— Унни, что нам делать?
Эртина смотрела на Эллу.
Бланка, Херина и главная фигура — Спенни.
До сих пор между этими тремя центрами силы сохранялось шаткое равновесие.
Но Хорсе начала его ломать.
Конечно, нельзя сказать, что она делает что-то неправильное.
Если женщины неизбежно соприкасаются интересами и конкурируют, борьба за свои области вполне естественна.
Но...
«Такой объём информации...»
Перед ними лежали материалы, которые Хорсе годами собирала об Эгенире.
Среднее время пробуждения.
Когда обычно ложится спать.
Предпочтения.
Объём еды.
Увлечения.
Привычки.
Всё было собрано, систематизировано и разложено с такой тщательностью, что за обычной одержимостью проглядывало нечто гораздо более страшное.
Хотя остальные женщины при желании тоже с радостью знали бы о нём столько же.
Именно поэтому Хорсе пугала ещё сильнее.
«Она добровольно отдаёт свою информацию».
То есть показывает:
«Это всего лишь мелочь».
Будто провоцирует: неужели вы думаете, что это все карты, которыми я располагаю?
А если человек способен позволить себе такую щедрость...
«Значит, скоро Хорсе будет способна контролировать больше, чем просто собственную фракцию».
Даже Бланка, Херина и Спенни, до сих пор державшиеся спокойно, не могли полностью игнорировать её движение.
Хотя... Спенни, наверное, всё-таки отдельный случай.
Ведь большинство прежних конфликтов внутри «совета Эгенира» гасились именно благодаря её способности удерживать центр.
«Если Хорсе займёт место Спенни...»
Тогда всё станет серьёзнее.
Спенни по характеру напоминала человека, который достиг внутреннего покоя.
Она редко взрывалась, принимала происходящее как течение и чаще поддерживала Эгенира из тыла — производством зелий, организацией, заботой — чем пыталась напрямую доминировать.
Именно поэтому граница между фракциями пока оставалась настолько тонкой и устойчивой.
«Но если прямой потомок дома Сорде, сама Хорсе, реально получит власть над этой системой...»
Плохо.
— Сесилия.
Элла обратилась к молча стоявшей рядом девушке.
— Говори.
Когда-то они обе конкурировали со Спенни.
Но их области почти не пересекались.
Одна действовала через меч и военную силу, другая — через магию.
Их доли не нужно было буквально отрывать друг у друга.
— Если говорить честно, у нас недостаточно политического влияния.
— ......
Сесилия это признавала.
Она уже управляла Башней молнии, но в реальной политике её всё ещё часто воспринимали скорее как лицо организации.
Как бы много она ни работала, отношение «Что маленькая волшебница вообще понимает?» никуда не исчезло полностью.
Конечно, с возрастом и военными заслугами её признавали всё больше.
Но Сесилия прекрасно понимала: не потому, что обладает той огромной харизмой, которая сама по себе заставляет людей становиться под её знамя.
«Отчасти это заслуга Эгенира».
Он выигрывает войны с демонами.
И активно ставит Сесилию в центр операций.
Именно поэтому она, наконец выходящая из тени Ред-Клиффа и строящая собственную силу, сейчас особенно болезненно ощущала пределы своих возможностей.
Вступить в прямую борьбу с Хорсе?
Даже если объединить Эллу и Эртинию, неизвестно, хватит ли.
— Нужно понять намерение Хорсе.
Слова Эллы звучали правильно.
Но как?
Говорят, у девятихвостой лисы девять хвостов потому, что за каждым скрывается новый ход.
Схватил один — а восемь оставшихся уже готовят следующую катастрофу.
Такой была Хорсе.
«Эгенир всё это понимает и всё равно оставляет её рядом».
А если война закончится?
Если после войны все скрытые карты Хорсе наконец окажутся на столе?
Смогут ли они тогда удержаться рядом с Эгениром?
Вечно жить в Академии никто не будет.
— Думаю, придётся привлечь Эйсиль как союзника.
Если уж медицинский лагерь провалился, хотя бы его «проигравшие» должны сформировать союз.
— А если именно этого Хорсе и добивается?
— ......
Если она ждёт, когда они сами объединятся, совершат ошибку и попадут Эгениру на глаза?
Если именно это и есть ловушка?
— По-моему...
Элла наконец полностью доверилась мечницкому чутью.
— Хорсе анализировала не только Эгенира.
Сесилия уже хотела огрызнуться, но замолчала.
Да.
Можно списать огромный архив на одержимость Эгениром.
Но чтобы настолько открыто выставить ход против всех женщин сразу?
«Значит, она могла анализировать и нас».
— Тогда тем более нельзя идти к Эйсиль. Это всё равно что, охотясь на тигра, самому привести льва.
— Сесилия, посмотри точно на поле.
Элла ненадолго оглянулась на Эртинию, нервно сглотнувшую позади, и продолжила:
— Мы уже окружены врагами со всех сторон. Мы не «приведём» Эйсиль. Она уже на доске.
— ......
Дело не в том, что они избегали её из-за Святого королевства.
И не в том, что она святая.
Просто...
«Эйсиль».
В некотором смысле она могла оказаться человеком ещё страшнее Хорсе.
Обычно спокойно занимается проповедями, будто вообще не участвует в борьбе.
Но она — святая.
И не просто святая, а человек, который стоял рядом с предыдущей святой, когда та вырезала прежние властные структуры Святого королевства и захватила управление.
Политический лев.
— Она наверняка оценила способности Хорсе даже раньше и точнее меня.
Тревога в глазах женщин стала глубже.
Это не война.
Здесь нельзя просто убить соперника, поднять армию или раздавить врага силой.
Это поле интриг, давления, слухов, речей и влияния.
«А если кто-то планирует понемногу вытеснить нас от Эгенира — так, чтобы мы даже не заметили?»
Кто враг?
Кто союзник?
Поэтому Сесилия, Элла и Эртина — все трое слабее именно в такой войне — естественным образом сколотили маленький тройственный союз.
— Похоже, Эгенир специально включил в окружение женщину по имени Мелиха.
— О чём ты?
— В материалах Хорсе сказано, что она особенно сильна в проникновении и скрытности.
То есть Элла уже успела прочитать нужные разделы быстрее Сесилии.
— И?
— Она разносит чай. Но при этом лучше всех слышит наши разговоры.
— ...Похоже, ты права.
Мелиха — уши Эгенира.
Человек, который слушает их интриги и передаёт хозяину.
Хорсе наверняка заранее понимала, что Элла придёт к этому выводу.
И остальные взрослые женщины тоже.
«Мы отстаём».
Это нужно признать.
— Тогда что делать?
— Думаю... следующий ход Хорсе — перетянуть Мелиху.
— На чём основано?
— Есть основание!
Вмешалась Эртина с крайне серьёзным лицом.
— Прошлый случай с костюмом горничной! Хорсе терпела все замечания Мелихи, хотя для неё это было унизительно!
— ?!..
Обе женщины замерли.
— Она постоянно спрашивала Мелиху, как должна вести себя хорошая горничная. Терпела унижение, продолжала тренироваться... и в конце концов добилась внимания оппы Эгенира.
Серьёзный факт.
— Специально?
Унижение.
Если это была игра?
Нет.
Стыд Хорсе явно был настоящим.
Но если выгода превышает унижение — всё меняется.
«Верно».
Элла сама знала, что Хорсе тренировалась отдельно.
Надевала костюм служанки и насильно заставляла себя произносить «хозяин».
А если это было не просто усилие ради удовольствия Эгенира?
— Поняла!..
Из всех женщин именно Хорсе теперь получила самое большое расположение Мелихи.
Сесилия прижалась к стене Сайлуса — той самой, которую Эгенир часто использовал, чтобы никто не услышал, — и начала собирать все факты в одну картину.
— Если... если предположить ещё кое-что.
— Говори.
— А что если Хорсе изначально планировала «Шогэнира в костюме горничной»?
Версия.
Звучит безумно.
Но...
— Если это Хорсе!
Возможно.
— Я собрала все основания. Когда Хорсе готовила себе костюм горничной и тренировалась... нет. Ещё раньше!
Комната Хорсе.
Там уже давно хранилось множество нарядов.
И почти все — для Шогэнира.
Когда-то во время их маленькой внутренней войны Спенни забрала Эгенира, а Хорсе попыталась привлечь Херину и похитить Шогэнира обратно.
Ещё до этого.
Одежда для маленького Эгенира лежала у неё очень давно.
— Помните, Хорсе сама предложила всем нам надеть костюмы горничных и так поддержать Эгенира?
— А!
— Мы решили, что ей просто неловко делать это одной. Но если связать это с тем, что сейчас она добровольно раздаёт аналитические материалы... и с её прежними действиями...
Один.
Хорсе заранее готовила одежду для Шогэнира.
Два.
Первый план провалился, но она не отказалась от идеи.
Три.
Используя анализ Эгенира, Хорсе выстроила следующий план.
Четыре.
Она заставила всех женщин вместе надеть костюмы горничных, устроила событие для Эгенира и заодно повысила расположение Мелихи — его «ушей».
— Если всё это правда?..
— Серил!
Серил внезапно появилась на факультете магии.
Хотя раньше у неё была привычка стучаться перед входом.
— Т-тогда...
Эртина начала откровенно пугаться.
Пятый шаг.
Серил...
— Изначально была завербована!
Шок.
Она не просто попросила Хорсе о помощи, когда увидела женщин и Эгенира в костюмах горничных.
Будучи секретарём Эгенира, она могла быть человеком Хорсе уже заранее.
Пять.
По приказу Хорсе Серил увидела сцену с женщинами и Эгениром в костюмах горничных.
Шесть.
Дальше по заранее подготовленной цепочке распускается слух, будто Эгенир фанат горничных.
— Слишком хорошо складывается, чтобы просто назвать натяжкой...
— П-подождите...
Элла широко раскрыла глаза.
— Насколько я знаю, интервью с Неритой Эгениру предложила Мелиха.
Мелиха — та самая служанка.
Человек, чьи настоящие намерения почти невозможно прочитать.
Тук.
Сесилия сама не заметила, как выронила чашку кофе.
— Уже... уже всё!
Если Хорсе успела забрать и секретарей Эгенира, и Мелиху?
Тогда она могла спокойно раздавать другим любые аналитические материалы.
Её реальная сеть уже была бы куда больше.
— Н-нет...
— Тогда Нерита тоже!..
Мотив Хорсе.
И исходная мысль, с которой всё началось.
«Хорсе приготовила одежду для Шогэнира».
«Пока сама тренировалась в костюме горничной, она подумала: а что если надеть его на Шогэнира?»
«После этого начала вербовать людей вокруг Эгенира».
Если...
Если совсем допустить...
— А что если она обсуждала весь план с Мелихой, Неритой и Серил заранее?
По комнате прошёл холод.
После войны с Баалом они думали, что просто готовили продолжение турнира.
А на самом деле эти женщины могли всё это время готовить один проект:
Надеть костюм горничной на Шогэнира.
И в центре всего...
— Хорсе!!!!
Предательство.
Крик Эллы ударил в стену Сайлуса.
Мана мастера меча взорвалась за спиной, образуя множество рук словно у тысячерукой статуи.
Она выглядела так, будто, будь Хорсе сейчас рядом, немедленно бросилась бы на неё.
— Т-то есть... мотив: Хорсе хотела надеть на оппу Эгенира свой костюм горничной...
— А исполнение шло постепенно, там, где никто не видел...
Загадка наконец сложилась.
Но итог был чудовищным.
«Сейчас всё буквально лежит у Хорсе в ладони!»
Они немедленно бросились искать Эгенира и рассказать ему правду.