Сегодня 4-е. Ан, день ветра.
Сиэль будит меня своей грудью. Похоже, вчерашнее зрелище её очень порадовало.
— Алисса, забери свой завтрак. — Я указываю на Сиэль.
Сиэль напрягается и настороженно смотрит на Алиссу. Та коварно улыбается и тянется за поцелуем. Сиэль выгибается назад, но вырваться не может: язык Алиссы вторгается ей в рот.
Грудь Сиэль покачивается от тяжёлого дыхания. Язык Алиссы вычерпывает сперму; она не даёт пропасть ни одной белой струйке, обсасывая подбородок Сиэль. Затем снова принимается насиловать её рот.
Лина смотрит широко раскрытыми глазами и тревожно ёрзает. Алисса опрокидывает Сиэль на спину и садится на неё, обеими руками хватает за лицо и дико целует. Сиэль отвечает, и их языки трутся друг о друга. Затем Алисса отпускает её лицо, одной рукой сжимает грудь, а другой начинает мастурбировать.
Она трётся киской о живот Сиэль, оставляя влажный след, пока две красавицы не перестают целоваться. Рука Алиссы ускоряется, и она всё сильнее ласкает себя.
Внезапно Алисса разрывает поцелуй и прижимается киской ко рту Сиэль, оставляя ей прекрасные оранжевые усы.
Алисса выгибает спину и громко стонет. Всё её тело дрожит, и она прекращает мастурбировать. Она откидывается назад; промокшая киска отрывается от языка Сиэль, чьё лицо полностью залито соками Алиссы.
Я хватаю Лину и сзади ввожу пульсирующий член в её мокрую киску, заставляя вскрикнуть от удовольствия. Алисса уходит готовить завтрак, а Сиэль остаётся лежать на кровати с расфокусированным взглядом.
Я хватаю Лину за голову и прижимаю её к лицу Сиэль.
— Вылижи её, — приказываю я.
Лина слушается, и её маленький язык заменяет соки Алиссы на лице Сиэль собственной слюной.
Внезапно Сиэль приходит в себя и садится. Она смотрит на гримасу Лины, которая мучается от боли и удовольствия, и краснеет сильнее, чем когда-либо.
— Теперь становишься бисексуалкой? — спрашиваю я, продолжая вколачиваться.
— Я просто... я не... э-э. Ну, угх! — Она закрывает обеими руками красно-коричневое лицо. — Что ты со мной сделал, Вольфи?!
— Я ничего не делал. Это ты лизала мокрую киску Алиссы.
Сиэль стонет и вздрагивает.
— Я уже сама ничего не понимаю. А, к чёрту, теперь я лесбиянка.
— Бисексуалка.
— Да, это. Какая разница, — смеётся она и уходит всё ещё обнажённой, оставляя меня утолять похоть на миниатюрной девушке.
Я снова резко вбиваюсь в Лину, заставляя её кричать.
— Ревнуешь? — шепчу я Лине.
Она не отвечает и лишь продолжает громко стонать.
— Нужно брать у неё то, чего хочешь, как это сделала Алисса, — безумно хихикаю я.
Я зажимаю Лине рот и начинаю двигаться ещё жёстче. Почувствовав приближение оргазма, разворачиваю её и окрашиваю бледное тело белым.
Я оставляю её лежать, словно использованную куклу, и говорю выходящей из комнаты Хане, что у неё есть работа по уборке. Роксана улыбается, и мы вдвоём стоим в дверях, наблюдая, как Хана вылизывает малышку дочиста.
За завтраком все выглядят весьма довольными. Я — больше всех, поскольку на девушках только нижнее бельё.
Сиэль рассеянно улыбается и избегает встречаться с Алиссой взглядом. Вдруг она приходит в себя и смотрит на меня.
— Вольфи, корги, пожалуйста, — говорит она.
Глаза Роксаны тут же загораются, и я призываю двух корги, чтобы девушки могли их погладить.
Сиэль счастливо мурлычет, пока пухлый пёс тяжело дышит у неё на коленях.
— Как продвигается изучение зачарований сломанного щита, Лина? — спрашивает она.
— Почти никак. — Лина качает головой; её взгляд мрачнее обычного. — Они очень сложные.
— Можешь попросить мистера Гимбо помочь?
— Мы ещё даже не начали изучать срабатывающие зачарования.
— И рассказать, откуда у нас этот щит, тоже нельзя, — замечает Роксана.
— Ничего страшного, не торопись. — Она улыбается Лине, и та в ответ один раз кивает.
Мои [Магия света] и [Магия электричества] повысились на 1 (теперь 4+7 и 9+12).
Я вкладываю ещё одно очко в [Божественный язык] и впечатляю Кироса ещё сильнее. Отдача постепенно уменьшается.
— У тебя уже появилось очко навыка в этом языке? — спрашивает Кирос.
— Нет, — лгу я. Хотя технически это даже не ложь.
— Скоро появится. — Он уверенно кивает. — У тебя к нему хороший талант.
Спасибо, приятель. Кирос — хороший человек.
На обед мы жарим мясо, постоянно помешивая, и добавляем мой вустерский соус. Кладём овощи, всё мелко нарезаем — и можно есть в бутерброде. У хлеба невероятно хрустящая корочка и очень мягкая середина; Алисса нашла лучшего пекаря в городе.
На занятиях по Магии благословения снова приходится петь. На этот раз я испытываю [Усиление]. Лина наверняка будет очень довольна, ведь оно уменьшает износ снаряжения. Хотя, возможно, не так уж и довольна: она своего рода трудоголик.
Вернувшись домой, я вижу, что Сиэль и Лина медитируют рядом. Когда мы с Алиссой подходим, они открывают глаза и тепло улыбаются. Ох, моё сердце.
— Опять тренируете магию? — спрашивает Алисса.
— Нет, просто медитируем, чтобы лучше молиться, — отвечает Сиэль.
— О, это помогает? Никогда не знала.
— Немного. — Она пожимает плечами.
— Лина становится благочестивее? — спрашивает Алисса. — Если я правильно помню, твоё «Благочестие» было 10, да?
Лина опускает голову и начинает нервно ёрзать.
Гифи появляется у меня на плече.
— Ги.
Лина вздыхает.
— Я хочу попросить их присматривать за нами, — говорит она.
— Думаю, они и так за нами присматривают, — с кривой улыбкой отвечает Алисса.
— Да, но я хочу попросить об этом сама. И ещё у меня есть к ним один вопрос.
— О? Какой? — спрашиваю я.
— Секрет. — Она очаровательно улыбается.
Сиэль гладит её по голове, и Лина краснеет.
Через минуту возвращается Хана, вспотевшая после тренировочного боя в гильдии. Она выглядит немного подавленной.
— Что случилось, Хана? — спрашиваю я.
— Случилось? — Она непонимающе приподнимает бровь.
— Эм...
— Отсылка к твоему миру? — сразу спрашивает она.
— Да. — Она коротко смеётся. — Я хотел спросить, что-то произошло?
— Отвлеклась и проиграла поединок Тоге, — горько улыбается она.
— По-моему, даже я его не одолею.
— Потому что тебе нельзя использовать заклинания. А теперь давай, меня нужно утешить: отшлёпай меня [Телекинезом]. — Она достаёт два тупых железных меча и бросает один мне.
Я совершенствую работу ног, применяя [Телекинез] к самому себе, и постепенно это становится второй натурой. Немного уменьшаю силу тяжести, чтобы дальше прыгнуть; слегка увеличиваю её, чтобы меч ударил сильнее; на миг сбиваю оружие противника; внезапно применяю короткий [Рывок]. Этот стиль боя действительно уникален.
Проблема в том, что он полностью зависит от маны. Если по какой-то причине я не смогу применять заклинания или останусь без маны, то погибну. Теперь нужно взвесить все плюсы и минусы. Освоить два стиля я не смогу: даже мои [Уклонение] и [Блок] завязаны на заклинания, поэтому ради максимальной эффективности придётся полностью посвятить себя магическому бою. Но если я попробую сражаться без заклинаний, мышечная память, скорее всего, заставит меня ошибиться в движении; я споткнусь, упаду и умру.
К чёрту, рискну и полностью перейду на этот стиль. Назову его Стилем Экрано.
Отдыхая со своими «пустышками», я ещё немного играю со [Святым духом]. Роксане стало одиноко тренировать [Сердце огня] в ванной, поэтому Хана осталась там составить ей компанию.
— Квех? — Аой с любопытством смотрит на нас.
Я вытираю слюну с губ и лихорадочно думаю, как всё ей объяснить.
— Видишь ли, Аой, когда мужчина очень сильно любит женщину...
— Квех? Квх! Зак-ли-на-ни-е!
— А! Вот ты о чём... — Я чешу затылок, чувствуя, как краснеют щёки.
— Я пытаюсь выучить заклинание, которое использует Вольф, — [Святого духа], — говорит Сиэль, сдерживая смешок.
— Я, на-у-чусь, ле-тать?!
— Эй, вполне возможно. Это ускорило бы твой рост. — Я задумчиво потираю подбородок.
Похоже, Аой учится чувствовать ману, а значит, сможет изучать заклинания так же, как мы. Ого. Представьте огромного дракона, который способен удвоиться в размерах и обрушивать на вас магию — возможно, даже без заклинаний вслух. Аой Разрушитель.
Хана хватает Алиссу за голову и прижимает лицом к своей киске. Алисса тут же принимается за дело.
— Ого... [Оральная техника]... потрясающая!
— Угу, — рассеянно отвечаю я.
Хана медленно связывает Алиссу, раскинув ей руки и ноги. Верёвки болезненно сжимают грудь, один узел лежит прямо на киске, другой — на анусе. Ноги подняты вверх и вытянуты, руки привязаны к изголовью. Она почти не может пошевелиться и превращается в обычную секс-куклу.
Хана перекидывает через неё ногу и трётся киской о киску Алиссы. Их влага смешивается в восхитительную жидкость. От этого зрелища я кончаю внутри Роксаны. Мы почти не замечаем друг друга и просто яростно трахаемся, наблюдая, как занимаются сексом наши возлюбленные.
Стоны Алиссы приглушает Хана, садящаяся ей на лицо и в свою очередь лакомящаяся нежными женскими губами Алиссы. Языком она заставляет Алиссу громко стонать, укусами — кричать от боли, а прикосновением лезвий своих чешуек — дрожать от страха.
Роксана кончает и выжимает из меня ещё один оргазм; мой член уже опустошён.
Хана смеётся и начинает яростно входить в неё пальцами. Сначала одним, затем двумя, тремя, четырьмя, а когда Алисса перестаёт кричать, пытается ввести всю руку. Та не проходит — входит лишь наполовину.
— ПРОШУ! ПЕРЕСТАНЬ! — кричит Алисса, хотя её хвост всё ещё виляет.
— НЕТ! — Второй рукой Хана растягивает анус Алиссы.
— А-АХ...! А-АХ...!
Каждое движение заставляет Алиссу кричать.
Хана меняет позу и начинает лизать пульсирующий анус Алиссы, растягивая его всё сильнее. Я протягиваю руку и применяю к ней [Регенерацию]. Всё тело Алиссы содрогается от одного оргазма за другим.
Хана возвращается к первому отверстию и снова пытается ввести кулак; теперь её рука полностью покрыта влагой Алиссы.
Хана вытаскивает руку и снова толкает — на этот раз она целиком проскальзывает внутрь Алиссы.
— А-А-А-А-А-А-АХ! — пронзительно кричит Алисса.
Я снова кончаю внутрь Роксаны.
Голос Алиссы срывается. Хана выжимает из неё ещё несколько оргазмов и наконец устаёт.
— Кажется, она вроде как потеряла сознание, — говорит Хана.
— Или впала в шок, — отвечает Роксана.
— Да какая разница. Иди сюда, теперь ты мне нужна. — Хана стаскивает Роксану с моего члена и начинает вылизывать.
Алисса постепенно приходит в себя. Я развязываю её и очищаю тело. Когда Хана перестаёт стонать, мы оба довольно быстро засыпаем.
Сегодня 5-е. Фо, день огня.
Впервые за долгое время Алиссе не удаётся меня разбудить. Я просыпаюсь и вижу на её лице смесь чувств: брови сведены от боли, рот приоткрыт от удовольствия, и в стонах слышно и то и другое. Ей с трудом удаётся удерживать мой член во рту.
Хана одной рукой приподнимает бёдра Алиссы, схватив за основание хвоста, — отсюда и боль. Ртом и второй рукой Хана играет с половыми губами и анусом Алиссы — отсюда удовольствие, полагаю.
Заметив, что я проснулся, Хана ухмыляется, отпускает Алиссу и позволяет ей закончить трапезу.
Аой потягивается, просыпаясь; её маленькие коготки щекочут мои волосы, пока она разминает пальцы. Гифи утрированно подражает ей, вытягивая конечности далеко за естественные пределы. Оба прыгают мне на грудь и прижимаются к горлу.
— За-кон-чи-ли, иг-рать?
— Да-да. Пойдём кормить две чёрные дыры, хорошо? — Я сажусь, и оба скатываются с груди.
— Квех? — Она склоняет голову набок. Милашка.
— Ги!
— Ты ешь не меньше Аой.
— Ги, гу.
— Никогда не слышала, чтобы кто-то гордился собственной прожорливостью, — говорит Алисса, хватает Гифи и начинает яростно его гладить.
— Ги.
— Да-да, ваше высочество Гифи, мы приготовим завтрак, достойный вашей великолепной жирной задницы. — Я кланяюсь Гифи, и слегка озадаченная Аой тоже склоняет голову.
— Гиех, га гас.
— Но её жирная задница хотя бы сексуальна.
«Благочестие» Лины повысилось на 1 (теперь 11). Мои [Магия благословения], [Контроль маны], [Пространственная магия] и [Ускоренная регенерация семени] повысились на 1 (теперь 4+20, 0+13, 11+21 и 0+7).
— Ты выглядишь очень уставшей, Алисса, — говорит Сиэль.
— Хе, хехе, ехехехе... — отвечает Алисса глуповатым смешком.
— Я показала ей, как настоящие женщины занимаются любовью, — говорит Хана.
Сиэль несколько раз моргает.
— Это было самое горячее зрелище в моей жизни, — говорит Роксана, и её лицо озаряет тёплая улыбка.
— Вольф, э-э, мы ведь сегодня идём за покупками? — Сиэль натянуто улыбается.
Мне действительно придётся подтолкнуть Алиссу к Сиэль. Похоже, та очень боится собственных желаний.
— Да, улучшаем снаряжение для всех! — Я широко развожу руки и улыбаюсь.
Мы снова устраиваем грандиозный поход по магазинам. Покупаем ещё стеклянные шкафы, керамические тарелки, немного серебряных столовых приборов, ещё один чайный сервиз, красивые горшки со смешанными цветами, двухметровое зеркало для всех нас, небольшую вышивку с глефой на дверь Сиэль и вышивку с рубином и молотом на дверь Лины. А ещё платья для удовлетворения моих фетишей.
Всем обновили доспехи: теперь это кожа Серого берсерка с подкладкой из меха волка Стал, покрытая изумрудными чешуйками, включая кольчужные капюшоны, рукавицы и сапоги. Чешуйки мешают Роксане применять заклинания, но преимущества брони это компенсируют. Всю кольчугу мы заменили чешуёй: Лине было слишком трудно возиться с клёпанными кольцами, а её [Манипуляция металлом] недостаточно точна для ремонта.
Все наши щиты окантовали эмелланатом. Деревянный тарч Сиэль тоже заменили металлическим. У Ханы теперь боевой лук, хотя пока без зачарований. Ещё мы купили немного порошка из драконьего клыка, которым можно отремонтировать мой меч.
Мы приобрели маленький кинжал с [Двойным ударом]. Лина разберёт зачарование, чтобы перенести его на меч Ханы. Но пока приоритетом остаётся погнутый зачарованный щит.
Наконец у нас появились литографы — по одному на каждого. Все они связаны в сеть: изменяешь один, и остальные повторяют. Они похожи на литограф Ванеи: небольшая прямоугольная металлическая коробка с белой и чёрной жидкостью внутри. Подаёшь ману в крошечный самоцвет, чёрная жидкость следует за пальцем, позволяя «нарисовать пальцем» сообщение. Примитивно, но работает.
Наконец мы возвращаемся в ювелирную лавку, где купили ошейник Лины.
— Т-ты уверен, что всё в порядке? — спрашивает Лина.
Я киваю Лине и подношу её руку к губам.
Сиэль молчит, но скрыть тревогу не может.
Роксана в возбуждении хлопает кончиками пальцев.
— Прошло столько времени... э-э. — Она хмурит брови. — Раньше у меня были драгоценности, но я их оставила. Они принадлежали моей семье, не мне.
Алисса и Хана выглядят довольно рассеянными. Возможно, они не самые тщеславные женщины, но выглядеть красиво им определённо нравится.
Войдя в магазин, Алисса высвобождается из-под моей второй руки и прямиком идёт к витрине с бирюзовыми ожерельями — камнями цвета воды в бассейне, испещрёнными чёрными прожилками. Аой спрыгивает с плеч Ханы и начинает бродить по магазину.
Роксана быстро выбирает простое ожерелье из чёрной ткани с небольшим винно-красным гранатом огранки «маркиз» и спешит к Хане.
— Это — тебе, — говорит она, протягивает руки к шее Ханы и застёгивает ожерелье.
Хана смотрит на меня, пожимает плечами и принимается вертеть маленький камень пальцами. Её лицо ласкает тёплая улыбка. Ожерелье длинное и доходит до ложбинки между грудями.
Роксана выбирает тонкое ожерелье из чёрного металла с аметрином огранки «Ашер». Камень тёмно-фиолетовый, но в середине окрашен ярко-жёлтым. Если свет падает под правильным углом, он напоминает сумерки.
Сиэль долго рассматривает лунные камни. Я указываю на камень в форме сердца и улыбаюсь ей. Она нерешительно сжимает и разжимает кулак, не отводя взгляда от выбранного мной камня.
Лина настолько растеряна, что покрывается холодным потом. Роксана подходит и показывает ей несколько танзанитов. Глубокий фиолетовый цвет пробуждает в Лине нечто, и её глаза широко раскрываются. Она робко тянется к камню португальской огранки: он почти сферический, а внутри словно бушует буря отражений.
Алисса возвращается с ожерельем из белой ткани. Выбранная ею бирюза имеет форму капли и огранена бриолетом. Камень хорошо контрастирует с её глазами.
Сиэль выбирает металлическую цепочку с серебряным покрытием и лунным камнем в форме сердца. Лина берёт только самоцвет: она вставит его в металлическую пластину своего рабского ошейника.
Алисса внезапно хватает меня за руку и надевает ожерелье из чёрной ткани с квадратным гелиодором огранки «кушон». Камень ярко-жёлтый с лёгким зеленоватым оттенком. Я поднимаю бровь, но тут же опускаю. Надеваю ожерелье и спешу к зеркалу.
— Чёрт возьми, я выгляжу потрясающе, — шепчу я.
— Ги, гу гох га.
— Спасибо... — криво улыбаюсь я.
— Я предпочитаю «красивый» или «достойный», — говорит приблизившаяся Алисса.
— Шёпот не предназначен для чужих ушей.
— Тогда просто не говори. Ты же знаешь, какой у меня слух. — Она легко щиплет меня за щёку.
Я слабо улыбаюсь.
— Может, и тебе что-нибудь купить? — спрашиваю я.
— Гех гех, гох гих гох гу.
Алисса смеётся. — Тебя заботит только еда?
Гифи превращает плечи в подобие пожатия.
— Квех!
Аой стучит когтями по стеклу. Под ним лежит круглый самоцвет из тёмно-синего азурита с лазурными пятнами малахита.
Продавщица выглядит чрезвычайно развеселённой, когда я прошу её подобрать совсем маленькое ожерелье для Аой.
— Я видела украшения на маленьких собаках и даже одном небольшом Гатуне, но на драконе — впервые, — говорит она.
— Кра-си-во! — говорит Аой, разглядывая себя в зеркале.
— О-о-о... — Хана умиляется маленькому синему комочку чешуи.
— Я научу тебя [Инвентарю], чтобы ты могла хранить в нём свои вещи, хорошо? — спрашивает Роксана.
— Хо-ро-шо! — Аой улыбается, обнажая клыки.
Алисса начинает печь пирог с ягодами и мёдом. Он будет готов после обеда. Пышное тесто стало её новой страстью; из-за необходимой точности его довольно трудно приготовить. Это не хлеб, но в нём определённо есть та белая хлебная «хлебность».
Сегодня занятие по [Магии благословения]. Хатара одобрительно кивает, увидев моё новое ожерелье. Оно и правда хорошо сочетается с тёмными волосами и глазами.
Карман начинает нагреваться, и я вижу сообщение от Ванеи.
"Зайди ко мне на перерыве."