юй Чи подошли ближе.
Ещё до того, как они дошли до детей, знакомое ощущение вернулось.
Взгляд Гу Цзюня остановился на пяти кувезах «отрицательного отбора».
Двое младенцев внутри вызывали то же чувство.
Теперь таких было трое.
И все трое — «отрицательный отбор».