Хорсе всерьёз решила добиться беременности.
И именно эта решимость почему-то задела в Эгенире какой-то особенно примитивный нерв.
«Смотри внимательно. Вот она, точка, от которой у мужчины окончательно едет крыша».
Словно в голове собралась целая толпа внутренних советчиков.
Не просто удовольствие, а финал, который должен оставить настоящий результат.
Ребёнок.
Доказательство того, что Хорсе останется женщиной Эгенира, даже когда они будут далеко друг от друга.
«И вот именно тот момент, который кажется слишком грязным и животным, — самый важный!»
По крайней мере, так уверяла эта внутренняя толпа.
Или, может, это просто мана Эгенира внезапно обрела собственное мнение.
До сих пор вокруг него было немало женщин, которые без колебаний согласились бы на беременность, скажи он одно слово.
Но случай, когда сама необходимость наследника делала решение почти политически неизбежным, был первым.
Эгенир на миг снова задумался.
«А если я сейчас реально попаду в ловушку и меня за поводок утащат в королевский дом Сорде?»
От одной этой мысли его решимость дрогнула.
Хорсе тут же заметила колебание и не дала ему спокойно отступить.
— Ну же.♡
В её взгляде не было ни тени сомнения: она хотела ребёнка.
«Да чёрт с ним!!!»
Шогэнир включил режим «ничего не знаю» и перестал просчитывать двадцать последствий вперёд.
Сейчас оба хотели одного и того же.
И впервые именно это совпадение оказалось важнее самого физического действия.
— ФА-А-АТ!!!
Мана двух мастеров меча начала синхронизироваться.
Такое почти невозможно.
Мастер меча обычно доводит собственную волю до предела именно потому, что она отличается от чужой.
Даже если двое признают друг друга, их клинки всё равно сталкиваются, и в конце кто-то проигрывает, получает тяжёлую рану или умирает.
Но сейчас их цель совпала полностью.
Эгенир хотел оставить Хорсе наследника.
Хорсе хотела принять его и сохранить.
Никакой скрытой оговорки.
Никакой контрацепции в последний момент.
Никакой другой мысли.
Эта синхронизация напоминала связь маны Сесилии и Эртины — только куда глубже.
Их связь создавалась формулой седьмого круга и точнейшим контролем.
Здесь же два мастера меча добровольно вели ману к одной цели.
Эффект оказался настолько сильным, что лежавшие рядом Мятежный Серебряный меч и Мятежный демонический меч начали резонировать.
[Это что?!]
Серебряный меч буквально не верил собственным ощущениям.
Сильный фехтовальщик способен в момент абсолютной сосредоточенности вытянуть из себя всю ману и шагнуть выше обычного предела.
Но один мастер меча, полностью погружённый в инстинктивное желание, — уже редкость.
Два мастера меча, желающие совершенно одного и того же и притягивающие волю друг друга?
[Э-э?!]
Серебряный меч почувствовал, как из него насильно вытягивается сила.
То же происходило даже со спящим Мятежным демоническим мечом.
Мечи словно оказались втянуты в синхронизацию хозяев.
И воля двух фехтовальщиков ощущалась предельно ясно.
— Оставить ребёнка.
— Забеременеть.
Для мечника такое единство целей почти противоестественно.
Именно поэтому Мятежный Серебряный меч, веками ожидавший достойного владельца, просто потерял дар речи.
«Что это вообще за тренировка?»
Рост через секс?
Смешно даже формулировать.
Но по сути перед ним происходила та самая редчайшая удача, когда мастер одним скачком преодолевает целый пласт понимания.
Только обычно озарение приходит после столкновения клинков.
А эти двое получали его во время близости.
— Ку-ва-а-а...!
Из Эгенира поднялся гигантский образ.
За предыдущие годы его воля уже соприкасалась и смешивалась с маной многих женщин: драконом Эллы, чудовищем Хорсе, огненным гигантом Сесилии, китом Эртины и множеством других образов.
Теперь всё это переплеталось в нечто, чему Серебряный меч даже не мог подобрать форму.
[Что это вообще...]
Люди часто придают образ тому, чего боятся или чем восхищаются.
Для кого-то это тигр.
Для кого-то конь.
Для кого-то воспоминание из детства, которое осталось в душе и росло вместе с человеком.
Но Серебряный меч не мог понять, что именно в глубине Эгенира стало основой этой картины.
[У него... нет видимого предела?!]
Или предел просто настолько далеко, что даже она не способна его увидеть?
Нечто, рождённое из Эгенира, вобрало в себя красное чудовище Хорсе, а затем снова начало отдавать его ей уже усиленным.
— Фу-у-ух!!!!
Красный поток Хорсе смешался с силой Мятежного королевского меча.
Её мана и мана клинка начали становиться одним целым.
На доспехе появились золотые узоры, созвучные её глазам.
Раньше это была в основном чёрная броня Королевского меча.
Теперь она превратилась в гораздо более величественный наряд — настоящий доспех королевы.
— Флах!
За спиной раскрылся огромный красный плащ с золотым шитьём.
Образ Хорсе окончательно поднялся на новую ступень.
Получалось почти смешно: Эгенир инстинктивно «докачивал» женщину, которая собиралась родить его ребёнка.
[А!]
И Серебряный меч понял, ради чего вся эта перестройка происходила именно сейчас.
Не только ради самой беременности.
Чтобы Хорсе выдержала силу Эгенира и смогла принять всё, что он собирался ей отдать.
[Инстинктивно усиливает мать собственного ребёнка...]
Словно поднимает союзника за руку перед решающей битвой.
Святая сила вспыхнула в глазах Эгенира.
Он готовился впервые сознательно отказаться от всех способов предотвращения беременности.
Его прежние техники — правильный меч, убийственный меч, магический меч и остальные направления — словно собрались в один нелепый, но чудовищно мощный принцип.
— Секс-луч.
Название звучало по-идиотски.
Сила — совсем нет.
Это была кульминация всего его нынешнего пути: объединение воли, маны, святой силы и абсолютного намерения довести дело до результата.
— Готово.
Оба удержали одну и ту же мысль до самого конца.
— КВА-А-А-АТ!!!!!
Хорсе всем телом вцепилась в Эгенира, а их мана вспыхнула одновременно.
И Эгенир отчётливо почувствовал: на этот раз никакая защита не сработала, потому что он сам её не использовал.
Беременность стала практически неизбежной.