Пока мы идем, я замечаю, что полуросликов здесь бегает даже больше, чем в Эскансо. Я знал, что они нанимают их для повышения урожайности на фермах, но процент полуросликов здесь, должно быть, близок к проценту людей.
Эти милые, худощавые маленькие мужчины и женщины действительно очень похожи на дварфов, но в их поведении больше маниакальности, тогда как дварфы более шумные. Всегда бывают исключения, вроде Лины, но это лишь исключения.
В конце концов мы находим главную дорогу и направляемся на восток к храму. В центре города стоит замок, двойник замка Эскансо, с довольно похожей гравировкой семьи лорда: в центре — мужчина с узкими глазами и овальным лицом, Коронный лорд Конфиэль Ринципио; по бокам — две похожие женщины с милыми глазами и круглыми лицами, его жены; под его портретом — два юных мальчика с мягкими чертами лица: один, кажется, моего возраста в этом мире, с напыщенным видом, а другой выглядит немного мягче из-за своего юного возраста.
Мне не хватает флага, который Рабанара держит над своим замком. Из-за отсутствия геральдики здесь кажется, будто чего-то не хватает. Эльфы, похоже, не так часто выставляют напоказ гербы; если не считать телохранителей и рыцарей, редко увидишь кого-то, демонстрирующего какой-либо символ дома. Красться по тускло освещенному лесу довольно легко, поэтому ходить в яркой одежде и размахивать знаменами в большинстве случаев кажется не очень разумным.
Внутреннее кольцо вокруг замка — это место, где живет знать. Наш постоялый двор находится во внешнем кольце, поэтому мы движемся на восток и входим в последнее кольцо, жилую зону. Количество не-эльфов резко падает, так как покупать здесь жилье разрешено только эльфам.
Поскольку мы одеты в традиционную эльфийскую одежду, жители в основном игнорируют нас, за исключением тех, кто шпионит за нами, и нескольких ксенофобно настроенных эльфов, которые бросают на нас раздраженные взгляды.
Здания становятся маленькими и очаровательными, похожими на пухлые дома-деревья, которые мы видели в Голдпорте. Дыры посреди дороги исчезают, и даже Лина начинает чувствовать себя комфортнее, переставая обращать внимание на то, как высоко над землей мы находимся.
Мы наконец добираемся до храма и видим знакомые четыре часовые башни, указывающие на основные стороны света. За небольшими воротами и низкой стеной мы видим довольно маленькую полусферу из белого мрамора — сам храм. Его размер явно меньше, чем у храма в Рабанаре, но помещения для жрецов и приют такого же размера.
Прямо у приюта мы видим Кляйн, которая возится с детьми — зрелище очень похожее на то, как ведет себя мой собственный оранжевый лис. Антон и Криста сидят на скамейке и наблюдают за ними, прислонившись друг к другу. Я узнаю нескольких солдат-людей из каравана, которые тоже играют неподалеку.
Криста и Антон замечают нас и машут руками. Кляйн останавливается посреди поля, и ей в спину прилетает тяжелый кожаный мяч, которым они играют во что-то похожее на американский футбол.
Кляйн быстро приходит в себя после удара и подпрыгивает, подбегая к нам. — Смотрите, смотрите! Я чувствую себя даже лучше, чем раньше! — радостно восклицает она и останавливается перед нами. Она задирает шорты, чтобы мы могли посмотреть на ее атлетичную ногу. Кожа выглядит абсолютно идеально, как будто она никогда не теряла кусок мышцы от взрывной стрелы.
— Будет лучше, чем раньше, если дашь новой плоти время адаптироваться к твоему телу, — отчитывает ее Сиэль, сузив глаза.
— Хе-хе-хе, простите, простите, но я слишком счастлива, чтобы просто отдыхать. — Она чешет свое милое обезьянье ушко.
— Она всегда была такой, — говорит Хана, похлопывая Сиэль по плечу.
Кляйн подходит ко мне и в качестве приветствия быстро целует, затем Хану; остальные девушки тоже получают по поцелую, но это выглядит немного неловко. Аой и Гифи получают по похлопыванию по голове.
Криста и Антон о чем-то шепчутся, когда мы подходим поздороваться.
— Как дела, здоровяк? — с ухмылкой спрашивает Хана.
— Лучше не бывает, кажется, они даже убрали немного жира, который я успел наесть! ХА! — отвечает Антон и один раз громко смеется.
— Он пытается убедить меня, что получить ранение было к лучшему, — говорит Криста усталым тоном, а ее хвост, кажется, раздраженно потирает висок.
— Если мы извлекли пользу из всего этого испытания, разве это не хорошо? Я имею в виду для нас, а не для тех, кто погиб, — говорит он и слегка ежится.
— Учитывая, сколько горя мы пережили, пока ты был без сознания, твое похудение не принесло моей душе особой пользы.
— О... — Антон выпячивает губы, и его вечно хмурое выражение лица становится еще сильнее.
— Папа просто ведет себя глупо, — говорит Кляйн и качает головой.
Огромная рука Антона проскальзывает за спину Кристы и хватает ее за плечо, притягивая в гораздо более крепкие объятия, чем обычно. — Просто пытаюсь увидеть золотые вставки такими, какие они есть, — он неловко улыбается и снова ежится.
— Итак, я ухожу, — объявляет Кляйн.
Криста криво улыбается, а Антон закатывает глаза.
— Не дай себя поранить, — говорит Криста слегка поддразнивающим тоном.
— Я не... точно, да, я... — Кляйн, похоже, не может найти достойный ответ. Она ежится и решает оставить это. — В любом случае, давайте исследуем город, а? У нас есть три дня, чтобы насладиться им! — Она поднимает руки к небу и ухмыляется.
— Нам нужно пополнить запасы, починить кое-что из снаряжения и подогнать металлическую броню для Ханы, но это может подождать до завтра, — говорю я.
— Давайте покатаемся на лодке! — предлагает Кляйн.
Я смотрю на девушек, и они пожимают плечами.
— Конечно.
Мы входим в будку [Врат], и Кляйн просит мага перенести нас в Марину-ду-Рей. Мы выходим на первом этаже, и первое, что мы слышим, — это мягкий плеск воды.
Мы находимся прямо в сумеречной зоне, на границе, где окружающая среда начинает темнеть из-за стены из коры-щита города над нами. На темной стороне царит романтическая атмосфера с сотнями маленьких огоньков, щекочущих глаза, и плавающими лепестками цветов; на другой стороне — гораздо более яркий и успокаивающий вид с красочными растениями, прилипшими к белым «вязаным» столбам-деревьям, и видимыми разноцветными рыбками, плавающими в удивительно мелкой воде.
Сиэль кажется особенно ошеломленной видом светлой стороны.
Кляйн поворачивается к нам с гордой улыбкой, видя, как мы все любуемся потрясающим видом. — Итак, какую сторону выбираете? — спрашивает она.
— Эту, — первой отвечает Сиэль.
— Мы будем просто плавать или что-то еще произойдет? — спрашивает Хана.
— Можете выбрать и смешать. Есть еще танцы; музыка, спокойная или бодрая; еда; алкоголь; эльфийские танцоры, которых можно нанять; эльфийские, э-э, проститутки; или просто возьмите большую лодку с удобной кроватью, чтобы можно было почитать или заняться чем-то... другим. — Она заканчивает с кривой улыбкой.
— Мы могли бы взять с собой Осарию, — с ухмылкой комментирует Хана.
— Вся марина услышала бы ее крики, — говорю я.
— Это сделало бы все только лучше.
— Спокойная музыка и еда, — перебивает Сиэль.
— Кровать и темная сторона, — предлагает Лина. Сиэль поворачивается к мрачной дварфийке и надувается. — Я хочу почитать книги, которые одолжила мне Оура, — добавляет она.
— О, хорошая идея. Я присоединюсь, — говорит Алисса.
— Эх, может быть полезно для тренировки маны, — говорит Роксана.
— Тренировка маны? — Кляйн смотрит с ожиданием, чуя еще один наш секрет.
— Супер-пупер секретные штуки. Тебе лучше никому об этом не рассказывать, — с ухмылкой отвечает Хана.
— Я пойду с Сиэль, — говорю я.
— Я пойду с Роксаной; я еще не наобнималась с ней вдоволь, — говорит Хана, заставляя Роксану улыбнуться.
— Хана, — выбирает Аой.
— Ги, — выбирает Гифи Алиссу.
— Тогда ты расскажешь мне все об этой тренировке, — говорит Кляйн Роксане и озорно улыбается, затем поворачивается ко мне. — О да, попроси их отвезти вас поближе к цветам, они очень приятно пахнут."
Мы садимся в гондолу, и эльфийский бард на корме жестом приглашает нас сесть. — Какую музыку вы хотели бы послушать? — спрашивает она.
— Песни о любви, — немедленно отвечаю я.
Сиэль закатывает глаза. — Банально, как всегда, старик.
— Я знаю, тебе это нравится. — Я ухмыляюсь ей.
Она слегка фыркает и отворачивается. — Ты снова переоцениваешь себя.
Я тыкаю ее в ребра, и она подпрыгивает, отчего гравитационный колодец вокруг ее груди на мгновение становится хаотичным. Она поворачивается ко мне и сверкает глазами.
Я указываю пальцем на ее лицо и дважды щелкаю по носу, затем говорю: — Я видел эту улыбку. У тебя нет навыка [Актёрское мастерство], ты не можешь скрыть это от моего «Восприятия».
Она заставляет себя сохранять серьезное выражение лица. — Твои шутки причиняют мне боль и радость одновременно, но я не Хана или Алисса, так что я не наслаждаюсь болью.
— Тебе нравится, когда тебя дразнят.
— Мне нравится внимание.
— Одно и то же.
— Только потому, что ты невыносим! — хихикает она, протестуя.
Я беру ее за руку и целую ее. — И я тоже тебя люблю.
Она немного тает и качает головой с закрытыми глазами. — Только спокойные песни, пожалуйста, — говорит она с решимостью в голосе.
Хихикающий бард кивает и отворачивается, чтобы дать нам немного уединения.
— Готовы? — спрашивает нас лодочник на носу.
— Готовы. Отвезите нас достаточно близко к цветам, чтобы мы могли почувствовать их запах, пожалуйста, — говорю я.
— Как пожелаете.
Старик разводит руки, и я чувствую, как мана покидает его тело. Плеск волн вокруг нас усиливается, но затем стихает, и я чувствую, как гондола начинает движение. Пальцы старика шевелятся один за другим, словно волны, и я чувствую, как мана, исходящая от него, синхронизируется с движением каждого пальца. Должно быть, это какая-то форма [Ткачества].
Сама гондола тоже начинает источать немного маны, и я вижу, что сеть, привязанная к днищу, мягко светится. Каким-то образом лодка движется, не создавая волн и не раскачиваясь, словно идеально скользя по поверхности.
Я устраиваюсь поудобнее на сиденье из искусственного меха и обнимаю Сиэль.
— Обычно это я тебя обнимаю, — говорит она.
— В этот раз позволь мне быть «большой ложкой».
— Что...?
— Мы обнимаемся, как две ложки, лежащие друг на друге. Большая ложка накрывает маленькую. Поэтому объятия еще называют «споунингом» (от англ. spoon — ложка).
Она кладет голову мне на колени и хихикает. — Какая глупая символика и слово для обозначения этого.
— Эй, это звучит мило, по крайней мере на моем родном языке. — Я пожимаю плечами и начинаю играть с ее шелковистыми черными волосами.
Мы замолкаем и наслаждаемся видом, пока я делаю ей [Массаж] головы.
— Впереди еще так много пути, — задумчиво говорит Сиэль.
— Хм?
— Пока мы не сможем уйти на покой и завести семью.
— У тебя будет двое моих детей, не волнуйся.
— Что? — спрашивает она сквозь смех.
— У меня все спланировано. С двумя детьми у каждой из вас у нас будет десять детей, не считая тех, сколько захочет Аой. Мы заработаем достаточно денег, чтобы купить огромное поместье с достаточным количеством слуг, которые помогут нам заботиться обо всех детях.
— Ты хочешь детей или целую дружину? — спрашивает она с забавным тоном.
— Ну, им, возможно, придется пойти по нашим стопам, так что объединение их в команду не будет чем-то из ряда вон выходящим.
— Это звучит странно мило. — Она криво улыбается.
— Почему странно? — Я хмурюсь на нее.
Она смотрит на меня с милой улыбкой. — Убийство монстров — довольно жуткая работа. Делать это со своими детьми звучит как что-то из героического эпоса.
Я бы сказал — фэнтезийной истории, но раз уж я живу в такой, полагаю, «героический эпос» звучит уместнее.
— Но разве такие люди, как Антон и Кляйн, не живут так?
— По необходимости, а не потому, что Антон об этом мечтал. — Она нежно берет меня за щеку.
Я выпячиваю губы и смотрю на нее немного раздраженно. Она ежится и дарит мне фальшивую улыбку. — Прости, прости. Я просто не могла позволить тебе слишком разгуляться со своими мечтами.
— Ладно, мамочка,я буду держать свои мечты приземленными.
— Это прозвучало странно. — Она поднимает бровь.
— Да, это не очень хорошо перевелось на язык Андрасте. Но в любом случае, наши дети смогут выбрать свой собственный путь, мы позаботимся об этом.
Она перестает дуться и закрывает глаза. — Это все, чего я хочу.
С белыми деревьями, прозрачной водой, отражениями света и прекрасными цветами, это похоже на священный сад или что-то в этом роде. Уход за растениями настолько тщательный, что они сами по себе могли бы быть картинами. Есть навык под названием [Художественная композиция], который, я думаю, отвечает за это. Это похоже на японское искусство аранжировки цветов.
Ароматы на самом деле напоминают мне сладости и пирожные, которые я ел раньше. Они достаточно сильные, чтобы стимулировать чувства, но не настолько, чтобы перегрузить их или вызвать отвращение слишком быстро.
Сиэль в конце концов садится, чтобы лучше видеть. После того как я слегка потыкал ее в ребра, она садится мне на колени, чтобы я мог обнять ее сзади. Может, она и мягкая, но немного тяжеловата.
Ги.
Если ты когда-нибудь скажешь ей, что я так подумал, клянусь, я использую [Магию духов], чтобы причинить тебе боль.
Гихихи.
Поскольку бард и лодочник не смотрят на нас, мне позволено немного поласкать ее через тонкую ткань ее «не-бикини». Жаль, что у меня не шесть рук, ведь есть бедра, задница и грудь, которые хочется ласкать, а у меня всего две руки. Какая жалость.
В конце концов мы просим барда остановиться через несколько часов, чтобы молча насладиться видом, погрузившись в состояние, похожее на транс. Удивительно, но это хорошая тренировка для моей [Манипуляции душой], позволяющая мне сосредоточиться на практике с шоколадным телом Сиэль и видом в качестве хороших отвлекающих факторов, помогающих проверить мой контроль.
Когда приближается обед, мы заканчиваем нашу прогулку на лодке и воссоединяемся с остальными девушками. Хана в итоге уснула, но она довольно много практиковалась в тренировке МП; Роксана обучила Кляйн технике, и та поклялась никогда не учить никого тому, что узнала, даже своих родителей; Лина выглядит гораздо менее мрачной, а Алисса выглядит еще более отдохнувшей и цепляется за мою руку, все еще ощущая сияющее счастье от вчерашнего приключения; Аой вносит последние штрихи в свой навык [Полет], смешивая его со своим собственным драконьим способом управления воздухом для полета; и, наконец, Гифи — это Гифи.
Ги!
Мы покупаем обед в уличных киосках и едим шашлычки, прогуливаясь по оживленным улицам Базара. Мы едим разнообразные вещи: от мясных шашлычков до сладостей, таких как «не-яблоки» в меду, и даже шашлычков из острых консервированных продуктов в сочетании с сырами, чтобы разбавить их сильный вкус.
Мы останавливаемся перед магазином, где выставлена ночная одежда из Снежного плетения, а также живые пауки и богомолы в клетках.
— Э-э... это жутко, — говорю я, и девушки кивают, кроме Лины.
— Жуки — это то, как они делают Снежное плетение, — говорит она.
— О-о... О! Фу... — Я прохожу через целый спектр эмоций, узнав этот новый факт.
— Значит, это оригинальный магазин Снежного плетения? — спрашивает Алисса с широкой улыбкой.
— Да.
Алисса немедленно вручает мне Аой и Гифи, а затем заталкивает всех девушек в магазин.
Я мог бы пойти тоже, но предпочитаю, чтобы меня удивили позже.
— Мне не стоит идти внутрь тоже? — спрашивает Аой.
Образ Аой в чулках определенно не сексуален.
— Может, пока нет, однажды мы придумаем одежду для тебя, — говорю я с извиняющейся улыбкой.
— Обещаешь? — спрашивает она мягким голосом. Ее глаза внезапно становятся круглыми и милыми.
— Обещаю.
Это Алисса ее научила?
Девушки возвращаются хихикая, и мы продолжаем наш поход по магазинам.
В конце концов мы проходим мимо нескольких оружейников, поэтому заказываем полный комплект доспехов для Ханы из металла, который мы приобрели.
— «Сисечный нагрудник» или «обычный»? — спрашивает крепкий кузнец-человек.
— Сисечный, — немедленно отвечает Хана.
Он достает несколько измерительных инструментов, которые отдает своей молодой помощнице, чтобы она могла измерить бюст Ханы. Затем он показывает Хане чертежи дизайнов, которые может сделать.
Девушка выглядит немного обиженной на идеальные «шары», которые есть у Ханы.
Мужчина некоторое время смотрит на погнутые куски металла, которые мы дали ему на перековку, но все же принимает их. Забирать снаряжение мертвых — обычное дело, но осознание того, что то, что ты держишь, на самом деле пришло от мертвого человека, все еще может немного пугать.
Мы находим кожевника, который может залатать мои и Алиссы бронированные штаны. С расплавленной кожей неприятно иметь дело, так как мастеру придется вырезать заплатку и заменить искореженную кожу и обгоревшую подкладку.
— Мерзкая штука. Повезло тебе, что эта подкладка только обгорела и не сплавилась с твоей ногой, — говорит кожевник.
— Чешуя дракона и [Магия благословения] сделали это гораздо менее серьезным, чем могло бы быть.
— Ага.
Слово, которое он сказал, было другим, но система все равно перевела его как «ага».
Затем мы покупаем больше горючего масла, и Кляйн заметно содрогается, когда видит фляги.
— Я бы предпочла никогда больше не использовать [Магию огня], но знаю, что мне придется с этим смириться, — говорит она.
Роксана касается своей шеи и тяжело сглатывает.
Наконец, мы находим нитки и иголки, которые Лина может использовать, чтобы сшить Теда и Сьюзи обратно. Но мне все еще нужно найти способ укрепить их тела.
Наступают сумерки, поэтому мы возвращаемся на постоялый двор и принимаем ванну. Кляйн становится игривой, но я все еще немного болю, поэтому она соглашается подождать немного, пока я не буду готов ее «сломать».
После этого мы направляемся в «Размытое колесо». Очень большой постоялый двор с очень громкой музыкой. Архитектура простая, но в качестве украшения используется много настоящих растений. Я узнаю одно из них как золотистые пшеницеподобные растения, найденные на Берегу Листьев.
— Это все растения, из которых можно сделать алкоголь, — говорит Лина, и Хана кивает.
Точно, это тематика.
В углу, к счастью, далеко от большей части громкой музыки, я узнаю Жюльена, Лаэрта и других солдат и магов из каравана.
— Йо! — машет нам мужчина с каштановыми волосами рядом с Жюльеном.
— Давайте немного разделимся, — говорит Хана со страшной улыбкой.
Они начинают освобождать место, чтобы мы все могли сесть вместе, но Хана рассаживает нас вразброс. Сиэль сажают рядом с Жюльеном; Лину — между двумя женщинами-эльфийками-магами, которые поразительно похожи друг на друга; Роксану — рядом с шутником рядом с Жюльеном; Хана садится между двумя самыми крепкими солдатами; Кляйн садится рядом с солдатом, который находится недалеко от Лаэрта; Алиссе, к счастью, разрешено сесть рядом со мной, немного подальше от Лаэрта.
Она пытается убить меня ревностью? Я заставлю ее задницу кровоточить, если таков ее план...
Может, сделаю это в любом случае, просто ради забавы...
— Кляйн, твои родители придут? — спрашивает Жюльен своим обычным мягким голосом.
— Нет. Ранде тоже слишком устал, чтобы пить сегодня, а Осария... — Ее глаза переходят на меня.
— Хорошо позаботилась о себе, но тоже слишком устала, чтобы тусоваться, — говорю я с ухмылкой.
Мужчины хихикают и кричат, в то время как женщины массируют виски с напряженным выражением лица. Мои девушки выглядят наполовину забавными, наполовину смущенными.
Жюльен стучит пустой керамической кружкой по столу и встает. — Прежде чем мы начнем с развратом, пришло время вспомнить наших товарищей, которых мы потеряли, — говорит он мягким тоном.
Мы все встаем и прижимаем кулак к сердцу.
— Маркус! — кричит один из солдат.
— Гера! — кричит другой солдат.
— Тассос! — кричит третий.
— Фелиция! — кричит четвертый.
— Вадик! — восклицает пятый.
— Оркидео! — и шестой.
— Абава! — затем седьмой.
— Аваллак! — эльфийка-маг чуть не давится своими словами.
— Джафари! — заканчивает девятый, пока слеза катится по его щеке.
Жюльен продолжает: — Знать потеряла большинство своих людей, но я не знаю их имен. Поэтому мы ударим себя в грудь пять раз, по одному за каждого погибшего.
— Ха!
— Ха!
— Ха!
— Ха!
— Ха!
Все хлопают пустыми кружками по столу и снова садятся.
Странная традиция скорби.
— Ангел алкоголя! Ты нам нужна! — кричит шутник официантке.
Эльфийка дарит ему лишь легкую улыбку, но этого достаточно, чтобы растопить его сердце.
Она начинает принимать наши заказы, и я прошу слабый напиток.
— Ты не пьешь, Вольф? — спрашивает Жюльен.
— Если я слишком сильно напьюсь, все может стать опасно, — отвечаю я и слегка нервно улыбаюсь.
— В это я могу поверить. Видя, как быстро ты призвал этого зверя-элементаля, ты мог просто плюхнуть его на голову тому ублюдку и убить его мгновенно! — вставляет шутник.
— Разве его дракон не сделал что-то подобное и не раздавил мага? — спрашивает солдат.
— Я что-то видел, но это было слишком быстро, — говорит другой солдат.
— Это заклинание, которому мы ее научили, как [Двойной удар], но вместо этого оно делает ее тело больше, — придумываю я оправдание.
— Офигенно! Если бы тот пухлый засранец знал это, он бы оторвал себе свои остроконечные уши! — восклицает шутник.
— Так приятно видеть такую бессильную ярость. Если бы он знал, что с нами путешествует настоящий Агент Трибунала, он бы буквально обделался, — говорит солдат, и остальные хихикают.
— Давайте поблагодарим лорда Рикардо за то, что он действительно хороший лорд. Из того, что я слышал от Ранде, он не препятствует требованиям Ранде о компенсации, — говорит Жюльен.
— Если бы он не был таким хорошим, Трибунал давно бы его разорил, — неожиданно вступает Лина, а затем слегка краснеет, когда все взгляды устремляются на нее.
Да, сияй! Сияй, мой прекрасный маленький цветочек! Но сияй у меня на коленях...! Я так хочу тебя обнять...
— Большинство лордов нормальные, проблема в этих засранцах-дворянах, пытающихся ухватить хоть немного власти, — говорит эльфийка-маг рядом с Линой.
— За исключением Коронного лорда Мавела, — говорит маг с другой стороны от Лины.
— Ну... благодаря тому, что он плохо целится, когда ссыт, мы получаем эту работу! — Шутник поднимает пустую кружку, но быстро стучит ею по столу. — Но также благодаря ему, кровавые засранцы на короткое время превратили наши жизни в ад."
Ликбез от Лины: «Кровавые засранцы» означает того, кто ссыт кровью, что, скорее всего, является нежитью, а по расширению — Злом. Хотя то, что нежить ссыт кровью, — это миф.
— Надеюсь, той атаки было достаточно, чтобы заставить лорда Конфиэля выследить «Рассвет Пука», — говорит один из крепких солдат.
— Если он этого не сделает, то мы сделаем, как только станем дворянами, — говорит Хана со страшной улыбкой.
— О черт! Ты серьезно? — спрашивает шутник.
— Серьезно. Мы останемся в Высоком лесу на некоторое время, но после того, как станем дворянами, мы выследим всех, кто причинил нам боль, — говорю я.
— Ра! Черт возьми, да! Вперед, «Гелиос»! — кричит крепкий солдат и хлопает кружкой по столу.
— Вперед, задайте им! — повторяют остальные.
Приносят напитки, и мы наконец начинаем убивать свою печень. Затем разговоры разделяются, и я пытаюсь подслушать, о чем говорят.
Хана — обычный варвар: хвастается силой, рассказывает байки о драках, сравнивает раны и просто поливает всех грязью. Учитывая, насколько она сильнее двух других крепких солдат, она легко вырывается вперед в этой игре.
Сиэль вызывает у меня дрожь. Жюльен — сладкоголосый и очень тонок в том, как он говорит, из-за чего я не уверен, флиртует ли он на самом деле или просто проявляет уважение. Я даже не могу пожаловаться на Сиэль, она ведет себя совершенно верно и невинно в своем разговоре.
Роксана нашла себе пару для подколов и мгновенно поладила с шутником. Рыжий веселый парень кажется совершенно безобидным, отчего мои паучьи чувства вибрируют еще сильнее.
Кляйн непринужденно общается с мужчинами и женщинами. Уже знакомая с ними, она свободно пьет и от души смеется над их шутками. Лаэрт застенчиво участвует, и они, кажется, немного примирились.
Лина немного неловко чувствует себя между двумя эльфийскими красавицами. У них мало общего, но они проявили интерес к ее прошлому и тому, какова ее жизнь в качестве рабыни. Драгоценный камень на ее кожаном ожерелье очень заметен, и ее история может звучать трагично в начале, но она растапливает сердца красавиц.
Внезапно Алисса берет меня за запястье и стягивает полоску ткани, привязанную к нему. — Видите это? Драконид отрезал себе руку со щитом, потому что пытался создать щит с помощью [Оружия из лозы], но у бандита был эмелланатский меч! — взволнованно рассказывает она историю.
Две эльфийские красавицы медленно переключают свое внимание на мою историю, к большому облегчению Лины и восторгу Алиссы.
Она проводит рукой по моей щеке. — Этот шрам может выглядеть очаровательно, но вы должны увидеть те, что у него на груди!
— Мужчины и их шрамы, — говорит одна из эльфийских красавиц с забавным вздохом.
— Очаровательно, да, я знаю, — говорит другая с мечтательным вздохом.
Алисса начинает расстегивать мою рубашку, чтобы похвастаться шрамами.
"Ты ими интересуешься?— спрашиваю я Алиссу через [Связь].
"]. — О да. Эльфийские женщины невероятны, и эти двое — сестры. Если мы заполучим их обеих, это будет невероятно!"
О боже.
Алисса замедляет свое «сводничество», заметив, что оранжевый оборотень-лис смотрит на нас. Его цвета идеально совпадают с цветами Алиссы, что означает, что он может быть из ее племени.
Я внимательно смотрю ему в глаза и вижу только интерес, а не похоть, хотя знаю, что не застрахован от ошибок.
— О, светлая сторона — моя любимая, — слышу я, как говорит Жюльен.
— Это так, она дает такое идеальное и святое чувство. Я до сих пор чувствую трепет от этого опыта, — говорит Сиэль с хихиканьем.
— Я бы хотел побывать там снова однажды, но мне особо не с кем идти, — продолжает Жюльен с легким смущением.
— Я уверена, такой мужчина, как ты, мог бы найти заинтересованного партнера для романтической прогулки на лодке, — говорит Сиэль с недоверчивым надуванием губ.
Его разбойничья внешность с легкой щетиной и мягкий голос, безусловно, завидны... для других мужчин, потому что я не чувствую никакой зависти, нет, ни капли зависти.
— Да, но... — он неловко соглашается с ней. — Никто из этих людей не был бы особенным. Мне не хватает той связи.
— О... я понимаю, что ты имеешь в виду. — Сиэль выпячивает грудь и вдруг останавливается, понимая, что делает. — Т-трудно найти кого-то, достойного связи, когда так многих привлекает только твоя в-внешность. — Она немного краснеет, и Жюльен неловко улыбается.
НГХХХ! Перестань быть такой милой и неловкой рядом с ним! Это неловкое лицо — мое! Все мое!
Мой глупый внутренний монолог прерывается, когда Алисса и оборотень-лис начинают пристально смотреть друг на друга.
— Я пойду поговорю с ним, — говорит Алисса.
— Конечно, я буду наблюдать за тобой, — говорю я. —Изнутри тоже."
Она отвечает, посылая теплое чувство счастья через связь.
Без Алиссы, которая меня «продвигала», Лина переключает внимание на себя, чтобы спасти меня от моего не очень эффективного флирта. Я слишком отвлечен наблюдением за девушками, чтобы нормально флиртовать с эльфийскими красавицами.
Оборотень-лис тоже красив, что только еще больше меня раздражает. Я не привык иметь так много «сосисок» вокруг своих женщин, это слишком нервирует. Даже зная, что мне нужно стать лучше, это не произойдет так легко.
Алисса садится рядом с ним, и он одаривает ее ослепительной улыбкой.
Серьезно! Я обычно не так ревнив к Алиссе, так как очень ей доверяю, но тот факт, что он тоже оранжевый оборотень-лис, заставляет меня чувствовать себя так некомфортно!
— Мы не встречались? Ты кажешься знакомым, — начинает разговор Алисса.
Ты даже начинаешь с обратного дешевого флирта.
— Думаю, встречались. Ты дочь вождя, которую выбрали стать Кровавым рабом, верно? — спрашивает мужчина, его голос немного хриплый, что мгновенно снижает его обаяние и уменьшает стресс в моем сердце.
— Вау, да, именно так. — Алисса многократно кивает, и ее милые ушки хлопают.
— Если я правильно помню, мы вместе охотились на караванных рейдеров, — говорит мужчина и мечтательно смотрит вдаль.
— О... подожди, ты был ездовым животным для стрелка?
— Да.
Алисса широко улыбается, и ее хвост слегка виляет. — Я помню твое присутствие. Какое совпадение, что мы снова встретились.
— Да, какое совпадение. — Он криво улыбается.
Алисса бросает взгляд на его кружку и видит, что он наклонил ее, обнажив листок бумаги под ней.
— Я пришел сюда только ради быстрого напитка. Было приятно видеть, что ты в порядке, юный Следопыт, но я должен откланяться, — говорит мужчина и встает, оставляя свою почти пустую кружку.
— О, ладно, пока... — рассеянно говорит Алисса, удивленная внезапностью.
Она смотрит, как он уходит, а затем немедленно поворачивается. Едва ли за секунду она хватает листок бумаги и незаметно просматривает его.
— Леонна и Ванея наблюдают. Оба Коронных лорда заметили «Гелиос». Если решите участвовать, выбирайте восточного лорда.
— Береги себя, моя маленькая Ноктюрна.
Святое дерьмо.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих Рупегию, будут воспеваться бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Оракул Максимилиан Хюбнер.
Принц Брэдли.
Лорд Эндрю Мейерс.
Лорд Хоуп.
Лорд Сэмюэл Лим.
Лорд Коди Вейгель.
Лорд Билл.
Лорд Новгарод.
Лорд Ди-Джей.
Лорд Ашадун.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Майкл Эрвин.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Сидант.