На него хлынул огонь.
Давление было таким, будто воскресло воплощение пламени.
Сесилия всё ещё оставалась на седьмом круге.
Да, это уже уровень великого мага, но всё-таки не сверхчеловеческая ступень, сопоставимая с мастером меча.
И эта сила уже собиралась обрушиться на Эгенира.
Собиралась.
— Кх!..
Сесилия яростно стиснула пальцы.
Пламя втянулось обратно в её ладонь.
Неужели?!
Она вошла в яндере-состояние и всё равно сама остановила атаку на Эгенира?!
«Остаток прежней жизни всё ещё в ней!»
Причина, по которой Сесилия стала настолько эмоционально нестабильной.
Когда-то ради Эгенира она ставила эксперименты на собственном теле, развивая способности магического мечника. Из-за этого на душе остался риск, и рядом с Эгениром её чувства постоянно обострялись.
И теперь эта Сесилия сама отозвала собственную силу?
— С-Сесилия...
— Не подходи!
Она закричала.
— Я... я человек, который причиняет тебе боль.
Теперь ещё и трагическая драма.
Эгенир уже устал удивляться.
— Сесилия...
— Прости.
Она тут же завернулась в одеяло и перешла в режим самобичевания.
— Я... я только что хотела причинить тебе боль... Я не должна так делать... почему я такая...
В её голосе был настоящий страх.
— Это не твоя вина.
Эгенир медленно положил ладонь ей на руку — так же, как недавно Херине.
— В конце концов я тебя раню.
— Даже если так, ничего страшного.
— Нет! Я...
— Сесилия.
Эгенир всё ещё был мужчиной в костюме горничной, поэтому уже не понимал, что именно значит «сказать по-мужски».
Но постарался говорить максимально серьёзно.
— Ты всегда мне нужна.
Наверное, это лучший способ её успокоить.
— Я всегда... всегда ревную, когда ты с кем-то ещё.
— По-моему, это естественно.
— Нет... это ненормально... я сама не понимаю, почему...
Хм.
Вообще, этот вопрос стоило решить ещё давно.
Эгенир думал, что всё само придёт в порядок, когда Сесилия достигнет восьмого круга — сверхчеловеческой ступени, аналогичной мастеру меча.
— Думаю, тебе лучше принять себя такой, какая ты есть.
Эгенир плохо разбирался в магах.
Но переход в сверхчеловеческое состояние понимал лучше большинства.
Сесилия сейчас стояла между разумом и эмоциями.
И, наверное, так же, как мечники перед прорывом, инстинктивно ощущала собственную карму.
Седьмой круг — прямо под границей нечеловеческого.
Последняя ступень, до которой человек ещё способен добраться просто усилиями.
Она, вероятно, уже остро чувствовала, что одного труда недостаточно, и эта безысходность постепенно превращалась в истерику вокруг Эгенира.
«Наверное?»
Хрен знает.
Он не психолог.
— Я всегда тебе благодарен.
Сесилии он действительно был многим обязан.
Поэтому Эгенир наклонился и легко поцеловал её в лоб.
— Ха!
Медсестра рядом ахнула.
— Сесилия.
— ...Да.
Она немного успокоилась и посмотрела на него уже яснее.
— Дашь мне одежду переодеться?
— Нет.
Почему так категорично?
— Я мужчина. Просто дай мою нормальную одежду.
— Ты с большой вероятностью сразу вернёшься в состояние Чоэгэнира.
Верно.
И разберётся со всем этим кошмаром.
— Тебе моя нормальная форма реально неприятнее, чем происходящий вокруг ад?
— Не так.
Сесилия окончательно вернула рассудочность и объяснила спокойно.
— Точнее, я просто очень хочу подольше сохранить нынешнее состояние. Если Чоэгэнир даёт удовлетворение примерно восемь-девять из десяти, то это... десять и выше.
— Сложная шкала.
— Хм... Чоэгэнир — это редкий, чрезвычайно привлекательный человек. А нынешнее состояние уже будто выходит за человеческие рамки.
Она наклонилась и прошептала:
— Ты же говорил, что эта форма тоже появилась после перестройки тела на уровне мастера меча?
— Да.
— Я отдельно изучила этот вопрос. Когда мастер меча перестраивает тело, оно меняется так, чтобы лучше пользоваться силами, лежащими вне обычного человеческого уровня.
— Хм-м...
Эгенир что-то подобное слышал, но никогда не разбирал исследования настолько подробно.
Сесилия, похоже, тайно изучала две его формы, проверяя, нет ли опасных побочных эффектов.
— Может, эта форма тоже нужна тебе, чтобы чаще использовать какую-то нечеловеческую способность?
Если вспомнить предельное уменьшение тела и новую черту «Очарование толпы»... логика в этом была.
Да ещё слова Серебряного меча.
Картина складывалась слишком хорошо.
— Когда ты такой... кажется, будто от одного взгляда проходят травмы и старые раны. Словно... словно...
— Словно?
— Словно сошёл бог...
Её голос снова задрожал от чувств.
Говорят, в красивого или привлекательного человека можно влюбиться, а потом разочароваться, когда он сделает что-то, что разрушит образ.
А вот если кто-то кажется тебе по-настоящему милым, то даже его нелепости начинают казаться милыми — и этот фильтр почти не слетает.
«Эта форма гораздо мощнее... и страшнее, чем я думал».
— Поэтому я хочу предложить: а что если использовать эту привлекательность для подготовки к войне с демонами?
— Ставить меня приманкой?
— Нет. Я не собираюсь отправлять настолько ценного... то есть тебя самого в опасное место ради приманки. Кто знает, что демоны сделают.
Логично.
Если от него сходят с ума даже люди, демоны вряд ли окажутся нормальнее.
— Я увидела в нынешнем массовом помешательстве одну возможность.
— Какую?
— Армия Эгенира. И поддержка.
— .......
— После сегодняшнего число добровольцев и объём помощи Академической армии наверняка резко вырастут.
— ......
— Поэтому отложи ненадолго личное раздражение. Может, стоит ещё немного поработать на публику именно в этой форме?
Совет Сесилии звучал... пугающе разумно.
— Очень логичное предложение.
— Спасибо.
— А как насчёт моей самооценки и мужского достоинства, которые формировались всю взрослую жизнь?
— Эгенир, у тебя есть мы.
— Нет. Я мужчина. Поэтому мне нравятся женщины.
Одна подозрительная женщина неподалёку издала странный стон, пробормотала что-то о том, что «это слишком узкое обобщение», и снова потеряла сознание.
— ...Что за фанатка странных историй...
— В любом случае нынешний образ объективно способен зацепить людей с самыми разными вкусами, разве нет?
— Звучит опасно.
— Мужская сущность привлекает часть женщин. Женственный внешний образ — тех, кому нравится подобная эстетика. Маленькая форма вызывает у многих умиление и защитную реакцию. При этом все знают, что на самом деле ты взрослый. В итоге к тебе тянутся самые разные группы.
— Это не стратегия «хоть в кого-нибудь да попадём»?
— Как ни крути, для общества с высокой терпимостью это почти идеальные условия популярности.
— Денег и так хватает, нет?
— Но люди нужны всегда. А чем больше людей собирается, тем больше денег понадобится. Ты сам это знаешь.
И поэтому...
Эгениру — человеку, который годами жил наполовину администратором, наполовину мечником, снимал кровавый военный «документальный сериал» и видел настоящую войну с демонами — предлагали вторую карьеру.
Выходить к богачам, аристократам и королевским семьям в маленькой форме, изображать милоту и собирать пожертвования.
— В-вы хотите купить мою гордость деньгами?
Сесилия посмотрела на него как на человека, который прекрасно понимает ответ и всё равно задаёт вопрос.
Как маг, хорошо разбирающийся в выгоде, она смотрела прямо в глаза.
— Ты же понимаешь? Речь идёт о слишком больших деньгах.
Ещё до общего бизнеса с Бланкой Эгенир много лет работал администратором.
Он уже автоматически просчитывал финансовый потенциал собственной популярности.
«Хаа... блядь».
Будто перед ним поставили золотую свинью, доверху набитую слитками.
Можно продолжать путь администратора и Героя: кланяться публике, просить «пожалуйста, помогите нам ещё раз», изображать суровую решимость и надеяться на неэффективную романтическую систему пожертвований и добровольцев.
А можно выйти на сцену в маленькой форме, сказать что-нибудь милое, стать звездой салонов и буквально перекрыть денежный поток всех странных богачей фразой «заткнись и возьми мои деньги».
Чем дольше он об этом думал, тем отвратительнее выглядело светлое будущее.
— Решать тебе. Но подумай хорошо.
Сесилия как бы между делом обняла его маленькую талию одной рукой.
— И помни: мы всегда готовы тебя защищать.
Со стороны они выглядели почти как героини очень романтической истории.
Сесилия мягко прижала Эгенира к груди и уверенно повела разговор.
— Мне нужно проведать остальных.
— Смущаешься? Ладно. Когда выздоровею, сходим отдельно на свидание.
Хм...
Сейчас всё будто слегка перевернулось местами.
Сесилия раньше не была настолько напористой.
Но когда внешний образ Эгенира стал похож на тихую девушку, она сама внезапно перешла в роль уверенной ведущей женщины.
«Говорят же, люди со всеми ведут себя по-разному...»
Она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки и шепнула:
— Я освобожу расписание. Приходи ко мне в любое время.
Эгениру стало почему-то страшно, и он поспешно ушёл.
К тому же юбка бесила отдельно: под неё постоянно задувал прохладный воздух.
Сесилия проводила его взглядом.
Увидев, как Эгенир быстрыми мелкими шагами торопится к следующему шатру, она посмотрела на линию юбки и удовлетворённо улыбнулась.