Эгенир и сам чувствовал, что рано или поздно что-нибудь обязательно рванёт.
Сказать «ну, яндере, что с них взять» он уже не мог. Но и поверить, что теперь-то всё будет иначе, тоже не получалось.
Он слишком долго жил и слишком многое видел.
Он заранее считал подобный инцидент неизбежным. Да, по дороге случались и трогательные моменты... но в итоге всё равно вылез наружу — как гвоздь, который забыли в кармане.
— ......
Эгенир молча смотрел на Хорсе, только что победившую Эйсиль.
— Как думаешь, что я с тобой сделаю?
— Задаёшь очевидный вопрос.
Хорсе не просила сочувствия и не предлагала ему удобной лазейки.
Она всегда была именно такой.
— Будь я на твоём месте, я бы отдалила такого противника от себя, даже если ради этого пришлось бы понести ущерб.
Хорсе всегда умела холодно судить даже саму себя.
Да.
Наверное, поэтому до сих пор она столько раз и помогала ему.
— Ты хочешь именно этого?
— Иначе останется прецедент.
Хорсе прекрасно понимала, что именно натворила.
— Ради тебя самого это нельзя просто спустить на тормозах.
Всё стало не так, как раньше.
Когда-то Эгенир был обычным фехтовальщиком Академии.
Теперь их положение изменилось слишком сильно.
Каждый раз, когда война становилась серьёзнее, менялась и цена последствий любого проступка.
Это уже не ссора между студентами.
— Понятно.
Эгенир ответил коротко.
Иначе и быть не могло.
Похоже, Хорсе хотела, чтобы он сам её оттолкнул.
Иначе появятся вторая, третья Хорсе — люди, которые решат, что могут без всякого риска устраивать подобные вещи.
— Почему ты это сделала?
Ему вдруг захотелось услышать настоящий ответ.
— Я подумала о том, как идёт время.
— В смысле?
— Если всё продолжится так же, мне придётся вернуться к королевскому дому Сорде. И я задумалась, смогу ли потом ещё долго тебя видеть.
— Но ведь остальные тоже...
Нельзя сказать, что жизнь Хорсе была ценнее жизней остальных.
Однако...
Если другие вступили в эту войну вместе с главами своих домов и получали поддержку семей, то Хорсе, кроме Рыцарей Железной Крови, големов и нескольких магических подразделений, почти ничего не получила.
Да, какие-то средства перечисляли на её имя, но всё же...
— В королевстве что-то случилось?
— Да.
Лгать Эгениру она не стала.
Как именно это было связано с переодеванием Шогэнира в женскую одежду — вопрос отдельный.
Наверное...
«Просто предлог».
Она использовала желание остальных, чтобы намеренно подтолкнуть Эгенира к нужному ей движению.
В конце концов Хорсе...
— Тебе нужно возвращаться.
Ей предстояло вернуться в королевство.
Путь был не так уж далёк, но Эгенир не мог просто оставить Академию.
— Я не знаю, будет это десять лет или двадцать. И ещё... дальше я не смогу быть тебе полезна так, как сейчас...
Похоже, причин накопилось сразу несколько.
Хорсе пусто усмехнулась.
— Хотя бы раз... Да. Мне хотелось хотя бы раз сделать тебя своим и самой потянуть за ниточки. Вот и всё моё желание.
— Ещё с нашей первой встречи?
— ...Похоже, в итоге именно так.
Казалось, прошло совсем немного времени.
Но на самом деле — довольно много.
Эгенир поступил в Академию первокурсником, а теперь уже чувствовал приближение зимы.
Места, которые прежде всё время стояли полуразрушенными, сейчас — от Турбанской Академии до всего Дипломаси — были полны туристов, семейных прогулок и пар, которые искали своё маленькое счастье.
Шуты показывали трюки.
Бродячие музыканты играли.
Труппы ставили спектакли и смешили зрителей.
Да.
Хорсе была человеком, которому пора выпускаться.
Она вообще могла закончить Академию досрочно и точно не относилась к тем, кто способен просто «забыть» о выпуске.
У неё была цель.
Она изначально должна была вернуться к королевскому дому Сорде и взять власть обратно.
И такой человек не мог вечно оставаться рядом с Эгениром, размахивая мечом против демонов.
«Значит, поэтому...»
Возможно, именно поэтому Эйсиль и сразилась с Хорсе всерьёз.
Почувствовала её сожаление и тоску и по-своему отдала ей всё, что могла, в последнем бою.
Не так уж уродливо.
И не так уж мерзко, как говорила сама Хорсе.
Просто их положение изменилось.
— Смешно. Раньше ты могла устраивать любые интриги, и всё сходило с рук.
— Иначе и быть не могло.
Даже вздохнуть нормально не получалось.
Они всё ещё были всего лишь недавней выпускницей и первокурсником Академии.
Но началась война.
Хорсе каким-то образом стала принцессой, которой предстояло унаследовать королевскую власть, а Эгенир — верховным главнокомандующим человечества, далеко вышедшим за рамки Академии.
Такие изменения всего за год заставят кого угодно накопить сожаления и совершить какую-нибудь странную ошибку.
— Значит, тебе надо ехать.
Эгенир прекрасно понимал, чего она хотела услышать.
И вовсе не хотел сейчас её отчитывать.
Нет.
Наоборот, именно эти слова для неё были куда жестче любого наказания.
«Тебе придётся уйти туда, где мы долго не увидимся».
Наверное, этого Хорсе боялась больше всего.
Она медленно подошла к Эгениру.
— Я не хочу уходить.
— ......
— Можешь хотя бы раз мне солгать?
Эгенир медленно обнял её.
— Любым сладким голосом. Любой жалкой фразой. Мне всё равно. Есть слова, которые я хочу услышать от тебя больше, чем от кого-либо в мире.
— ......
— Я знаю. Что бы ты ни сказал, мне всё равно придётся ехать. И я уродлива, но...
Хорсе считала себя уродливой.
— Я хочу, чтобы ты меня остановил.
Бесполезная ложь.
То, что Эгенир ненавидел больше всего.
И всё же...
— Не уезжай.
Наверное, это было последнее, что он мог для неё сделать.
Глаза Хорсе расширились.
Она лучше многих знала, насколько Эгенир не любит говорить подобные вещи.
— Времени и правда... прошло очень много.
Осень уходила.
Наверное, осенью так много сожалений именно потому, что она слишком коротка.
Шум постепенно стих.
.
— Хорсе-онни правда выпускается?!
Военное время.
Все постоянно были заняты, и поэтому Эртина, только сейчас услышавшая о её отъезде, распахнула глаза.
— Так говорят.
Элла меняла повязку на боку.
Похоже, она в какой-то мере понимала Хорсе, поэтому лишь крепко сжала губы.
— Но если она всё равно собиралась уезжать, зачем было устраивать весь этот цирк?
— ......
— Не понимаю. Разве не лучше было всем нормально попрощаться?
— Потому что она такой человек.
Ответ Эллы был ответом товарища, который долго сражался с Хорсе бок о бок.
— Она уезжает именно потому, что если не участвовать в войне напрямую и занять трон сейчас, это будет лучше и для войны, и для неё самой.
Сесилия тоже задумалась, услышав обстоятельства Хорсе.
— Получается, всё это было просто последней шалостью.
Если она не собиралась всерьёз навсегда управлять Эгениром из-за спины?
Если это была лишь выходка перед выпуском?
Сесилия всё равно слегка злилась, но...
— Если бы я оказалась на её месте...
Наверняка вспыхнула бы как огонь, сорвав злость и на Эгенире, и на всём вокруг.
— Она просто приняла это.
Она принцесса.
Ей предстоит стать королевой.
Так она сможет дать войне гораздо больше.
Хорсе приняла это решение и устроила, по сути, последнюю шалость.
— ...А что тогда с теми, кто ей подыграл?
Бланка и Херина.
Они...
— Говорят, они уже знали обстоятельства.
Элла, Нерита и Мелиха — тоже.
— То есть только нас оставили в дураках...
— Нет.
Элла медленно протирала тканью одолженный Мятежный королевский меч.
— Думаю, она хотела увидеть.
— Что?
— Сколько людей останется помогать Эгениру, когда она уйдёт...
Элла поднялась.
— Похоже, пора.
— А?
— Куда ты?
— Вернуть меч.
Теперь на Хорсе смотрели косо.
Публике сообщили лишь о «взрыве в здании магического факультета», но камера успела показать, как Рыцари Железной Крови первыми напали на Эгенира и как тот пришёл в ярость.
Газеты уже раздули историю как серьёзный конфликт между королевским домом Сорде и армией Эгенира.
В такой ситуации приближаться к Хорсе, которая возвращалась в Сорде, было политически невыгодно.
— Элла, если пойдёшь, это сильно ударит по твоему образу.
Предупредила Сесилия.
— Знаю. Но...
Остановить Эллу было невозможно.
— Думаю, она затеяла всё это именно потому, что верила мне.
Элла взяла Королевский меч и вышла.
— Думаешь, человек, который бросает друга из-за чужого осуждения, достоин быть главой рода?
Шерден.
Он уже услышал обо всём случившемся.
Глава рода Гейнз.
И отец Эллы.
— Вы собираетесь меня остановить, глава рода?
Не «отец».
«Глава рода».
То есть ради встречи с другом Элла была готова ослушаться даже приказа главы дома.
— Наглеешь.
Сейчас Элла была сильнее него.
Но Шерден всё равно не отвёл взгляда: она оставалась его дочерью и членом его рода.
— Как глава рода, я не могу тебя отпустить.
Элла уже потянулась к Королевскому мечу.
— Однако... как отец, пожалуй, должен отойти в сторону...
Он задумчиво улыбнулся.
— Что-то сегодня вдруг Ред Клифф зовёт меня выпить.
— ......
— Только один вопрос.
— Да.
— Вы были близкими друзьями?
Элла ответила уверенно:
— Она мерзкая сука.
— Тогда немедленно иди и врежь ей разок.
Элла кивнула.
— Да!
И побежала в ту сторону, где Хорсе покидала Академию.
— Обязательно было прикрываться мной?..
Из-за угла появился Ред Клифф.
— А кто ещё вместе со мной будет разгребать скандал, если он начнётся?
— Моя дочь с твоей вообще не настолько близка... Эх. Похоже, у твоей дочери упрямство номер один под небом... Или это наследственное?
— Чё сказал, ублюдок?
.
— Хорсе.
Голос Эллы.
Хорсе уже собиралась садиться в карету при помощи Фейрита Галриэля, когда услышала её.
— Пришла вернуть меч.
На лице Эллы была улыбка.
— Считаешь уместным говорить так фамильярно с женщиной, которой предстоит стать королевой Сорде?
— Меня такие вещи не волнуют.
Элла подняла Королевский меч и приняла стойку.
— Я просто пришла наказать наглую суку, которая исподтишка ударила меня в бок.
Священный меч засветился.
Хорсе посмотрела на Фейрита.
— Стар я стал. Сон какой-то лёгкий, дремать постоянно хочется. Пожалуй, вздремну.
Фейрит давно знал, как они относятся друг к другу, и совершенно внезапно закрыл глаза.
Услышав его, все Рыцари Железной Крови тоже отвернулись.
— Ну да. С Эйсиль я уже выяснила отношения...
Хорсе сняла повязки с рук и шагнула вперёд.
— А с тобой так и не успела, соплячка.
Она улыбнулась.
— Хочешь, как на том старом суде, опять размажу твоё лицо по полу?
— С выпуском.
Серьёзный голос Эллы.
— Поздравляю.
Хорсе крепко сжала губы.
— Ты всё такая же наглая...
И всё такая же до святости упрямая сука.
Священный меч Хорсе поднял Кровочлен-ветер.
Королевский меч Эллы — Дракон-меч-ветер.