Скри-и-ип…
Что-то раскачивалось, готовое вот-вот рухнуть.
Звук был резким и сухим.
Старый ржавый баскетбольный щит.
Он накренился почти наполовину.
Стойка ещё кое-как держала разваливающуюся конструкцию, но сам щит и кольцо уже почти касались мрачной чёрной воды.
Под ними больше не было бетонной площадки.
Вонючая трясина.
В тёмной воде дрожал отражённый силуэт баскетбольной стойки.
Карканье вороны прорезало серое небо.
Странный звук разрушил мёртвую, замкнутую тишину.
И словно этим же криком выдернул Гу Цзюня из вязкой темноты.
Сердце снова забилось.
Сознание соединилось с телом.
Гу Цзюнь открыл глаза.
Большую часть обзора закрывали ветви.
Он лежал возле мёртвого дерева.
На ветках до сих пор висели высохшие бурые листья, умершие уже давно.
Будто вечная смерть пришла мгновенно и навсегда остановила их ещё в тот миг, когда они должны были колыхнуться.
Но рядом с баскетбольной площадкой минуту назад не было никакого сухого дерева.
«Что… произошло?..»
Гу Цзюнь схватился за раскалывающуюся голову и поднялся с земли.
Рюкзак и остальное снаряжение были при нём.
Но мир вокруг изменился.
Сырая трясина.
Мёртвые деревья.
Чёрная вонючая вода.
Спутанная дикая трава.
И среди всего этого — остатки баскетбольной площадки.
Так, словно площадка в конце переулка всегда стояла именно на этой мёртвой земле.
— Только что… А-Мэн начала меняться… Потом…
Гу Цзюнь изо всех сил пытался вспомнить.
Обрывочные образы били по сознанию, но складываться в последовательность не хотели.
Как у человека с амнезией, который знает, что память где-то существует, но добраться до неё не может.
Он прижимал ладонь к голове и осторожно осматривал окрестности.
А-Мэн.
Чэнь Син.
Остальные.
Судя по всему, они выпили чёрную жидкость.
Приняли силу Чёрного Козла.
И их тела начали чудовищно меняться.
Как это работает биологически?
Гу Цзюнь не знал.
Современные знания человечества и доступный уровень понимания аномальных законов были слишком ограничены.
Сейчас он не стал зацикливаться на механизме.
Важнее другое.
«Отрицательный отбор» Большого переулка, похоже, превратился в другую форму существования.
Потом над ними внезапно собрался чёрный туман.
Кажется, он пришёл в ответ на крик А-Мэн: «Мама».
И под «мамой» она, вероятно, звала Шуб-Ниггурат.
Гу Цзюнь осторожно пошёл по спутанной траве, обходя тёмные лужи.
Исходный бетон не исчез полностью.
Некоторые разбитые куски плиты наполовину утонули в серо-чёрной почве.
Он наступал именно на них, прокладывая путь через болото.
Это место…
Похоже на мир чужих письмен.
Гу Цзюнь посмотрел на серое небо и почти сразу пришёл к такому выводу.
Он уже видел это небо.
Не только в видениях.
Не только в воспоминаниях духовного ребёнка.
Лично.
Своими глазами.
Такое же небо висело над пространством высокой стены.
Когда-то он собственными руками взорвал проход через аномальный баньян…
А теперь снова оказался в этом мире.
Би-и-ип!
Внезапный писк электронного устройства прервал мысли.
Гу Цзюнь весь покрылся холодным потом.
Звук пришёл прямо из-под ног.
Если бы не сигнал, он бы вообще не заметил.
В болото почти целиком ушёл жёлтый прокатный велосипед.
Над грязью торчала лишь крошечная часть руля.
И именно он пищал.
Велосипед Чэнь Сина.
Тот самый, на котором он бесконечно ездил кругами.
«Чэнь Син…»
Справа, в районе черепной пластины PEEK, снова прострелила боль.
Гу Цзюнь вынужден был сильно прижать это место ладонью.
Иначе казалось, будто что-то сейчас прорвётся наружу.
В памяти всплыло ещё несколько фрагментов.
В конце Чэнь Син направил велосипед прямо на них.
Заместитель Цао выстрелил.
А потом…
Память дёргалась и рвалась.
Из тела Чэнь Сина прорывались твёрдые острые кости.
Его руки превращались…
в нечто похожее на лезвия гильотины.
Неясно, память вызвала ощущение или нос действительно почувствовал запах.
Кровь.
Человеческая кровь.
Гу Цзюнь нахмурился и ногой задел торчащий руль.
Словно сработал механизм.
Болото вокруг велосипеда забулькало.
Жёлтая рама окончательно ушла под грязь.
Но на поверхность всплыло что-то другое.
Глаза Гу Цзюня резко сузились.
На лбу напряглись вены.
Лысая старческая голова.
Лицо застыло в предельном ужасе.
Это был один из трёх стариков у площадки.
Тот, которого едва не сбил Чэнь Син.
Тот, кто после этого обозвал его сопляком.
Лицо было разрублено…
Нет.
Удар прошёл сверху, от темени вниз.
Кожа и череп расколоты.
Кровь смешивалась с грязной болотной водой.
Голова не соединялась с шеей.
Её отсекло полностью.
Чэнь Син.
Тот самый Чэнь Син, который когда-то из-за жалобы на шум поссорился с соседом и полез на него с кухонным тесаком.
Тот, кто мечтал разбогатеть за одну ночь и после краха постепенно заболел шизофренией.
— Чэнь Син — это «отрицательный отбор»? — спросил Гу Цзюнь в пустоту.
Гнев и непонимание переплетались с тяжёлым запахом гнили.
— Но он же просто мерзавец. Что этот старик сделал тебе? Линь Цзин, о чём ты думаешь? О чём вы все думаете?
Он не понимал.
Эти люди.
Последователи Чёрного Козла.
Неужели они считают, что у них есть какая-то великая идея?
Чтобы отрицательный отбор победил положительный?
Чтобы заставить других пережить те же страдания, которые пережили они?
Или это просто крайний закон сильного, где получивший тёмную силу делает всё, что хочет?
После того как Гу Цзюнь узнал прошлое Линь Цзина, в нём появилась растерянность.
Его собственное происхождение было сложным.
Но он никогда не был настолько беспомощен, унижен и заперт судьбой.
Он даже не мог придумать простой путь, которым Линь Цзин мог бы вырваться из своего положения.
Со стороны легко раздавать советы.
Но без внешней помощи, без возможности уйти из среды, без возможности избавиться от мышления, которое эта среда в тебя вложила, любые красивые слова ничего не меняют.
И это была не только ловушка Линь Цзина.
Таких людей много.
Девочка после сильной детской лихорадки получила нарушения нервной системы и психики.
Разведённые родители бросили её на бабушку.
Во время приступов она становилась агрессивной.
С четырёх лет бабушка держала её запертой в комнате площадью всего несколько квадратных метров.
Так она прожила до девятнадцати.
Внутри — старая кровать.
Рваное одеяло.
Унитаз.
Почти ничего больше.
Как ей было «вырваться из судьбы»?
Таких историй вокруг бесчисленное множество.
У каждого «отрицательного отбора» своё несчастье.
Поэтому в доме Линь Цзина Гу Цзюнь ещё думал:
может быть, именно такая жизнь и толкнула Линь Цзина на нынешний путь.
Но теперь…
— Почему? — спросил Гу Цзюнь.
Ответа не было.
Ни эха.
Ни смутного голоса.
Даже ворона больше не каркала.
Гу Цзюнь тяжело вдохнул.
Ему было мучительно смотреть на расколотое лицо старика.
Но сейчас нельзя было даже достать голову из трясины и похоронить.
Он снова оглядел мёртвое окружение.
Сколько опасностей здесь скрыто?
Что стало с остальными?
И тут вдалеке послышался слабый мучительный крик.
Похоже на голос Цао Ицуна и его людей.
Гу Цзюнь тут же направился туда.
Малый нож Калопа в руке.
Каждый шаг — осторожный.