Лина крепко обнимает меня за грудь тонкими руками. Я целую её в макушку и обнимаю в ответ; её очень сладкие духи щекочут мне нос и успокаивают сердце.
Я чувствую, как включается прикосновение Гифи и постепенно соединяет наши сердца. Решимость Алиссы, доверие Роксаны, отвага Ханы, защита Сиэль, поддержка Лины, бесстрашие Аой — и моя любовь ко всем ним.
— Ги!
И неусыпный взгляд Гифи.
Хотя прозвучало это немного жутковато.
…
Хех.
Как бы то ни было, каждый из нас приоткрывает остальным частицу своего сознания, и это поможет нам расти. Заодно связь сильно успокаивает нас: гнев уходит, а сердца обретают покой.
Объятия Лины слабеют, и она выпускает меня. Подняв голову, она смотрит на меня затуманенными печальными глазами, в уголках которых блестят слёзы. Я вытираю одну и целую её в нос. Она тихонько смеётся, целует мою руку, а вторую слезу вытирает сама.
— Нам нужно кое-что сделать, — говорю я с коварной улыбкой. — Кто-нибудь знает, где находятся их конторы?
— Я знаю, где они могут быть, но не точное место, — отвечает Сиэль, подозрительно косясь на меня. — Что ты задумал?
— Сегодня ночью, когда в конторах никого не будет, я хотел бы передать им наше собственное послание.
Роксана вскакивает на кровать и хлопает кончиками пальцев. — Дай мне её взорвать! — умоляет она.
— Это плохая идея. Они сразу поймут, что это ты, — говорит Сиэль.
— Именно, — я киваю Сиэль. — Я хочу оставить всё неоднозначным, хотя бы пока мы не закончим с этим сопровождением.
— Можно воспользоваться [«Призывом монстров»], чтобы снести здание, — предлагает Алисса.
— Минотавры, Драконы-змеи, Символ Ненависти. Все они очень сильны, — добавляет Хана.
Лина оживляется. — Пусть разрушат несущие колонны, и здание легко обрушится, — заканчивает она.
Я приподнимаю бровь. — Ты разбираешься в архитектуре или инженерном деле?
Она опускает голову. — Н-нет… можно назвать это гномьей интуицией.
Я пожимаю плечами. — Лучше, чем ничего.
— И что теперь? Будем сидеть здесь весь день? — спрашивает Хана.
— Думаю, нам следует вести себя как обычно. Так мы покажем, что не боимся, — говорит Алисса.
— Согласна, — поддерживает её Хана.
— Вряд ли они нападут снова так скоро, — соглашается Сиэль, и Лина кивает вместе с ней. — Правда, после того как мы уничтожим их контору…
— Это может стать объявлением войны, — говорит Роксана.
— Война уже идёт. Мы лишь повышаем ставки, — отвечаю я.
— Но разве мы не втягиваем в неё ещё и Кляйн с Ранде? — спрашивает Лина.
Хана стискивает зубы, и её изумрудные чешуйки приподнимаются. — Уже втянули, — рычит она.
— Мы ведь не можем вечно прятаться. Нужно продолжать жить своей жизнью и разбираться с последствиями по мере их появления, — твёрдо заявляет Сиэль.
— А я ещё не закончила с покупками, — говорит Роксана.
— Тогда снова пойдём гулять. Но пока будем избегать пустых улиц, — говорит Хана с кривой улыбкой.
Сиэль глубоко вдыхает, собираясь с духом, и кивает.
— Сначала покажи мне, где находится контора гильдии, — прошу я.
Я рассредоточиваю четырёх Холли по описанному Сиэль району, и мы все выходим из гостиницы.
Алисса и Лина берут меня под руки, и мы снова идём по главной улице, небрежно поглядывая на выступающих. Девушки ведут меня вперёд, чтобы я мог сосредоточиться на зрении Холли.
По утрам здесь дают только более спокойные представления, поэтому ничего особенно интересного не происходит. Зато духи природы, похоже, увлечены выступлениями. Крыши полны их милых, внимательных глаз.
Наконец один Холли находит нужное здание. Ярко-жёлтые кирпичи из Ядра, а каркас выделен кроваво-красными. Перед входом выставлена огромная хрустальная табличка с золотой инкрустацией: «Катаско — наёмная компания сопровождения и охраны».
Спорю, эти красные кирпичи несущие. Для монстров они станут отличной мишенью. Жаль только, я не знаю, как делать порох, — тогда из меня вышел бы настоящий террорист.
Определив цель, я снова сосредоточиваюсь на собственном теле и веду девушек к ней. Внимательно слежу за окружением, выискивая наблюдающие за мной глаза. Замечаю нескольких подозрительных имперцев и называю их имена Лине, чтобы она записала. [Чувство души] — лучшее средство контрразведки.
Будь у меня возможность устроить слежку за их конторой, я узнал бы имя каждого сотрудника. К сожалению, они уже сами следят за мной, да и времени у нас в обрез. Зато описание человека, нанявшего головорезов, всегда будет под рукой — на листке бумаги внутри моих «Предметов».
Мы подходим к конторе Катаско и некоторое время торчим перед ней. Несколько мужчин и женщин в полном доспехе входят и выходят, не обращая на нас внимания. Похоже, никому до нас нет дела, и мы идём дальше, но прежде я незаметно ставлю «координату» [Врат] у тихого входа в ближайший переулок.
Потом мы встречаемся за обедом.
Мы идём в другой эльфийский ресторан. Я беру жареную не-картошку с соусом, довольно похожим на томатный. Только он скорее горьковатый и острый, без характерных для помидоров кислинки и сладости.
— Роксана, тебе когда-нибудь попадался чёрный порошок, который при поджигании даёт много дыма? — спрашиваю я.
Она поправляет очки на переносице и отвечает: — Вроде нет. Хотя некоторые масла, создаваемые зачарованиями вроде заклинания Ранде, могут сильно дымить, если зачарование выполнено плохо.
— Я знаю такое. Зачаровывать предметы [Огненным разрезом] немного опасно, — вмешивается Лина.
— Насколько легко воспламеняется масло, создаваемое заклинанием? — спрашиваю я.
— Очень легко, достаточно одного прикосновения пламени.
— Оно горит без воздуха?
Она мило склоняет голову набок. — Не уверена.
— Думаю, мы сумеем такое сделать. Я видела книгу, где объяснялось, как заставить вещества гореть под водой, — замечает Роксана.
— А можно ускорить горение? Чтобы всё сгорало мгновенно? — спрашиваю я.
Задумавшись, она постукивает вилкой по губам. — Думаю, да. Есть множество ускорителей, которые можно испытать.
— Я хочу создать взрывчатку с двумя свойствами: она должна сгорать целиком и мгновенно, создавая большое количество горячего, быстро расширяющегося воздуха; и должна гореть без контакта с воздухом, чтобы её можно было использовать в герметичной ёмкости.
Если мне удастся создать умную взрывчатку с помощью [Големантии], всё станет гораздо интереснее.
— Не совсем моя специальность, но я могу посмотреть, на что способна [Алхимия], — говорит Роксана.
— Я могу изменить [Пылающий разрез], чтобы он давал тебе масло, — добавляет Лина.
— Насколько трудно найти предмет, зачарованный этим заклинанием? — спрашиваю я.
— Довольно трудно, — Лина слегка хмурится. — Это популярное зачарование, а для зачарователя оно опасно, поэтому такие вещи всегда быстро раскупают.
Ещё одна тема для исследований в списке.
Мы возвращаемся в гостиницу и видим Кляйн на скамейке перед зданием. У входа разбит небольшой травяной садик, так что постояльцам приятно проводить там время.
— Сегодня сбежала от родителей? — спрашивает Хана.
Кляйн вскакивает с широкой улыбкой, а её хвост приветственно машет нам. — Ага! Они вдруг страшно озаботились моими тренировками, вот я и сбежала! В дороге ещё успеем натренироваться, — закончив, она радостно напевает.
— И чем ты хочешь сегодня заняться?
— Может, сыграем в карты? Как в старые времена?
Хана неловко смотрит на нас, затем трёт чешуйки на тыльной стороне ладони. — Я слишком много проиграла в карты, чтобы снова совершить ту же ошибку.
— Да нам необязательно ставить деньги, — Кляйн небрежно отмахивается.
— Тогда что? Одежду? — взгляд Ханы становится грозным.
Кляйн на секунду колеблется и обводит всех нас взглядом. — Конечно… — в её голосе слышится предвкушение.
— Значит, у тебя всё ещё сохранился тот стол для Поча, да? — ностальгически бормочет Хана, проводя рукой по старой круглой доске. По краю расположены восемь маленьких углублений и ещё одно в центре. Доску украшают простые резные изображения мечей, рыцарей, доспехов, чудовищ и дворян.
— Я сохранила его ради старых времён. Нам было слишком весело, чтобы я могла так просто его выбросить, — говорит Кляйн.
— Какая ты сентиментальная.
— Хмф! Ты мне нравишься, и я хотела оставить вещь, которая напоминала бы о тебе, — надувшись, она отворачивается и высоко задирает подбородок.
— О-о-о… — взгляд Ханы теплеет, и она крепко обнимает Кляйн.
— Помогите… дышать…!
— Вот именно. Она умеет с хирургической точностью сдавливать нам лёгкие так, чтобы мы больше не могли дышать, — замечаю я.
Кляйн испепеляет меня взглядом. — Ды-ы~шать…! — хрипит она.
Наконец Хана отпускает Кляйн, и Сиэль накладывает на неё слабое [Исцеление].
— Спасибо, Сиэль.
— Итак, кто играет? — спрашивает Роксана, оглядывая всех.
— Я пас, — Алисса поднимает руку. — Просто посмотрю. — Она устраивается за спиной Кляйн и озорно улыбается.
Аой сворачивается клубком, а Гифи устраивается сверху. Пока мы занимаемся своими непристойностями, они просто подремлют.
— Вы все спите в одной комнате? — спрашивает Кляйн, оглядываясь. Комната вся заставлена кроватями, так что пройти почти негде.
— Так веселее, — отвечаю я. Кляйн почти не удивлена: она уже привыкает к нашим странностям.
— И очень тепло и уютно, — добавляет Роксана.
— С тех пор как мы начали спать вместе, мне ни разу не спалось плохо, — говорит Лина.
Хвост Кляйн обвивается вокруг её груди, пока она обнимает себя. — Как мило… — беззвучно произносит она.
— Давайте объясню правила… — начинает Хана.
Итак, это покер. Мы играем в покер на раздевание.
— Фишек должно быть мало: когда кто-то теряет все, он снимает одну вещь. Кроме того, после каждого раунда мы бросаем кости и определяем, кто ещё раздевается, но победитель раунда в безопасности, — перечисляет нам правила Хана.
— Ты уже играла в такое? — спрашиваю я.
Она широко улыбается. — О да.
Шесть воинов обнажают оружие и поднимают щиты. Пока каждый защищён от остальных, мы изучаем соперников, пытаясь понять, что у них на руках. Щиты скрывают выражения лиц, но это всего лишь прикрытие. Любое движение, малейшая перемена — подсказка, которую нужно тщательно разобрать, чтобы докопаться до скрытой истины.
Мы все отпиваем пива и начинаем.
Хана играет напористо и уверенно, Лина следует за ней робко, Роксана предпочитает выждать и пропускает этот раунд, Сиэль поступает так же, я поддерживаю Хану, а Кляйн поднимает ставку.
Мы с Линой сразу сбрасываем карты. Две девушки пристально смотрят друг на друга, оценивая силы соперницы. Хана поднимает ставку, и Кляйн уравнивает, желая вскрыться.
Комбинация Кляйн бьёт комбинацию Ханы.
— Попалась на блефе! — восклицает Кляйн, забирая все фишки.
Мы бросаем кости, и я лишаюсь носков.
Кляйн и Хана не самые наблюдательные, зато играют стратегически.
— У тебя красивая кожа, — замечает Кляйн, когда Роксана снимает платье. Её взгляд надолго задерживается на соблазнительном кружевном белье Роксаны.
— Спасибо. А у тебя красивый мех, — отвечает комплиментом Роксана.
— Зато блефуешь ты неважно, — говорит Лина, скрывая лукавую улыбку за картами.
Роксана свирепо смотрит на неё, а её хвост взмывает вверх и угрожающе нацеливается на Лину.
Следующей до белья раздевается Лина.
— Хо-хо-хо~ — злодейски смеётся Роксана.
— Мне просто не везёт… — дуется Лина, застенчиво прикрывая маленькие холмики груди.
— Что ты пытаешься спрятать? Там всё равно нечего прикрывать, — невзначай замечает Роксана.
— У меня хотя бы осталось достоинство.
— Но ты всё равно каждый день просишь Вольфи делать тебе [Массаж] сосков, будто от этого они вырастут.
Лина переводит взгляд на Сиэль, и та съёживается за картами. — Почему ты сразу решила, что это я? — возмущается Сиэль.
Потом Лина хмуро смотрит на меня. — Я никогда не дразню тебя за спиной, — говорю я и примирительно поднимаю руки.
Нежный голос щекочет левое ухо Лины. — Тебе нечего стыдиться. Мы все знаем, как ты завидуешь Сиэль и Хане, — говорит Алисса и целует Лину в щёку.
Та надувается и жестом велит продолжать игру.
— Ладно, сейчас ты ещё скажешь, что тоже надел сексуальное бельё, — говорит мне Кляйн, когда Сиэль снимает платье.
— Тебе бы этого хотелось? — невинно спрашиваю я.
Она открывает рот, чтобы ответить, но давится словами и умолкает.
— Не уверена, что мне нравится эта игра, — говорит Сиэль, и после того, как развязывается пояс, её огромные груди вываливаются наружу.
Кляйн разевает рот, и я закрываю его ладонью. Чуть-чуть выпускаю душу через кончик пальца и вижу, как по всему телу Кляйн пробегает дрожь, однако глаз от огромной груди Сиэль она не отводит.
— Правда, как корова? — Роксана толкает Кляйн локтем.
— А ты — как прутик, — слегка дерзко огрызается Сиэль.
— Тогда кто у нас Лина?
— Э… очень милая куколка…? — неуверенно предлагает она. Лина в ответ дуется, и Сиэль морщится.
Рука Алиссы незаметно скользит ей в штаны, а сама она подмигивает мне.
Следом я снимаю рубашку. Кляйн избегает смотреть на меня, пока Хана проводит рукой по моему прессу.
— Разве он не аппетитный? — рычит Хана. Кляйн бросает на меня взгляд, и её дыхание учащается.
Затем Лина лишается крошечного лифчика, и её милые розовые соски вызывают у Кляйн улыбку.
Потом Кляйн проигрывает жилет и показывает нам пояс, который надела лишь затем, чтобы у всех было одинаковое количество одежды. Её груди необычайно упругие, словно маленькие шарики почти идеальной круглой формы — почти как у Ханы.
— Пожалуйста, не смотрите… — застенчиво просит она, когда на неё устремляются все голодные взгляды.
— Тогда не показывай, — отвечает Хана.
Кляйн не пытается прикрыть грудь, и игра продолжается.
Сиэль проигрывает трусики и стонет. — Мне теперь выйти из игры? Больше снимать нечего, — говорит она.
— Можешь развести ноги, а потом раздвинуть губы, — предлагает Хана.
Сиэль несколько секунд обдумывает предложение. Я замечаю, как учащается её дыхание: она возбуждается. Затем она кивает.
С Ханы слетает рубашка, а вскоре и штаны. Уже захмелевшая Кляйн то и дело хихикает и пожирает глазами всё тело Ханы.
Следом Кляйн снимает штаны и начинает нервничать, зато её хвост движется всё быстрее. Так она выдаёт возбуждение: тело замирает, а хвост мечется. Трусики у неё простые, но милые — маленькие белые лоскутки ткани, плотно облегающие половые губы. Над краем виднеются коричневые лобковые волосы.
Сиэль разводит ноги, демонстрируя влажные губы, но никто не комментирует её очевидное возбуждение.
Лина и Роксана лишаются трусиков. Кляйн трётся ногами друг о друга, а Алисса невозмутимо ласкает себя пальцами.
Воздух наполняется запахом возбуждённых женщин: Роксана разводит ноги, и от этого киска Сиэль становится ещё мокрее.
Я снимаю штаны и даже не пытаюсь скрыть эрекцию под бельём. Кляйн ни разу не смотрит в мою сторону, но из-за этого теряет сосредоточенность. Её становится легко читать, и вскоре она проигрывает все фишки, а затем ещё и кости.
Не глядя ни на кого из нас, она снимает пояс. Её восхитительные смуглые груди почти так же совершенны, как у Ханы, и чуть меньше, чем у Алиссы. Чёрные соски маленькие и манящие; они выглядят очень острыми и словно созданы для того, чтобы их сосали.
Затем она стягивает трусики. Мясистые чёрные половые губы выступают наружу, готовые раздвинуться под моим членом. Кляйн тут же сводит ноги, и больше я ничего не успеваю рассмотреть, кроме выглядывающих сверху коричневых волос.
— Твоя киска выглядит аппетитно, — рычит Хана.
— С-спасибо, ахаха… кто бы мог подумать, что именно ты скажешь такое… — Кляйн пытается отпить из кружки, но обнаруживает, что та пуста.
— Тебе было бы приятнее услышать это от меня? — спрашиваю я, и единственным ответом становится румянец, проступающий на её смуглой коже.
— Игра ещё не закончена, — радостно напоминает Алисса. Взгляд Кляйн падает на моё бельё, и она тяжело сглатывает. Потом кивает и жестом предлагает продолжать.
Кляйн обретает новую уверенность, когда Хана лишается одежды, а Сиэль приходится раздвинуть губы.
— М-мне обязательно держать их вот так? — спрашивает Сиэль: в одной руке карты, другая лежит на её тёмной киске, чьи сочные губы уже заливают постель влагой. Пальцы дрожат, желая нырнуть внутрь.
— Да, — приказываю я, и она подчиняется.
Запах возбуждения становится ещё сильнее, а кончик выпуклости в моём белье намокает. Я намеренно проигрываю следующий раунд, чтобы Кляйн мельком увидела мою бешеную эрекцию. Неудобно зажимаю член между ног, но это необходимо, чтобы игра продлилась дольше.
Она оглядывается на Алиссу, которая мастурбирует с довольной улыбкой, затем впивается взглядом в мой пах и лобковые волосы. Снова сглатывает и облизывает губы.
Лина тоже раздвигает свои губы. Теперь каждая женщина оставляет на кровати заметное мокрое пятно. Ещё одна простыня, которую потом придётся стирать вручную, ну да ладно.
Кляйн проигрывает следующий раунд. Её руки нервно зависают над рельефным животом, затем восхитительные ноги поднимаются. Она разводит их и нежно гладит большие половые губы, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться клитора. Мясистые губы выступают наружу, когда пальцы раздвигают их, а липкая влага издаёт непристойные звуки. Тёмный вход словно ждёт моего члена: Кляйн сидит лицом ко мне, но голову отворачивает.
Я быстро проигрываю следующий раунд, чтобы освободить член; тот резко вскидывается вверх, истекая предэякулятом.
Самообладания у нас почти не осталось. Мы все смотрим на девственницу, раздвинувшую перед нами киску и ждущую, когда её трахнут. Маленькие пучки коричневого меха по всему милому телу придают ей более звериный вид, чем Алиссе.
Следующий раунд она проигрывает намеренно.
— И-и что т-теперь? — спрашивает она дрожащим, но полным предвкушения голосом.
Я подползаю к ней и приближаю лицо. Она пытается отодвинуться, но конечности не слушаются, и тело просто падает навзничь на кровать.
Её ноги по-прежнему широко разведены, открывая мне идеальный вход. Я нависаю над ней и медленно опускаю бёдра. Головка истекающего предэякулятом члена касается её мокрого, липкого входа. Кляйн неудержимо дрожит, а её глаза от потрясения широко раскрываются.
— Теперь ты победила. Чего ты от меня хочешь?
— П-п-победила? Я-я-я? Т-т-тебя?
— Или хочешь меня? — Хана ложится рядом, хватает руку Кляйн и вводит в собственную киску. Она тихо стонет, используя руку Кляйн для ласк.
— П-подожди! Я не могу! — вскрикивает Кляйн, и Хана останавливается. — Я-я не могу… я ещё… ещё не поговорила с папой…
Я мягко кладу ладонь ей на щёку и заставляю посмотреть на меня. — Всё хорошо, мы можем подождать. Но нам необязательно заходить до конца…
В комнате воцаряется тишина: затаив дыхание, мы тревожно ждём ответа Кляйн.
Она медленно приподнимает бёдра и опускает их, проводя киской вдоль моего ствола. Хана наклоняется, и их губы сливаются. Кляйн тихо стонет, когда язык Ханы проникает ей в рот.
Я откидываюсь назад и хватаю Кляйн за ноги. Сжимаю их вокруг члена и начинаю двигаться. Алисса быстро подползает и поливает киску Кляйн тёплым маслом, после чего вводит в неё пальцы. Хвост Кляйн находит мою руку, обвивается вокруг неё и медленно поглаживает.
Хана уступает место Роксане, чтобы та могла сосать одну грудь Кляйн, пока Лина занимается другой. Сиэль раздвигает ягодицы Кляйн и накладывает [Очистку], после чего медленно вводит внутрь мизинец.
Пальцы на ногах Кляйн поджимаются, а хвосты сдавливают меня, пока её сотрясает долгий, изматывающий оргазм. Когда он заканчивается, мы возобновляем движения. Её соки оставляют маленькое белое пятно на моём члене.
После всех этих ласк меня хватает ненадолго. Я отстраняю девушек, и Кляйн смотрит на меня. Забираюсь сверху и медленно направляю её голову к своему члену. Она вдыхает его запах, затем широко открывает рот и принимает меня. Её рот жадно пытается проглотить меня, а язык неистово трётся о член. Опыта у неё нет, но ощущения всё равно приятные.
— Я кончаю, — предупреждаю я и изливаюсь ей в горло. Она раз за разом давится, но не выпускает член изо рта; наоборот, пытается проглотить его глубже, пока я не упираюсь в заднюю стенку горла.
Когда оргазм проходит, я вынимаю член и сажусь. Он всё ещё твёрдый и готов продолжать, тогда как всё тело Кляйн вспотело и обмякло.
Кляйн опасливо смотрит на мой член. — Он всё ещё стоит? — едва слышно спрашивает она.
— Я только начал. Я могу продолжать гораздо дольше, — говорю я с порочной улыбкой.
Она оглядывается. Повсюду пальцы терзают мокрые киски, а их хозяйки смотрят на нас, словно голодные звери.
— Мне… мне нужно идти… Прости, Вольф, я б-больше не могу. — Она быстро собирает одежду и торопливо натягивает её.
— Ничего. Я буду ждать, когда ты снова придёшь ко мне.
Она сдерживает смешок и поспешно покидает комнату.
Бронзовое тело заслоняет мне обзор: Хана тут же оседлывает меня. Её мокрая киска без труда скользит на мой член.
Её грозные жёлтые глаза встречаются с моими. — Это было самое возбуждающее из всего, что мы когда-либо делали. Я хочу, чтобы ты её трахнул; хочу увидеть, как она истечёт кровью; хочу увидеть, как ты разорвёшь её маленькую киску; хочу раз за разом видеть её соки на твоём члене! — кричит она.
Одну за другой я наполняю семенем каждую девушку, чтобы они насытились. Комната заволакивается паром, запах пота и секса становится ещё гуще, пока мы предаёмся долгой оргии.
— Ух ты… — бормочет Сиэль. — Это было изнурительно.
— Один из лучших оргазмов, которые ты мне дарил, — говорит Роксана, крепче прижимаясь к моей руке.
— Теперь я полностью опустошён, — говорю я.
На лице Алиссы застыла глуповатая улыбка. Она всё ещё использует мои пальцы, чтобы ласкать себя, пока не достигает последнего оргазма. Хана вылизывает мою мошонку, а Лина дремлет, положив голову на пах Сиэль.
Мы выходим из комнаты, чтобы вместе принять ванну, и замечаем уходящих Ранде и Антона, которые обсуждают работу по сопровождению. Они едва удостаивают нас взглядом и покидают гостиницу. Увидев нас, Кляйн замирает как вкопанная. Её мать приподнимает бровь из-за такого поведения дочери, а затем тихо посмеивается, заметив нас.
К счастью для Кляйн, они уже закончили есть, поэтому у них есть повод уйти.
Есть нечто особенное в знании, что она попробовала мою сперму и с удовольствием проглотила всё до капли. К тому же она выпила всего одну большую кружку пива, так что даже не сможет оправдаться тем, что была слишком пьяна и не понимала, что делает.
После еды мы недолго отдыхаем за чтением и понемногу выпиваем. Завтра придётся встать очень рано, поэтому мы рано заканчиваем вечер и ложимся спать.
Гифи и правда отличный будильник. Ровно в два часа ночи он будит нас, и я открываю [Врата] к конторе Катаско.
— Один страж у главного входа, один у заднего и двое внутри. В соседних зданиях тоже есть несколько, — шепчет Алисса.
Я призываю Пожирателя снов и заполняю улицу туманом. Вскоре засыпают даже стражи в соседних зданиях.
— Как думаете, там есть сигнализация или защита? — спрашиваю я.
Лина постукивает пальцем по милым губам. — Сигнализация точно есть, а защита обошлась бы слишком дорого, — говорит она. — Всё ценное, что требовало бы защиты, они хранили бы в менее очевидном месте.
— Ну тогда…
Я вкладываю все очки в [Магию призыва] и [Снижение расхода маны], после чего призываю восемь минотавров..
— Круши, Ральф, — бормочу я.
— Что?
— Отсылка.
— А-а… В общем, цельтесь во внутренние стены. Здание достаточно большое, и если разрушить их все, оно наверняка сложится внутрь.
— Понятно. — Затем я вкладываю тридцать очков в [Божественный язык]. —Станьте сильнее!"
Все минотавры раздаются вширь и вырастают добрых на тридцать сантиметров.
— А теперь обрушьте его!
Интерлюдия 12
Тощий канцелярский червь съёживается, подавленный моим присутствием.
— Значит, все спали? — спрашиваю я, даже не удостоив его новым взглядом.
— В-все, господин. Прежде чем началось нападение, преступники перенесли внутренних стражей в безопасное место. Мы также нашли следы магии, но не смогли установить, какое именно заклинание применялось. Существует слишком много способов усыпить человека, поэтому с уверенностью определить это невозможно. — Закончив, он снова кланяется.
— Если этих проклятых стражей так легко усыпить, какого чёрта мы вообще им платим?! — рявкаю я.
— О-они там н-не для того, ч-чтобы останавливать п-подобное. Л-лишь чтобы о-отпугивать воров и ш-шпионов, — заикается он, едва не обмочившись от страха.
Я цокаю языком и отмахиваюсь от него. Он снова кланяется и торопливо удирает.
Гномья борода! Как они снесли целое здание всего за минуту и не оставили ни единого проклятого следа?!
Наверняка это «Гелиос». Месть: они просто демонстрируют нам свою силу. Они скрывают нечто могущественное, а я понятия не имею, что именно.
Легко не будет… что за проклятое задание эти засранцы свалили мне на голову?!