Для Эгенира беременность вообще-то всегда была вопросом выбора.
Не хочешь — используй хоть Жарочлен-ветер как контрацепцию, хоть алхимический метод.
«Дети — это...»
Он прожил много жизней, но по характеру всё равно тяготел к лёгким отношениям и удовольствию без обязательств.
Поэтому одно слово «беременность» моментально заставляло ману внутри него отступить с настроением:
«Эй! Палево! Валим отсюда!»
Наверное, многие мужчины приходят в себя только тогда, когда женщина внезапно переходит в атаку словами: «Хочу забеременеть!»
— Теперь я долго не смогу тебя видеть.
Хорсе выглядела печально.
Эгенир слегка сбавил давление, и к ней будто вернулись силы.
— Как королева я должна буду заниматься государственными делами. И если... у меня не будет ребёнка...
Политический брак.
Она явно подводила именно к этому.
— В том числе поэтому я всю жизнь жила как мужчина. Я хотела сама выбрать мужчину, которого пожелаю... поэтому и скрывала себя под мужским обликом.
Большинство принцесс не успевают выстроить собственную опору.
Им остаётся просто идти туда, куда ведут, участвовать в чаепитиях высшего света, обсуждать брачные предложения от мужчин других домов да устраивать редкие тайные встречи.
Именно поэтому Хорсе тон Сорде все эти годы пользовалась мужским образом, чтобы самой идти к своим амбициям.
— Сейчас уже почти никто не станет возражать против того, чтобы я стала королевой... Но взамен...
Наверное, по той же причине она собиралась превратить баронский дом Талфон в герцогский.
Но даже если между ней и Эгениром уже были отношения, что будет, если ребёнка нет?
«А».
Со всех сторон аристократы начнут подсовывать своих сыновей и требовать политического брака.
Корона сама по себе не превращает женщину в абсолютного монарха.
Если королева откажется оставлять наследника...
— Они могут поднять мятеж, прикрываясь обязанностью королевского рода.
— Скорее всего, пока ты не дашь мне наследника... мне придётся постоянно бороться с собственными братьями и сёстрами.
Реальность была печальной и мерзкой, но Хорсе приходилось выбирать.
Либо родить наследника.
Либо раз за разом подавлять силы, которые будут выдвигать других членов королевской семьи против неё.
Даже если сами её младшие родственники вовсе не хотят трона.
Эгенир уже слишком хорошо понимал, как движутся политические силы.
На словах «королём должен стать тот, у кого есть потомство» звучит почти благородно.
На деле влиятельные дома подсовывают своих детей королевской крови, превращают чужую жизнь в залог и пытаются породниться с троном.
Такое встречается почти в любой династии.
Ничего не понимающие младшие братья и сёстры Хорсе станут расходным материалом политики.
А самой Хорсе в худшем случае придётся...
— Убивать собственных родственников.
— Если не это...
Тогда ей придётся взять в мужья мужчину из какого-нибудь дома, который заранее согласится склониться перед ней.
Если она родит от него ребёнка и объявит наследником, королевство Сорде быстро стабилизируется.
— Теперь понимаешь?
Хорсе горько улыбнулась.
Даже для неё самой быстро решить вопрос с ребёнком было далеко не просто.
— И всё же... хорошо, что ты так вырос. Останься ты обычным наследником баронского дома Талфон, я, пожалуй, даже не смогла бы назвать тебя своим супругом.
Но главнокомандующий человеческой армией вполне мог считаться подходящей парой для будущей королевы.
Если кто-то попробует спорить о его достоинствах, скорее уже сам получит по голове от других королевских домов и военных сил.
Да, части аристократии союз Хорсе и Эгенира не нравился.
Но даже преданные государству сановники предпочитали наблюдать со стороны, считая их брак выгодным стране.
— А если я взойду на трон без наследника...
Те же верные государству люди сами начнут продвигать её брак с другим мужчиной.
Женщина не может рожать всю жизнь, а годы за государственными делами проходят быстро.
К тому же её избранник сражается на войне, неизвестно когда закончится, и сам факт его возвращения живым — уже почти удача.
На вопрос «вы собираетесь вечно ждать мужа, который может вообще не вернуться?» ответить будет нечего.
«Но...»
Эгенир вовсе не был тем невероятно прогрессивным и холодным парнем, который способен сказать своей женщине: «Ну встретишь другого — живи счастливо».
Он сам не заметил, как сжал кулак.
— Понятно.
Ему не нравилось видеть на лице Хорсе эту самоиронию.
— Ты сказала, что тебе нужен ребёнок?
Надежда мгновенно вспыхнула в её глазах.
— Неужели...
— Да.
Эгенир считал себя человеком широких взглядов.
Разумеется, если женщина не хочет ребёнка — никаких детей.
Если обстоятельства самого Эгенира не позволяют — тоже нет.
Но если без ребёнка его женщину неизбежно вытолкнут в политический брак с другим мужчиной...
— Тогда я помогу тебе решить вопрос с наследником.
Для Эгенира это было серьёзное решение.
— Фу-у... Хорошо. Прошу тебя.
— П-поняла!
Мана снова поднялась.
Словно сама спрашивала: «Ты серьёзно? Теперь по-настоящему?»
И получив внутренний ответ...
— Серьёзно.
...рванула вперёд так, будто все давно заблокированные механизмы разом получили разрешение работать.
Святая сила тоже резко усилилась.
Тело Эгенира начало буквально светиться.
— Я действительно...
Он выглядел неожиданно торжественно.
Правда, наполовину снятое круглое платье несколько портило весь пафос, но решимость у него была самая настоящая.
— ...сделаю всё, чтобы у тебя появился мой ребёнок.
Сердце Хорсе бешено застучало.
Она явно была готова принять это решение без остатка.
— Только даже если ты будущая королева...
Инициатива теперь перешла к Эгениру.
— Я тоже буду действовать всерьёз.
Ради неё.
Нет.
«Ради того, чтобы моя женщина осталась моей».
Это было решение уже для самого себя.
Хорсе мелко задрожала от усилившейся энергии, но не отступила.
— Ты сама этого хотела.
— З-знаю! Давай!♡
Она больше не пыталась изображать спокойствие.
Для Эгенира это был первый случай, когда он сознательно отказывался от привычной контрацепции не по ошибке и не из-за потери контроля.
От одной мысли об этом ответственность ощущалась совсем иначе.
— Если честно... из меня так себе отец. Я не смогу нормально заниматься воспитанием.
— Ничего! Воспитаю я! Тебе нужно только...!
«Вот так и попадают в ловушки».
Эгенир едва не рассмеялся от собственной мысли.
Но логика Хорсе действительно была железной.
Она унаследует трон.
Если не решит вопрос наследования, ей придётся заключить политический брак.
Можно, конечно, назначить наследником двоюродного родственника, но после передачи трона это почти гарантирует будущие конфликты.
Хорсе хотела сильную централизованную власть, которая сохранится и после неё.
Даже если между ними сейчас ничего не произойдёт, политический брак всё равно однажды понадобится.
И тут Эгенир понял одно.
«Такого не будет».
Он жил посреди войны и мог умереть когда угодно.
Но его женщины оставались его женщинами.
Эгоистично?
Возможно.
Но лучшее, что он мог сделать сейчас, — дать Хорсе возможность не зависеть от чужого брака.
Их прощание стало уже не просто последней страстью перед дорогой, а сознательным обещанием будущего.
Красное мана-платье Хорсе расширилось ещё сильнее, отводя всё более мощные волны энергии.
Пластины, созданные Мятежным королевским мечом, разрослись от плеч и бёдер к рукам и ногам.
— Выдержишь?
— Разуме... ется!♡
— Вот даже как? Тогда я тоже не стану сдерживаться.
Раз решение принято, Эгенир собирался довести его до конца.
Хорсе из последних сил сохраняла ясность золотого взгляда, хотя вся её выдержка уже трещала по швам.
Чёрные волосы рассыпались вокруг неё.
Будущая королева Сорде и верховный главнокомандующий человечества проводили своё последнее время перед разлукой под завесой среди опавших листьев.
Абсурдная картина.
Но Эгенир решил:
«Если избежать нельзя — принимаю решение сам».
И больше уже не отступал.
Вокруг них всё падали новые листья, подхваченные маной двух людей, каждый из которых по-своему готовился не просто к расставанию, а к будущему королевства Сорде.