— Похоже, дела и правда плохи.
Эгенир первым нарушил молчание.
— Обстоятельства такие.
Коротко ответила Хорсе.
Они смотрели на листья, которые с приближением конца осени постепенно высыхали.
— Похоже на королевский дом Сорде.
— Вот это?
Рядом теперь лежал нашедший своё место Мятежный королевский меч.
— Весной у нас всегда буйно цветут цветы. В Сорде.
Хорсе слегка откинула волосы назад.
— Летом иногда приходит прохладный ветер. Люди ложатся под него отдыхать.
Она коснулась сухого листа на ветке.
— А осенью понемногу... совсем понемногу становится трудно отдавать своё. Как этому дереву.
— ......
— Приходится сжиматься. В детстве мне это казалось странным.
— Почему?
— Ведь скоро зима... А дереву приходится отдать всё и встречать её с одними голыми ветвями. Я тогда удивлялась и спрашивала родителей.
Подул холодный ветер.
— Отец ответил мне: дерево похоже на нас.
Она посмотрела на землю.
— А земля, сказал он, похожа на народ.
Опавшие листья густо покрывали почву.
— Когда приходит холодная зима, дерево отдаёт даже то, что осталось на нём, чтобы укрыть землю и травы, которым ещё тяжелее. Даже если в конце концов исчезнет вся зелень. Королевская кровь, говорил отец, должна поступать так же.
— ......
— Наверное, именно тогда я впервые захотела королевской власти. Я решила, что мужчине проще, и пыталась стать мужчиной. А ещё думала, что если эпоха похожа на сезон, когда приходится отдавать себя, то мне нужно стать ещё жёстче.
— И что ты собираешься делать?
Хорсе улыбнулась.
— То, что могу.
— Если расскажешь, может, я смогу помочь.
— Сам Герой, защищающий сейчас весь мир, ещё и мне хочет помогать? Я так тронута, что почти плачу.
Эгенир достал из-за пазухи платок.
— Иди сюда.
После боя с Эллой Хорсе была вся в царапинах и синяках.
Он осторожно вытер ей щёку.
— Хотя бы это я могу сделать.
— Ты просто...
Её щёки покраснели.
— Клянусь, время, проведённое рядом с тобой, было самым сладким... и самым лицемерным из всех лет, которые я прожила, гонясь за своими амбициями.
— Когда вернёшься?
— Не знаю... Единственное, что могу сказать точно: я не уезжаю на край света.
Она чуть крепче сжала руку Эгенира.
— Мечта должна оставаться мечтой. Нужно проснуться и смотреть открытыми глазами на дела, которые обязан сделать. В каком бы положении я ни оказалась...
Она снова бросила взгляд на Королевский меч.
— Иногда приходится упрямиться и всё равно делать правильное.
— Если все будут работать вместе, можно ведь не доводить всё до необходимости упрямиться.
— Когда перед глазами стоит человек, способный именно на это, моя самооценка падает. Очень невежливое замечание.
Хорсе посмотрела на него с искренним восхищением.
— Эгенир.
— Что?
Румянец.
Мягкая улыбка.
На лице ещё виднелись синяки и ранки, но она всё равно была красивой.
— Пусть это лишь короткое расставание...
Хорсе медленно провела рукой по аккуратно расчёсанным волосам Эгенира.
— Для меня...
Она приблизилась, явно собираясь поцеловать его.
«Да чтоб тебя».
Женская одежда, тело Шогэнира, непонятно — мальчик он сейчас или вообще кукла какая-то, — и в таком виде ещё принимать поцелуй.
Эгенир вроде бы заранее настроился, когда пришёл сюда, но всё равно зажмурился с выражением крайнего неудовольствия.
Хорсе поцеловала его.
Но обычным прощальным поцелуем дело явно не ограничивалось.
— П-погоди!
— М-м?
Хорсе тяжело дышала.
— Это... ну...
Спросить прямо, точно ли она представляет себе «прощальный поцелуй» именно так, было даже неловко.
— А, Эгенир.
— Что?
— У меня есть просьба.
— Какая?
— Может, используешь Сайласа и скрытность, как обычно?
Эгенир прищурился.
— Ты сейчас предлагаешь заняться сексом?
— Разумеется.
В её глазах вспыхнул совершенно недвусмысленный азарт.
— Нет... Ха-а... ну ты даёшь...
Он смотрел на неё с откровенным недоумением.
— Эгенир, я серьёзно.
Звучало почти как классическое «ты же мне веришь?».
Платье неудобное, нынешняя форма тоже, и она предлагает ещё и это?
Эгениру хотелось категорически отказаться, но Хорсе смотрела на него так серьёзно, что это бесило ещё сильнее.
— Пойми: я хочу сохранить воспоминание о тебе. Не из-за какой-нибудь странной прихоти.
«Можешь не смотреть на меня сейчас такими горькими глазами?»
Она же прекрасно знала, что Эгенир уязвим именно к такому выражению.
Причём в ожидании у неё уже читалась совсем не решимость человека, готового без сожаления уехать, а откровенная жадность.
— У тебя взгляд какой-то подозрительный.
— У меня?
Хорсе мгновенно вернула то самое лицо, с которым только что рассуждала про осенние листья и народ.
И мысль о том, что за лицом будущей королевы сейчас скрывается примерно «ну раздевайся уже, мой любовник», была до смешного абсурдной.
«Может, это и грубо по отношению к ней, но...»
Если Хорсе вернётся и займёт трон, королевский дом Сорде рискует стать слегка... испорченным.
Но её отъезд был настоящим.
И сожаление в словах о том, что они могут долго не увидеться, тоже было настоящим.
— Скрытность. Сайлас.
Вокруг них поднялась большая завеса, отрезав чужие взгляды.
— И чем хочешь заняться напоследок?
Хорсе выглядела так, будто готова исполнить любое его желание.
— Ну... можно просто посидеть, поговорить, повспоминать старое...
— Думаю, начинать лучше с того, что я буду сверху.
— Зачем спрашивала, если всё равно не слушаешь?
Эгенир только покачал головой.
— Наконец-то...
На лице Хорсе появилось то самое почти одержимое выражение, которое она показала, впервые увидев Шогэнира.
Она осторожно начала снимать с него круглое платье, будто разбирала что-то хрупче луковой шелухи.
— Осторожно... осторожно...♡
Эгенир снова подумал, что в её жадности действительно есть что-то очень королевское.
— Ох уж...
Он сам ускорил дело, не желая растягивать каждую пуговицу на вечность.
Хорсе тут же покраснела ещё сильнее.
— П-погоди! Не слишком быстро?!♡
— А чего тянуть? Тебе ведь скоро возвращаться.
Смысл был очевиден: раз уж они решились, лучше не растягивать прощание бесконечно.
— Это так, но... может, хотя бы один день...
— Предлагаешь на сутки остановить карету посреди дороги ради любовных утех?
— Думаю... они бы поняли...♡
— Прекрасно будет, если ещё до коронации пойдёт слух, что будущая королева сбежала с любовником.
— Звучит не так уж плохо...♡
— Да раздевайся уже. Чем быстрее закончим, тем лучше.
Хорсе осталась Хорсе.
Вскоре они скрылись от мира за завесой Сайласа.
Их прощание быстро перестало быть просто разговором.
Для Хорсе это было не игрой в королеву и не очередной интригой, а попыткой удержать ещё одно личное воспоминание перед дорогой, конца которой она сама не знала.
Эгенир поначалу ворчал и торопил её, но в какой-то момент сам провёл рукой по её чёрным волосам.
За улыбкой Хорсе всё равно прятался страх перед тем, что ждало впереди.
Королева.
Принцесса.
Она всю жизнь прятала себя за этими словами, презирала собственные слабости и всё равно продолжала делать всё, что могла.
«Крутая женщина».
Вот что в итоге подумал Эгенир.
И вместо лишних красивых речей они просто остались вместе ещё немного — так близко, как позволяли их отношения и короткое время перед расставанием.