Взгляд Эгенира прямо говорил:
«Хватит подсовывать мне всякую мерзость с мужиком, которого наряжают женщиной».
Перед зрителями стоял взрослый Чоэгэнир.
Два здоровенных кулака, с которыми даже опытный уличный боец не захотел бы встречаться.
Огромное тело в чёрном костюме — настоящий образ «Вот он, Герой!»
Мышцы выпирали из-под ткани.
На бедре висел меч, и казалось, что стоит Эгениру вытащить его один раз — и он расколет гору.
Конечно, людям, которым нравился именно такой образ, тоже хватало.
Но большинство всё равно вздыхало:
— Милый вариант был лучше.
— Э-э-эх.
— Тогда сами сначала наденьте платье горничной.
Шелтон немедленно ответил:
— Вот это уже перебор...
А люди рядом, представив Шелтона в таком костюме, дружно издали звук умирающего желудка.
— Ах вы, психи. Значит, мне можно, а вам нельзя?
— Ну внешность-то разная.
— Какая разница, как я выгляжу? Я просто не хочу.
Офицеры, которые вчера охраняли Шогэнира-горничную, откровенно жаловались, что потеряли любимый образ.
Турнир постепенно утратил вчерашнее безумие.
Спортсмены будто сами решили: «Ладно, просто подерёмся» — и снова нормально взялись за оружие.
— Посмотрите. У всех вообще мотивация пропала.
— Турнир и не создавался специально для того, чтобы заставлять людей драться насмерть.
— А?
Турнир открылся.
А значит, в Дипломерси снова заработал огромный туристический поток.
Как и раньше, сюда стекались бродячие труппы, цирки, торговцы, ярмарочные лавки.
Семьи гуляли вместе, друзья собирались компаниями, знакомые встречались на улицах.
— Сам турнир не главное.
— А что тогда?..
Шелтон, как всегда, не понял.
Эгенир тяжело вздохнул и покачал головой.
— Один раз устроить сумасшедший аттракцион и привлечь внимание — нормально. Но делать так постоянно нельзя.
— Согласна.
Неожиданно поддержала Серил.
— А?
Она вдруг встала на сторону Эгенира?
— Туристический бизнес хуже работает, если у людей появляется ощущение, что одно и то же можно увидеть в любой момент. Лучше использовать такой образ как скрытую карту — например, когда репутация Академии или Дипломерси просядет.
— О!
Даже Шелтон наконец понял.
Хотя Эгенир вообще-то не говорил, что собирается повторять.
Если подумать, когда из-за войны с демонами репутация станет слишком мрачной или Дипломерси потеряет оживление, можно ненадолго вернуться в форму Шогэнира, надеть что-нибудь необычное и снова привлечь людей.
— Самое важное — редкость. Но образ при этом должен прочно остаться в памяти.
Ты в прошлой жизни продюсером была?
Серил продолжала без остановки.
— Магические снимки, сделанные вчера, я планирую распространить по Дипломерси и Академии.
Та самая Серил, которая раньше постоянно ныла, как ей лень работать секретарём, теперь была невероятно деятельной.
— Я... ничего такого не поручал, госпожа Серил.
— Я решила, что господин Эгенир как администратор всё равно пришёл бы к этому. А если руководитель ещё только обдумывает решение, помочь ему и начать подготовку заранее — тоже работа секретаря.
— ......
— Разве вы не хотели, чтобы Дипломерси снова ожил?
С каких пор Серил научилась так красиво говорить?
И...
— Осторожно! Не наклоняйте!
— Бумага ламинированная, не порвётся, но всё равно вешайте там, где люди не смогут трогать!
Рабочие переносили огромные портреты Шогэнира-горничной и развешивали их по всему Дипломерси словно священные реликвии.
— Эм...
Вот так выглядит желание умереть?
Глазами мастера меча Эгенир видел всё даже с высоты.
И куда ни посмотри — везде появлялись фотографии маленького Шогэнира.
Спящий среди цветов.
Стоящий на сцене.
Смущённый.
Раздражённый.
Весь город постепенно покрывался его лицом.
— Главное — редкость. А историю сделаем такую: внутри огромного тела запечатана вторая личность.
— Неплохо.
Шелтон — командир легиона, которому достаточно хорошо драться, — одобрительно кивнул.
— И подпишите, пожалуйста, разрешение на выпуск футболок и сувениров с магическими изображениями.
— Не хочу.
— Даже если не хотите, проект всё равно необходим. Вся прибыль пойдёт на усиление армии Эгенира и финансирование Академии.
Тон Серил ясно намекал:
«Ты Герой. Попробуй запретить деньги на войну».
— ......
Эгенир ничего не смог ответить на её слегка безумный деловой напор и всё-таки подписал.
Деньги же.
И почти сразу на ярмарочных улицах появились футболки, шапки, веера, плакаты, сувениры и даже дешёвые костюмы, похожие на вчерашнюю форму горничной.
— Можно поставить премиальную наценку. Вдвое выше обычной... нет, втрое.
И действительно: аристократы пачками скупали товары в духе «заткнись и возьми мои деньги».
«Я вообще-то хотел...»
Турнир должен был оживить Дипломерси.
Дать семьям повод выйти погулять.
Отпраздновать победу над демонами.
Поддержать пострадавших и ветеранов.
Оживление получилось.
Но...
— Коллекция!!! Вон там продают веер с Шогэниром!!!
— Покупай всё!!!
Какое-то совершенно безумное оживление.
Люди носились по лавкам куда активнее, чем смотрели сам турнир.
— Поэтому на финал вы снова выйдете в форме Шогэнира и в новом костюме?
— Нет.
— Можете и не выходить. Но тогда взгляните на график продаж.
Серил показала цифры.
Оборот уже достиг примерно половины месячной выручки торгового предприятия Эгенира и Бланки.
Конечно, чистая прибыль была ниже оборота, но Эгенир мгновенно пересчитал в голове.
«За один день они сделали примерно недельную маржу бизнеса Эгенир–Бланка?»
Глаза сами расширились.
— Если показываться постоянно, исчезнет ощущение тайны. Но если внезапно устраивать представления, поднимать настроение людям и одновременно забирать маржу...
Эгенир сглотнул.
— Подумайте. Сейчас всё и так работает, но денег может стать намного больше. И реклама идёт сама собой.
Не все, кто приезжает сюда, собираются вступать в армию.
Но правило торговли простое.
Сначала сделай так, чтобы порог не успевал остывать от ног покупателей.
У торговли, конечно, есть границы и репутация, но когда люди валят толпой, продавцы говорят одно:
— Хватит философствовать! Греби, пока течение несёт!
Серил смотрела на него так, будто говорила:
«Ты реально собираешься отказаться от этого? Серьёзно? Успех тебе не нужен?»
— Кххх...
Ирония была в том, что лучше всех Эгенира понимали не его женщины.
А Серил.
Другие анализировали вкусы Эгенира и то, что ему нравится.
Серил годами сидела рядом и помогала ему работать.
Она видела его задачи, цели, документы, планы и часто выполняла административную работу вместо него.
— Как и ожидалось.
Хорсе наблюдала со стороны.
Именно она заранее завербовала Серил.
— Я не тот человек, который способен сделать всё самостоятельно.
Хорсе трезво признавала собственные ограничения.
Одними силами женщин Эгенира удержать невозможно.
Почему?
«Потому что мы его женщины».
Есть две вещи: работа и личные желания.
Когда речь идёт о личном — «как ни просите, женскую одежду я носить не буду» — сломать это любовью невозможно.
Если начать требовать и принуждать, это уже будет не любовь, а просто боль.
«Поэтому...»
У мужчины есть две важные области.
Работа.
И любовь.
Если через любовь не получается, остаётся один путь.
«Работа».
То, что Эгенир считает своим долгом.
И нужен человек, который способен убедить его именно языком работы.
— Я не всесильна. Но умею ставить подходящих людей на подходящие места.
Подкрепление: Серил.
Именно поэтому Хорсе считалась лучшей принцессой королевского дома Сорде.
Она знала собственные возможности и умела убеждать, втягивать и использовать людей там, где они подходят лучше всего.
К тому же Серил сама была в восторге от маленького Эгенира в женском костюме.
Почти весь город уже кричал: «Верните Шогэнира-горничную!»
Для Хорсе доска была идеальной.
Оставалось только поменять мнение Эгенира.
— Страшная женщина...
Даже Элла вынуждена была признать силу её плана.
Подойти к Серил — ещё понятно.
Но затем Хорсе сделала больше.
— Это досье с анализом характера Эгенира. Выучите целиком.
После нового «совета женщин Эгенира» она распространила среди остальных собранные за годы материалы об Эгенире Талфоне.
Документы высшего уровня секретности, которые прежде держала только у себя.
Это не была доброта.
«Следуйте за мной».
Хорсе демонстрировала харизму уже не только перед Эгениром, но и перед другими женщинами.
Предлагала сотрудничество — и одновременно понемногу втягивала их в собственную структуру.
Сесилия и даже не самая тонкая Элла прекрасно понимали, что происходит.
Но...
— Похоже, выбора нет...
В медицинском лагере они не смогли убедить Эгенира.
Оставался человек, который наконец разобрал его до конца и нашёл рабочий рычаг.
— Кто не согласен со мной, может не читать.
Досье на Эгенира Талфона тянуло почти на научную работу.
С момента, когда женщина принимала эти материалы, она фактически передавала Хорсе ведущую роль в вопросах: как убеждать Эгенира и как направлять его к общим целям.
Сейчас цель была общей.
Но если однажды Хорсе захочет чего-то только для себя...
Или вступит в конфликт с другой женщиной...
Эта сила превратится в полноценный политический блок.
И прямо сейчас...
— Хорошо.
Спенни приняла серьёзное решение.
Женщина, которую Эгенир выбрал сам.
В нынешней жизни — первая среди его женщин.
Главная героиня и фактическая «первая жена» огромной фракции Спенни.
А Хорсе медленно вытаскивала меч уже против этого центра силы.
Но появлялись и новые взрослые игроки.
— Хм-м. Хорошо, попробуйте. Только не забывайте: все инвестиции в эти товары проходят через торговый дом Бланки. Принцесса Сорде.
Деньги, торговля, логистика.
Пиратский король Бланка управляла всем этим.
— Как наставница я должна вести ученика по правильному пути... но если это необходимо миру, разрешу.
Наставница Эгенира — Херина.
Пока эти две входили в игру, Хорсе уже заранее сделала первый ход и стала центром тройки взрослых женщин.
Серил почти полностью продавила Эгенира.
«Нам тоже надо что-то делать».
Эртина, достаточно умная, чтобы понять ситуацию, но слишком неопытная, пока пряталась за Эллой.
Сесилия скрипела зубами: кроме магической помощи, её реальные рычаги были ограничены.
Мелиха как будто вообще ни о чём не думала и просто разносила чай.
Женщины начали переглядываться и понемногу объединяться.
Что-то менялось.
Да, они всё ещё яндере.
Но теперь борьба людей правящего класса постепенно превращалась не в резню с мечами, а в политику.
— Ох.
И на этом собрание закончилось.
Эйсиль, которая после истории с Шогэниром снова носила повязку на глазу, наблюдала за всеми с непонятной улыбкой.