— КВА-А-АНГ!!!
Четырёхмечевой стиль Эллы столкнулся с потоками, идущими от пальцев Хорсе.
— ......
— ......
Они молчали.
Смотрели только на клинки друг друга и в глаза напротив.
Движение, дыхание, шаг.
Каждая мелочь была движением людей, которые слишком хорошо знают друг друга.
— Сжать!
Оставалось только крепче стиснуть оружие и идти вперёд.
Одна из них была чудовищно упрямой.
— Кх!
Сила Эллы давила на Хорсе.
Четыре удара подряд — меч, полный той несгибаемости, которая скорее сломается, чем склонится.
Другая была чудовищно властной.
— ГР-Р-Р-Р!!!
Красный поток начал накрывать всё тело Эллы.
Давление стало таким, что ей хотелось выплюнуть кровь прямо сейчас.
Долгое время четырёхмечевой стиль Эллы и красные потоки, рождавшиеся на левой руке Хорсе, теснили друг друга.
— Пак!
Преимущество было у Хорсе.
Красные потоки, которыми она победила Эйсиль, тянулись от её пальцев словно десятки нитей и постепенно прижимали Эллу.
Четыре линии мечей будто сражались с морем.
«Да».
Хорсе сильна.
Она думает, что уродлива, признаёт это — и всё равно продолжает строить себя дальше.
Элла понимала её сердце.
Прожив жизнь принцессой, всегда скрывая, что она женщина... Неужели всё это было только ради того, чтобы однажды заполучить Эгенира?
«Нет».
Она знала: если сама не станет человеком, способным гордо стоять на ногах, то не получит вообще ничего.
Поэтому Хорсе сама разрывала оболочку и поднималась, превращаясь в бабочку.
И потому Элла смотрела на неё прямо.
— Не проиграю.
Короткий ответ.
Этого было достаточно.
Элла тоже внимательно смотрела на её искусство меча.
«Да».
Стань ещё сильнее.
Хорсе словно отвечала подруге, которая будет делать то, чего сама она больше не сможет: оставаться рядом с Эгениром и защищать его.
— Сжать!
Элла стиснула четыре меча и свела свой четырёхмечевой стиль в единое целое.
Элла, владевшая пространством через множество клинков, свела всё к одной точке.
Хорсе же, начав с одной точки красной кровавой энергии, наоборот, разлила её по пространству, будто захватывая всё вокруг.
Два чудовища пожирали друг друга.
«Нет».
Так оценил Фейрит.
Они не пожирали.
Они признавали друг друга.
Клинками подтверждали путь, по которому другая сама не могла пройти, и выбор, которого нельзя было избежать.
— ФА-А-АТ!!!
На четырёхмечевой стиль Эллы откликнулся не Королевский, а Священный меч.
Священный меч в руке Хорсе мелко задрожал, словно сам становился сильнее под воздействием силы Эллы.
— Сжать!
А Королевский меч в руке Эллы откликнулся на амбицию Хорсе — желание властвовать над миром.
Красная кровавая энергия верного вассала отвечала золотому глазу, символизировавшему короля.
— КВА-А-А-АНГ!!!!
Меч Эллы, сведённый в одну точку, вырвался наружу в образе дракона.
Один дракон устремился против огромного чудовища, пытающегося пожрать сам космос.
Четыре меча.
Нет.
Когда-то всё началось с одного клинка, затем их стало два, четыре — а теперь четыре снова слились в один и расцвели техникой драконьего меча.
«Вот он, твой меч».
Огромное чудовище смотрело на дракона, который даже в самой невыгодной ситуации всё равно говорил: правильное остаётся правильным.
Хорсе вдруг показалось, что только она способна по-настоящему признать этот чистый, великолепный меч.
Элла же на миг подумала, каким был бы путь Хорсе, и с лёгкой завистью провела рукой по своим чёрным волосам.
«А если бы я...»
Мне нужно защищать Эгенира.
Значит, может, стоило стать такой же, как Хорсе?
Тем, кто пожирает всё вокруг.
Не человеком, который доказывает, что правильное правильно, а тем, рядом с кем всё становится правильным просто потому, что такова его воля?
Но Элла умела только упрямиться.
«Вот как».
Упрямая Элла в конце концов стала Героем и доказывала существование правильного пути.
«Да».
Амбициозная Хорсе в конце концов станет королевой и докажет миру, каким должен быть правитель.
— Королева и женщина-рыцарь.
Они восхищались тем, чем сами никогда не смогут стать.
Две изначально разные женщины смотрели друг на друга.
Рождённые чьими-то дочерьми — но идущие уже не как дочери, а как сами себя.
Можно было спокойно остаться цветками в оранжерее.
Но...
— Сжать!
Пути были разными, однако обе взялись за мечи, чтобы доказать себя.
— Без особенности.
Если бы Элла не стала Героем.
Если бы не встретила Эгенира.
Наверное, и сейчас она была бы человеком без единой особенности, который просто продолжает махать мечом.
Тем, кто даже глубокой ночью, когда все уже погасили свет, рубит до тех пор, пока ладони не начинают кровоточить.
— Принцесса.
Хорсе хотела стать королём.
Отец, измученный тревогами и вздохами.
Младшие братья и сёстры, которые не могли выбраться из-под давления.
Она читала книги, встречалась с людьми, надевала маски и тайком сжимала меч, пряча мозоли, которые ныли и наливались кровью, — лишь бы хоть немного противостоять вмешательству знати в политику.
«Да».
Когда монстр так изувечил ей запястье, что оно уже не могло нормально восстановиться, Хорсе всё равно не сдалась.
Услышав эту историю, Элла не могла её не признать.
«Ага».
Говорят, она тоже когда-то была человеком без особенности.
Пока другие шли, она почти ползла по жестокой дороге, лишь бы доказать одну-единственную вещь, которую считала правильной, — и в итоге поднялась примерно до одного уровня с Эллой.
— Поистине...
Фейрит не знал всех событий их жизни.
Но в этих мечах видел их горечь и те дороги, по которым они всё равно продолжали идти.
Были уродство и грязь.
Но скорбь внутри них стала корнями, затем листьями — и на этих ветвях наконец распустились цветы.
— Прекрасно...
Меч королевской крови дома Сорде расцвёл.
Фейрит сам не заметил, как по щеке скатилась слеза.
Несмотря на тяжёлое положение королевского дома Сорде, Хорсе гордо возвращалась, вернув себе прежнюю силу.
А Элла мечом отвечала подруге: «Не волнуйся».
В их полной выкладке Фейрит видел не жестокую драку фехтовальщиков, а нечто благородное.
— КВА-А-А-АНГ!!!!
Дракон и чудовище.
Разные существа — и именно поэтому они признавали друг друга.
Красное чудовище упорно пыталось пожрать дракона.
Дракон безжалостно вгрызался туда, где можно было перерезать жизненную жилу чудовища.
Но это не было чудовище.
И не дракон.
«Просто...»
Две девушки встретились как друзья и размахивали мечами.
.
— ......
— ......
Хорсе и Элла опустили оружие.
Обе были избиты, покрыты синяками и кровью.
Выглядели ужасно.
Но глаза всё ещё прямо смотрели друг на друга.
— Забирай.
Элла распустила четырёхмечевой стиль и протянула Хорсе Королевский меч.
— А если я возьму его и сразу ударю тебя?
Спросила Хорсе.
— Получу удар.
То есть она добровольно подставится.
— Ты сумасшедшая сука.
Хорсе рассердилась.
Но это была странно освежающая злость.
— Да.
Хорсе протянула ей Священный меч.
— Хороший был меч.
Голос звучал так, будто она возвращала вещь, которой больше никогда в жизни не воспользуется.
На душе стало легко.
Этого было достаточно.
Последний разговор с другом, которому не нужны ни жалобы, ни сожаления.
— Ещё подерёмся.
Элла сказала это Хорсе, уже поднимавшейся в карету.
Та сама не заметила, как обернулась.
— ......
Элла молча смотрела прямо на неё.
— Сумасшедшая сука.
— Принцесса.
Негромко произнёс Фейрит.
— Иногда... можно ответить честно.
Принцесса вся была в крови и синяках.
Она приоткрыла рот, но снова закрыла.
Однако, посмотрев на Эллу ещё раз — грязную, избитую, но по-прежнему прямо державшую голову, — всё-таки заговорила.
— В следующий раз...
Подул ветер.
Хорсе слегка прикусила нижнюю губу.
Карета уже начала трогаться, когда она качнула головой и закончила:
— Я победю.
— Нет.
Элла, цветок, распустившийся во всей своей гордой прямоте, ответила:
— Победю я.
Этого было достаточно.
Так чудовище и дракон закончили провожать друг друга.
Карета загрохотала колёсами.
Хорсе с удовлетворённым видом откинулась на сиденье.
— Больше никто не собирается вас провожать?
Спросил Фейрит.
— Только эта дура настолько не думает о своей репутации, чтобы прибежать сюда.
История с Рыцарями Железной Крови.
Слухи о нынешней интриге Хорсе.
С учётом всего этого...
«Да».
Теперь Хорсе сможет уехать тихо.
Элла осталась Эллой.
Но остальные не должны были поступать так же.
Именно такого прощания Хорсе и хотела.
«Я хотела, чтобы ты...»
Эгенир.
Я хотела, чтобы ты ничего не понял.
Чтобы не знал о моём замысле, пока не случится скандал.
Чтобы потом просто разозлился, не спрашивая, зачем я всё это устроила, и сказал мне...
[Не уезжай.]
Нет.
Она вовсе не хотела услышать эти слова.
Именно поэтому, когда он всё-таки сказал их, Хорсе пришлось с силой удерживать слёзы.
— Госпожа Хорсе.
Голос рыцаря Железной Крови вырвал её из мыслей.
— Что такое?
— Вам... лучше выйти и посмотреть.
— Что?
Хорсе выглянула из кареты.
— А...
Снаружи...
— И почему тебе вообще нравится такой вид?
Бурчал человек.
Человек, который скорее умрёт, чем добровольно сделает то, что действительно ненавидит.
[Иди нахуй и проваливай.]
Тот самый, кто когда-то материл её в лицо.
[То, что нравится тебе, я даже под страхом смерти делать не стану.]
Тот, кто до самого конца вырывался из её рук.
И именно поэтому она заинтересовалась им.
И полюбила.
И этот человек сейчас...
— Топ!
Хорсе сама не заметила, как выскочила из кареты.
— Ха-а... блядь...
Маленькое тело.
Круглое платье, которое она собиралась надеть на Шогэнира.
Но сейчас он не управлял им издали.
И не надел его ради какой-то выгоды.
— Ну.
Эгенир надел его ради неё.
— Это правда ты?
— Не похож?
Шогэнир протянул руку.
— Немного пройдёмся?
Хорсе улыбнулась.
— Хоть вечность. Ноги у меня на редкость крепкие.
Карета снова остановилась.
На этот раз ради короткого времени, которое они оба хотели сделать вечным.