Мы перестаём махать вслед, и я слышу вздох Ноно.
— Хм? Что такое? Дух захватило? — поддразниваю я её.
— Перестань, Сильф… — Ноно мило прижимает ладони к щекам.
— Ты ещё с ним встретишься, — говорю я и позволяю себе искренне улыбнуться.
Арантос молча разворачивается и уходит. Он меня и правда терпеть не может.
Мы прощаемся с остальными и отправляемся дальше.
Молодой Нур такой обаятельный, что мне хотелось ущипнуть его за щёку. Почему все друзья Вольфа такие красивые? Даже старик Гимбо по-своему мил. Ну, кроме Битара: ручную собачонку я чую за версту.
Мы сворачиваем за угол, откуда пришли. — Замок, внутренние покои, пожалуйста, — говорю я, и пространственный маг открывает для нас[Врата].].
Ноно начинает ёрзать. Она всегда понимает, когда мне хочется устроить какую-нибудь шалость.
Она свободная женщина, но всё равно следует за мной, словно пленница моих капризов, а её попытки отрицать собственную любовь к приключениям ужасно милы.
Мы идём по уютным коридорам с красными коврами, по дороге снимая плащи, перчатки и дорожные украшения. Ноно робко повторяет за мной, а молодой слуга идёт следом и подбирает вещи, осторожно проверяя, не испачкались ли они в дороге.
Мы бесшумно входим в комнату Хаарана. Шторы ещё задёрнуты, поэтому внутри темно, а этот лентяй всё ещё спит. Я подкрадываюсь к большой кровати, забираюсь под одеяло и, нащупав его ступни, медленно веду пальцами вверх, пока не добираюсь до бока.
Я впиваюсь пальцами ему в рёбра. Руки протестуют, но я тренировалась без устали и всё равно разбужу его, сколько бы он ни сопротивлялся.
Сначала я щекочу его осторожно, затем усиливаю натиск по мере того, как он начинает ворочаться и дыхание учащается. Под одеялом почти невозможно размахнуться, поэтому я сосредоточиваюсь на самых чувствительных местах — рёбрах и шее.
Вскоре приходит моя «награда»: Хааран окончательно просыпается, хватает кувшин с тумбочки и обливает меня холодной водой.
Наконец он полностью приходит в себя и отбрасывает одеяло.
— Доброе утро, кобылка, — говорит он с ослепительной улыбкой.
От холода у меня дрожат ноги. Я с сожалением отступаю. — Доброе утро, жеребец.
Он смотрит на Ноно и лениво приподнимает бровь. — Доброе утро, питомец.
— Доброе утро, господин, — застенчиво отвечает она, переминаясь с ноги на ногу.
Я подзываю её жестом, и она забирается на кровать. Я тут же набрасываюсь на неё с объятиями, прижимаюсь щекой и слегка кусаю за ухо. Ноно тихо вскрикивает, а меня снова разбирает смех.
Моя рука скользит к её бокам, и я без предупреждения начинаю щекотать. Она вскрикивает ещё раз, а я, смеясь, отпускаю её.
— Ах ты моя милая маленькая ра—… Ух! — Мою прочувствованную речь бесцеремонно прерывает Хааран: он хватает меня поперёк талии, и я внезапно оказываюсь прижатак матрасу. — Ха-Хааран, не смей меня перебивать! — возмущаюсь я.
— Прости, но ты же знаешь, какой беспокойной меня делает Ноно.
— Плохой! Очень плохой!
Он по-собачьи скулит, и цепь на его ошейнике звякает.
Хааран борется со мной как дикарь, и я уже не могу связно говорить, поэтому просто тянусь к Ноно и щекочу её. Потом кусаю кончик уха, пока он не краснеет, а испачканные вареньем пальцы вытираю о полотенце.
Хааран даёт мне перевести дух и замедляется, но тут же начинает тыкать пальцами в бока, заставляя стонать от досады. Зато я наконец могу нормально обнять Ноно: её милые усики щекочут лицо, пока мы прижимаемся щеками. Я глажу её мягкие белые волосы, а она проводит руками по моим длинным ушам.
Этот неугомонный зверь Хааран не останавливается и продолжает возню. Ноно окончательно выматывается и, тихо поскуливая, ускользает из моих объятий, оставляя меня один на один с его напором.
Мне удаётся развернуться и увидеть его лицо. Сильные руки обхватывают меня, нос наполняет его мужественный запах, а сам он берёт меня в шутливый захват. Руки оказываются зажаты, и я не могу толком пошевелиться или что-нибудь сказать.
Затем этот бешеный пёс ускоряется ещё сильнее и начинает трясти меня словно мешок. Я впиваюсь ногтями ему в руки, и он понимает намёк: внезапно отпускает, бросает меня на постель и забрасывает подушками.
Он откидывается назад и любуется своей работой. Я едва могу двигаться, всё тело устало и ноет. Пока я восстанавливаю дыхание, Ноно подходит с полотенцем, готовая помочь.
Я удерживаю её за голову, прежде чем она успевает вмешаться. — Нет! Плохая Ноно!
Её уши опускаются, и она отступает. Я сама собираю разбросанные подушки, а Ноно с любопытством поглядывает на всё ещё бодрого Хаарана.
— Что ты предпочтёшь: тихий вечер с Вольфом или день тренировок в яме с целой толпой драконорождённых мужчин? — спрашиваю я у Ноно.
— Драконорождённых, — без колебаний отвечает она.
— Предательница!
Она тихо поскуливает, её ноги дрожат от сдерживаемого смеха, а руки невольно тянутся прикрыть уши.
— Негодная, бесполезная рабыня!
Она снова скулит и начинает яростно демонстрировать боевые движения, не сводя глаз с Хаарана, который в ответ показательно разминает плечи.
Я жду, пока Хааран бросит в меня ещё одну подушку, а затем размазываю прилипшие к коже перья, изображая боевую раскраску.
— И что ты думаешь об этом Вольфе? — спрашивает меня Хааран.
— Я бы доверила ему Ноно, но не уверена, что он сможет позволить себе её жалованье, — отвечаю я.
— Какая жалость, он правда милый, — лицо Хаарана вытягивается, а Очи Власти мерцают, едва не заставляя меня вытянуться по стойке смирно.
— Знаю. Мне и самой хотелось бы увидеть, как ты бросаешь ему вызов, — говорю я со вздохом.
Глаза Хаарана оживают, и Очи Власти раскрываются во всей мощи. У меня подкашиваются ноги, даже наблюдающий за нами молодой слуга пошатывается. — Я бы хотел сразиться с тем драконорождённым или с маленькой дварфийкой, заставить их признать моё превосходство, а потом переманить к себе, — заявляет он.
Я приподнимаю бровь. — Хочешь, чтобы тебя заклеймили Порочным?
— Это всего лишь мечта, — пожимает он плечами.
— Даже если ты лишь попробуешь их переманить, Вольф тебя убьёт.
— Всего лишь мечта, — повторяет он, закатывая глаза.
И Ванея разозлится, и Аларасте разозлится, и Ноно расстроится, и я буду очень зла.
— Пустоголовый жеребец, — говорю я, а он посмеивается.
— Я Избранный потомок. Я знаю, что нельзя всё испортить.
Я фыркаю и начинаю играть с каплей варенья, оставшейся на пальце. Тогда он наклоняется, целует меня в щёку и ловко слизывает лакомство.
— Эй! — возмущаюсь я, а он улыбается, проглотив добычу.
Он целует меня в лоб и снимает ошейник. — Мне пора работать, — говорит он и покидает комнату, забрав с собой молодого слугу.
Ну да, «работать».
Я беру Ноно за руку, и мы ненадолго засыпаем.
Проснувшись, я вижу, как Ноно слизывает засохшее варенье с моей ладони. Я легонько шлёпаю её по голове. — Плохая! — говорю я, и она жалобно скулит, опустив милые белые уши. — Будешь так делать — больше никогда не позволю тебе выбирать десерт.
— Си-и-ильф, злюка! — Она мило надувает губы, пуская в ход своё сильнейшее оружие.
Я чмокаю её в щёку, она отвечает тем же, и мы хихикаем. Потом по очереди целуем друг другу ладони и лбы, продолжая глупо смеяться, пока наконец не успокаиваемся и она не обнимает меня.
— Терпение. Однажды ты обязательно встретишь подходящего человека, — говорю я. Она слабо кивает. — А теперь пойдём купаться.
Мы встаём с кровати, всё ещё в помятых ночных рубашках, и замечаем в дверях нового молодого слугу. Он явно растерян и сглатывает, увидев наш растрёпанный вид и устроенный в комнате беспорядок.
— Ты новенький? Не припоминаю твоего лица, — спрашиваю я у юноши.
— Д-да, меня наняли несколько дней назад, — отвечает он, старательно глядя прямо перед собой.
Какой милый голос. Похоже, он совсем недавно начал служить во дворце.
Я осторожно касаюсь его плеча, заставляя вздрогнуть, затем поправляю перекосившийся воротник и заправляю выбившийся край рубахи. На форме полно пыли после утренней работы.
Я наклоняюсь ближе и тихо спрашиваю: — Ты раньше уже служил в знатном доме?
— Д-да, госпожа.
Я слегка сжимаю его плечо, и он жалобно вздыхает.
— У кого? — строго спрашиваю я.
— У г-госпожи В-Ванеи, — голос его срывается, а лицо искажается от волнения.
Я цокаю языком. Эта неугомонная демоница не оставляет мне ни одного необученного слуги. Наверное, снова навещу приют с подарками и предложу старшим воспитанникам достойную работу. Надеюсь, Арантос не будет против.
Я хихикаю и отпускаю его рукав. Отойдя, вижу, как Ноно приближается к юноше.
— Прости, — тихо говорит она и вежливо кланяется. Юноша краснеет до ушей, а Ноно мило улыбается.
Мы входим в купальню и видим, как лорды проводят для юной Лайны урок придворного этикета и самоконтроля.
— Лорд Аларасте, леди Джиана, — говорю я и слегка кланяюсь.
— Бездельница, — ворчливо приветствует меня Аларасте. Он смотрит в сторону только затем, чтобы изучить Ноно голодным взглядом. От воздействия Очей Власти у неё подкашиваются ноги, и она хватается за мою руку.
Леди Джиана слишком увлечена упражнением, чтобы нормально ответить: Аларасте безжалостно заставляет её повторять сложные движения, и даже Хааран не способен сравняться с его суровостью.
— Малышка Лайна, — приветствую я её. Она даже не замечает нашего приближения, полностью поглощённая занятием: тонкие пальцы снова и снова складывают точные магические знаки.
Я улыбаюсь, вспоминая, насколько талантлива эта девочка.
День, когда она завершит обучение, будет замечательным. Надеюсь, мне позволят посмотреть итоговое испытание или даже принять в нём участие.
Я подхожу сзади и обнимаю её, затем поправляю положение плеч и рук, которые наставники оставили без внимания.
— А!? Сильф? Уф… от тебя пахнет… потом, — говорит она своим очаровательным писклявым голосом.
— Из тренировочного зала твоего брата, — шепчу я ей на ухо, и она глубоко вдыхает, узнавая знакомый запах.
Аларасте с громким хлопком опускает тренировочный жезл на скамью. Джиана окончательно выдыхается и падает, а слуга тут же подбегает с водой и полотенцем.
Лайна сразу теряет интерес и прекращает упражняться, выглядя немного разочарованной.
Когда урок заканчивается, мы позволяем слугам помочь нам вымыться. Аларасте держится подальше от Ноно, чтобы не потерять самообладание и не совершить ошибку.
Пока мы греемся в купальне, приходит служанка с сообщением.
— Госпожа Ванея желает поговорить с вами, госпожа Сильвана. Она сказала, что ожерелье готово, — докладывает служанка с поклоном и уходит, когда я киваю.
— Так ты всё-таки не отказалась от этого плана? — спрашивает Джиана.
Я медленнее поглаживаю уши Ноно и печально киваю. — Да. Лазурный водный путь слишком перспективен, чтобы оставлять его заброшенным.
Джиана хихикает; от небесного звука её смеха моё сердце начинает биться быстрее. — Тогда я присмотрю за Ноно вместо тебя.
— Спасибо, матушка.
Она буквально сияет от счастья — ей ужасно нравится слышать эти слова.
Лайна перестаёт разговаривать со слугой и застенчиво поворачивается к нам. — Хм, надолго? — спрашивает она.
— Я воспользуюсь сетью [Вечных врат], так что, возможно, на одну декаду. Всё зависит от того, сколько времени понадобится ожерелью, чтобы подействовать, — отвечаю я.
Она поджимает губы и выглядит недовольной.
— Когда закончишь основное обучение, возможно, тоже сможешь присоединиться.
Её глаза загораются, и она снова принимается отрабатывать знаки.
Пока слуги помогают нам вытереться, я беру Ноно за лицо и крепко обнимаю, после чего целую в лоб. Она тут же отвечает объятиями и ласково трётся щекой о мою.
Я отстраняюсь, смотрю ей в глаза и улыбаюсь. — Не прекращай учиться, Ноно. Когда я вернусь, хочу увидеть, что ты получила несколько уровней [Магии призыва], хорошо? — мягко спрашиваю я.
— Хорошо, — застенчиво отвечает она.
Я нахожу слугу, отвечающего за [Врата]. — Кабинет Ванеи, — говорю я и прохожу через портал.
Ванея сразу поворачивается ко мне, и её ничем не сдерживаемые Очи Власти снова заставляют меня напрячься. Это уже утомляет, к тому же после утренней тренировки с Хаараном всё тело ещё болит.
Ванея снимает ремни с шипованной тренировочной перчатки Гроснока, а тот сердито сверлит меня взглядом. — А, Сильф, хорошо. Надень это. Платье заставит их смотреть на вышитую эмблему у тебя на груди, — говорит она и протягивает мне простое серебристое платье, больше похожее на лёгкое церемониальное одеяние.
Сердитый взгляд Гроснока скользит по всему моему наряду, и мне хочется передёрнуть плечами.
Не знаю, как Ванея справляется со зверолюдом. Похоже, привязывает она его не только ради забавы, но и ради безопасности.
Я надеваю платье и вижу, что золотая вышивка полностью закрывает переднюю часть, а тонкая ткань на груди подчёркивает узор и силуэт.
— Не надевай под него пояс и не закрывай плащом. Помни об этом, когда пойдёшь, — говорит Ванея, из вежливости избегая смотреть мне в глаза.
— А ожерелье?
— Вот оно. — Она вручает мне простой запертый деревянный футляр. — Никогда на него не смотри. Надевай только перед самой встречей и обязательно с закрытыми глазами.
— Можно попросить слугу надеть его на меня?
— Только если хочешь, чтобы чары подчинили слугу и он напал на тебя. — Я улыбаюсь, а она закатывает глаза. —Не смей так делать. Кроме того, если цель окажется слишком близко, останется очень заметный след маны.
— Может быть, когда вернусь…
Гроснок жалобно поскуливает, а его шипованная перчатка дёргается.
— Можно испытать его на нём? — Я позволяю себе искренне улыбнуться.
— Думаю, он способен серьёзно тебя покалечить, — бесстрастно отвечает она.
— Хм… Ах да, в следующий раз, когда возьмёшь нового молодого помощника, не назначай его сразу только себе. Мне тоже нужен помощник, — говорю я и щёлкаю её по плечу.
Она косится на меня. — Привези кого-нибудь из Болот.
— Не хочу эльфийских помощников, хочу людей!
Эльфы слишком хрупкие и жеманные, а писцов и служанок у меня и без того хватает.
Она вздыхает и снова садится рядом с Гросноком, а тот довольно ворчит. — Хааран превратил тебя в настоящую тираншу, ты знаешь?
— Кто бы говорил, — я скрещиваю руки и надуваю губы.
Она фыркает и пожимает плечами. — Ладно, когда закончишь, выделю тебе одного помощника.
Я беззаботно хихикаю, а Гроснок смотрит на меня с тревогой.
— Но не слишком юного. Верховный жрец считает, что ты склонна эксплуатировать детей, и внимательно за тобой следит, — добавляет она.
— Почему его это так волнует? Мы платим им столько же, сколько лучшим дворцовым служащим! — возмущаюсь я.
Она вздыхает. — Ты недостаточно ответственна, чтобы брать незрелого юношу под личную опеку. Если станешь дурно с ним обращаться, тебя заклеймят Порочной.
Я скрещиваю руки и надуваю губы.
Не то чтобы я собиралась его принуждать.
Меня охватывает лёгкая ностальгия. Антано — не Элария, но всё же похоже. Если бы я отправлялась в Глорампину, то снова смогла бы пройтись по травяным равнинам…