Сегодня двадцатое число.
Я просыпаюсь от того, что Роксана смотрит на меня щенячьими глазами, выпрашивая молока, поэтому я даю ей желаемое и наполняю её рот.
Я поднялся до 36-го уровня. Мои [Магические гениталии] и [Пилотирование] увеличились на 1 (теперь 3 и 3).
Алисса поднялась до 39-го уровня. Её [Владение луком] увеличилось на 2 (теперь 33).
Роксана поднялась до 39-го уровня. Её [Магия огня] увеличилась на 1 (теперь 3+27).
Сильвана поднялась до 39-го уровня. Её [Владение глефой] и [Магия света] увеличились на 1 (теперь 21 и 27).
Лина поднялась до 36-го уровня. Её [Бросок] увеличился на 1 (теперь 4).
Наши навыки не сильно выросли, потому что мы большую часть времени были заперты на корабле. Думаю, как только мы покинем эти фальшивые Расколотые небеса, у нас будет достаточно времени и места, чтобы снова тренироваться.
Мы выходим из палатки позавтракать и замечаем, как светло-голубое небо создает идеальный контраст, на котором выделяются черные дыры. Их абсолютная чернота пугает, а искаженный свет, изгибающийся вокруг них, вызывает головокружение.
Я боюсь их так же, как боюсь высоты — или боялся, теперь, когда мне почти невозможно умереть от падения благодаря [Телекинезу], но я отвлекся. Страх оказаться так близко к верной смерти смиряет. Хотя эти черные дыры работают иначе, чем те, что в реальности Земли, они не менее опасны, и, по правде говоря, на счету Темных Пустот определенно больше смертей, чем у земных черных дыр.
Завтрак проходит довольно тихо, потому что мы все слишком заворожены невероятным зрелищем, чтобы разговаривать.
Я намазываю немного масла на свой багет из водорослей, затем кладу ломтик ветчины и кусочек сыра. Я закрываю багет и откусываю, громко хрустя. Корочка такая же идеальная, как и тогда, когда мы впервые купили его в Голдпорте. [Инвентарь] поистине удивителен.
Прилетает «Флоатер», чтобы пополнить наш запас маны, а затем мы приземляемся на «Носитель» для моих уроков пилотирования «Чайки».
Я подхожу к сексуальной белой волчице с ухмылкой. — Скучала? — спрашиваю я.
Хукарере одаривает меня зубастой улыбкой и отвечает: — Конечно. — Её драконий хвост быстро виляет от возбуждения.
Я встаю на цыпочки, притягиваю её голову к себе и целую в морду. Её длинный язык проникает мне в рот, и мы быстро, небрежно целуемся. Алисса довольно вздыхает у меня в голове.
Я машу Айхопу, когда мы поднимаемся на борт «Чайки». Он кажется взволнованным и воодушевленным сегодняшним днем, тяжело дыша, точно как земной бордер-колли. Я рассказываю ему о нашем проникновении в крепость, и он слушает, как ребенок, которому рассказывают сказку на ночь. После этого мы некоторое время играем с ним в «принеси», пока его избыток энергии не иссякает, хотя мы не позволяем ему уходить слишком далеко от Петляющих ветров из-за опасности, исходящей от Темных Пустот.
Хукарере неоправданно возбуждена. Похоже, она действительно подсела на мою сперму, поэтому не искала никого другого для игр, пока меня не было, а ведь она определенно была сексуально активна до встречи со мной, так что её голод только нарастал.
Я оставляю подарок внутри неё, а затем Айхопу использует мою сперму как смазку, чтобы продолжить её трахать. Я почти уверен, что он… не совсем натурал.
После того как её трахают до тех пор, пока у неё не отказывают бедра, она кладет голову мне на колени, чтобы я мог поиграть с её прекрасным белым мехом. Мне особенно нравятся его голубые кончики, они такие милые. Пока я играю с её мехом, её голова двигается вверх-вниз, а скользкий язык обвивает мой член.
Какова истинная граница между симпатией и любовью? Единственная разница между тем, что я чувствую к Хукарере, Сильване, Нононье, Осарии, Кляйн и женам, — это интенсивность этого чувства. Я никогда не занимался сексом с Сильваной или Нононьей, но считаю их своими друзьями, и я бы определенно занялся с ними сексом, если бы мог. Меня, очевидно, влечет к Хукарере, и мне очень нравится наслаждаться ею, но я испытываю гораздо больше привязанности к Сильване и Ноно, не говоря уже о пропасти между ними и Осарией с Кляйн. Разница в интенсивности между тем, что я чувствую к своим женам и ко всем остальным женщинам, может быть как сияние солнца по сравнению с далекой звездой, но и то, и другое — небесные тела.
Даже моя дружба с мужчинами. Я все еще чувствую привязанность к ним, просто я не хочу при этом заниматься с ними сексом. Для меня различение разных типов любви — это не диаграмма Венна, а скорее нечеткое множество. Все плавно перекрывается, делая границы размытыми, но крайности все еще очень ясны.
Думаю, я не могу удержаться от того, чтобы не влюбиться из-за того, насколько размыта эта грань, но я, по крайней мере, могу расставить приоритеты: жены на первом месте, наложницы на втором, интрижки на третьем. У жен есть право абсолютного вето, и они всегда должны быть удовлетворены первыми, несмотря ни на что; у наложниц есть отведенное время, и я прошу эксклюзивности в обмен на комфортную жизнь; а интрижки будут случаться только тогда, когда появится «возможность», хотя я уверен, что Алисса поможет их создать.
Осария уже наложница, и я думаю, нам нужно сделать это официально и с Кляйн, хотя у неё, вероятно, будет особый пункт об эксклюзивности в обмен на службу в качестве рыцаря.
Но я не уверен, к какой категории относится Хукарере. Если не считать того, что она технически мертва, я бы хотел, чтобы она была рядом, но не настолько, чтобы считаться наложницей, и она, вероятно, не примет эксклюзивность, так что, возможно, она может быть «обычной» интрижкой.
«Странно» думать об отношениях таким образом, но это необходимо. В то время как моногамный брак может обойтись лишь неявными представлениями о том, какими должны быть отношения, гарем с таким количеством женщин и разными рангами требует четкой структуры, чтобы никто не чувствовал себя обделенным. «Счастье» во многом зависит от ожиданий, поэтому создание у кого-то неправильного представления о том, какого рода отношения я ищу, только вызовет проблемы.
— Эй… Хукарере, — привлекаю я её внимание.
— Хм? — спрашивает она и наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня, но её язык продолжает работать.
— Ты знаешь, что у меня много жен, но я не собираюсь добавлять новых. Отношения, которые у нас с тобой, потрясающие, но им никогда не позволят развиться, так что мы никогда не поженимся.
Её язык замедляется, и она смотрит на меня, погруженная в раздумья.
Она внезапно отводит взгляд и гладит меня, затем хмурится и вынимает мой член изо рта. — Ты ведь дворянин, не так ли? — спрашивает она, её нежный голос едва слышен.
— Да. Ну, мы все. Мои жены, может, и не все дворянского происхождения, но мы все — знать.
Она вздыхает и нежно лижет головку кончиком языка. — Дворяне никогда не меняются… — шепчет она, затем её острые, раскосые глаза пристально смотрят на меня.
— Прости… — шепчу я, извиняюще улыбаясь.
Она закрывает глаза и качает головой, затем один раз глубоко берет меня в рот и говорит: — Нет, не стоит. У тебя семь жен. Думать, что я когда-нибудь войду в такой гарем, как твой, просто глупо. К тому же я люблю секс втроем, так что довольствоваться одним мужчиной в любом случае было бы трудно.
Я морщусь. Я не хочу этого говорить, но должен быть с ней честен. Я не могу требовать того же, что требовал от своих жен, потому что это был бы нечестный обмен. — Я имею в виду, раз я не могу взять на себя обязательства перед тобой, я также не могу просить тебя быть верной мне.
Она удивленно поднимает брови. — О, значит… никаких обещаний, но и никаких ограничений? — Она снова начинает лизать головку щенячьими глазами.
— Именно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не просто приковывала себя ко мне, пока я не могу дать тебе всего, чего ты хочешь.
Она криво улыбается и начинает энергично гладить меня, чтобы я быстрее кончил. — Ну, раз уж ты подсадил меня на свою сперму, ты должен хотя бы нести за это ответственность.
— Погоди, ты правда подсела? — спрашивает Айхопу.
Мы смотрим наружу и видим, как он сидит на краю «Чайки», небрежно осматривая свои перья. Он внезапно поворачивается к нам и морщится. — Простите, не хотел подслушивать, но у меня очень чувствительные уши.
Хукарере фыркает и отвечает: — Ну, отвечая на твой вопрос, да, его сперма очень вкусная, почему-то.
Он смотрит на её обнаженные половые губы, все еще покрытые смесью нашей спермы, затем задумчиво потирает подбородок. — Можно попробовать? — спрашивает он нерешительно.
— Ты не будешь брать меня в рот, — немедленно отвечаю я.
Хукарере переворачивается на спину и раздвигает ноги. — Иди сюда, попробуй, — приказывает она с ухмылкой.
Я закатываю глаза и отворачиваюсь, пока он издает чавкающие звуки, а она стонет.
— Боги, наступите на меня! — восклицает он и хихикает. — Горькая, но довольно приятная. Невероятно, я не знал, что [Магические гениталии] такие.
— Да, ну, такой уж он, — пожимает плечами Хукарере.
Он смотрит на меня, затем неловко отворачивается. — Ну, я оставлю вас двоих… — и идет проверять катапульту.
— На чем мы остановились? — спрашивает она с ухмылкой, затем снова переворачивается на живот и продолжает сосать.
— На том, что я несу ответственность за твою зависимость, — небрежно отвечаю я.
Она замолкает и громко чавкает, пока я не даю ей еще немного молока.
Она глотает и облизывает губы, затем говорит: — Точно… ну, ты скоро уедешь… так что, пожалуйста, вернись однажды и забери меня.
Я грустно улыбаюсь, и сердце сжимается. — Ты уверена? Мы, может, и исследователи, но в душе мы — жители земли. Наш дом не в Расколотых небесах или Небесных Землях.
Она отвечает такой же улыбкой: — Да. У меня есть друзья в Вакамуту, но нет семьи. Я знаю, что мой родной город был окаменевшим во время Бедствия, так что возвращаться мне некуда. Я просто хотела бы путешествовать по миру и найти новый дом.
Я глажу её по голове и ласкаю мех. — Мои соболезнования.
Она качает головой и закрывает глаза, наслаждаясь моими прикосновениями. — Все в порядке. Прошло так много времени, что я уже смирилась.
Я тяжело сглатываю и говорю: — Я сделаю все возможное, чтобы вернуться в Вакамуту, но ничего не обещаю.
Она дважды лижет меня в голову, заставляя вздрогнуть, затем озорно улыбается: — Не разбивай девичье сердце, а?
Я снова прижимаю её голову к своему члену. — Никогда.
Я возвращаюсь на наш корабль, и мы взлетаем. Алисса очень гордится моим разговором с Хукарере, а у Ханы появляются идеи о том, как она справится со своим собственным мини-гаремом, который, возможно, когда-нибудь построит.
Черные дыры начинают окружать нас, когда мы углубляемся в Край Пустоты. Мы позволяем големам пилотировать, пока сами наблюдаем и пьем чай. Я позволяю космическому ужасу наполнить мое сердце и наблюдаю за каждой Темной Пустотой, когда они медленно проплывают мимо.
Я призываю птицу и приказываю ей совершить самоубийство — ради науки. Она послушно улетает, а затем невинно смотрит на свою конечную цель: пустоту абсолютной тьмы.
Темный круг смерти неуклонно растет в её поле зрения, но птица не чувствует никакого гравитационного притяжения к нему. Легкое сопротивление начинает толкать её в сторону, и она чувствует легкий ветерок, проносящийся мимо.
Она корректирует курс и борется с сопротивлением, влетая глубже в пустоту, и та становится настолько огромной, что начинает окружать птицу, словно надвигающаяся тьма. Сила, отталкивающая птицу, еще больше возрастает, замедляя её финальное приближение.
Она достигает середины пути, и сопротивление взлетает до небес. Внезапно сопротивление полностью исчезает, и клюв птицы просто исчезает, словно его чисто отрезали. Боль вспыхивает в её мордочке, но вскоре исчезает и остальная часть головы, и она умирает. Её тело продолжает входить в Темную Пустоту, и в мгновение ока от него ничего не остается.
В итоге я отправляю дюжину лабораторных птиц на смерть, просто чтобы еще немного изучить Темные Пустоты.
Эти черные дыры поглощают ману и свет, но слабо отталкивают материю. Они потребляют накопленную ману, чтобы аннигилировать любую материю, пересекающую их горизонт событий, но это делает их меньше, поэтому вокруг них существует физический барьер.
Их горизонты событий различаются по размеру, поэтому можно найти Темную Пустоту, где кто-то может зайти достаточно глубоко, чтобы весь свет вокруг него поглотился, оставив его в истинной темной пустоте, из которой не может выбраться никакой свет.
— Мана вокруг Пустот ведет себя так же, как у «Флоатера», — комментирует Лина.
— Это потому, что «Флоатер» использует контролируемые Темные Пустоты для поглощения маны и света, — отвечает Парааоне.
— О… — она тупо моргает, затем до неё доходит еще одно осознание. — Вот как вы храните ману внутри камней! Там внутри есть еще одна Темная Пустота, верно?
— Не могу сказать наверняка, но думаю, что-то вроде того.
— Неудивительно, что импе… королевство Домум плохо справляется с хранением маны. У них нет Темных Пустот для изучения, как у вас. — Она внезапно разворачивается и убегает в трюм, чтобы еще немного изучить тамошние камни.
Я перераспределяю её очки так, как она хочет, и даю ей достаточно [Чувства маны], чтобы правильно наблюдать за тем, что происходит внутри камней.
Я иду в заднюю часть корабля и прислоняюсь к перилам рядом с Сильваной.
— Как ты поживаешь? — спрашиваю я глубоким, хриплым голосом.
— Отсылка? — сухо спрашивает она.
— Отсылка.
— У меня все хорошо. Я счастлива как никогда. — Она тепло улыбается, глядя вниз на жуткую Темную Пустоту, проплывающую мимо.
— Ты вчера мало пила.
Я бросаю на неё взгляд, и она криво улыбается. — Просто не хотелось. Если бы я напилась, то могла бы сболтнуть лишнее и вызвать у химер подозрения.
— Я чувствую то же самое каждый раз, когда пью, хотя мне в принципе не нравится напиваться.
Она вытягивает прядь волос из своего пучка и начинает с ней играть. — Трудно представить, что приходится быть такой постоянно. Я имею в виду, скрывать секреты.
— Когда мы станем Лордами, нам придется скрывать их еще больше.
— Я справлюсь. Или, скорее… — она поворачивается ко мне и ухмыляется. — Ты и все остальные жены поможете мне с этим справиться.
Я растягиваю свою душу и нежно трусь ею о её щеку, заставляя её вздрогнуть от неожиданности и стереть эту самодовольную ухмылку с лица. — Поможем, — шепчу я.
Она надувается и отворачивается. — Если Юния — твоя королева, то это делает нас тоже королевскими особами.
Я вдыхаю и успокаиваюсь, мне нужна идеально мягкая и нежная интонация для этого. — Для меня вы все — богини.
Она один раз издает высокий смешок, затем быстро берет себя в руки и прочищает горло.
Маленький успех, но все же успех.
Её рука ложится мне на голову, и она запускает пальцы в мои волосы, затем мы некоторое время молчим, просто наслаждаясь близостью, пока она играет с моими волосами и своими одновременно.
Она испускает тоскливый вздох и спрашивает: — Ты счастлив? В этом мире, я имею в виду. Ты нашел свое счастье?
— Нашел, довольно давно, на самом деле, — отвечаю я без колебаний.
— А как насчет твоего прошлого? Что ты чувствуешь по поводу тех воспоминаний?
Мне требуется несколько мгновений, чтобы привести мысли в порядок, но ответ ясен: — Это всегда будет раной, «тем, что могло бы быть».
— Шрамом, как и те другие, что ты носишь с собой.
Я пожимаю плечами. — Наверное…
Мы снова замолкаем, затем я решаю просто пристально смотреть на неё с самодовольной улыбкой. Она несколько раз бросает на меня взгляд, становясь все более смущенной, а затем начинает тихонько посмеиваться.
— Что, что такое? — внезапно спрашивает она.
— А как насчет тебя, ты счастлива? — спрашиваю я с самодовольной улыбкой.
Она берет себя в руки и отвечает: — Да, очень, но даже слишком, пожалуй.
— О? И почему же? — небрежно спрашиваю я.
— Совет Юнии лучше применить ко мне, чем к тебе. Я слишком сильно наслаждаюсь этим приключением.
Я оглядываюсь, чтобы проверить, не слышит ли нас Парааоне, и спрашиваю: — Даже когда ты не доверяешь химерам?
— Даже когда я им не доверяю. Оритике была так любезна, что я даже забыла о своих подозрениях.
— Она могла делать это только для того, чтобы мы потеряли бдительность, а потом «Р-Р-Р» — я щипаю её за щеку двумя когтями души — она бы нас всех съела.
Она отмахивается от когтя и фыркает на мою глупость. — Она была бы лучшей актрисой в мире, если бы это было правдой.
Наше утро проходит тихо и без происшествий. Мы снова приглашаем Хукарере, Ририму и Парааоне на обед, а затем помогаем им ощутить чудеса эльфийского копченого мяса.
— Значит, это, по сути, мясо со вкусом дерева? — спрашивает Ририму.
— Не то чтобы неверно, но я с тобой не соглашусь, — отвечает Юния и снобистски бросает на него взгляд.
Хукарере закатывает глаза и говорит Ририму: — Не будь глупым, мы не впервые едим копчености.
— Но разве это не правда? — настаивает он.
— Нет, — отвечает Юния, снова бросая на него взгляд.
Он ухмыляется ей и продолжает: — Да.
— Нет.
— Да.
— Мы едим дерево, так в чем проблема? — спрашивает Парааоне, слегка сбитый с толку.
— Это не дерево, это дым, — отвечает Юния.
— Но это дым, который исходит от куска дерева, так что, технически, это все еще дерево, — продолжает Ририму.
— Ты говоришь, что овощи на пару — это «овощи со вкусом воды»? — спрашиваю я его.
— Нет, потому что обычно у воды нет вкуса, — отвечает он с кривой улыбкой.
— Это как сказать, что грибы — это овощи со вкусом грязи. Важна не техническая сторона, а «нечистая» коннотация, которую имеют слова «дерево» и «грязь», — категорично отвечает Лина.
— Это вопрос того, хочешь ли ты, чтобы слова были максимально точными, или чтобы образ, который они вызывают, был приятным, — добавляю я.
— О~… — воркует Хукарере и хлопает в ладоши.
Ририму ухмыляется и кланяется. — Мой вопрос исчерпан, спасибо, — говорит он фальшиво-вежливым тоном.
Вскоре после обеда мы вынуждены остановиться, потому что Петляющие ветры были нарушены Темной Пустотой. Дымная магистраль спиралью уходит в неё, истончаясь, пока не ударяется об антиматериальный барьер и полностью не рассеивается. Эта черная дыра мощная, имеющая очень большую область влияния на ману и частицы света вокруг себя, что позволяет ей красть ману Петляющих ветров для себя.
Вдали Петляющие ветры, кажется, восстанавливаются, так что, по крайней мере, наш безопасный путь вперед не был разрушен Темной Пустотой. Петляющие ветры всегда должны завершать петлю, так что если бы путь был полностью заблокирован, они бы просто разрушились и перестали работать.
— Эти Темные Пустоты слишком нестабильны. Вам нужна точная информация об их размерах, чтобы спланировать правильный путь через эту область, — утешает меня Парааоне.
«Носитель» начинает стрелять из Троичных пушек, чтобы определить расстояние до черных дыр впереди.
— Ну, мы сделали все, что могли, — отвечает Лина и качает головой.
— Эта Темная Пустота крадет ману Петляющих ветров, так что что произойдет, если она вырастет до такой степени, что выйдет из-под контроля? — спрашиваю я.
— Есть способ украсть ману обратно, но у нас нет на это времени. Если её оставить в покое, она либо продолжит поглощать все источники маны вокруг, пока не истощится, либо ветры вокруг неё соберут достаточно сил, чтобы пробить её антиматериальный барьер, и тогда она снова станет маленькой, — отвечает Парааоне.
— А что вообще вызывает формирование Темной Пустоты? — спрашивает Лина.
— Не знаю. Некоторые говорят, что это связано с Эндером, Немезидой, но они появляются только у краев мира.
Мы с Линой с удовольствием почитали бы какие-нибудь книги химер об этом, но, полагаю, придется подождать, пока мы не доберемся до Небесных Земель, чтобы найти их.
На это уходит час, но мы осторожно пробираемся между Темными Пустотами и благополучно возвращаемся к Петляющим ветрам. Это определенно замедлило наш прогресс, но мы все равно достигаем края Края Пустоты до захода солнца.
Мы видим вдалеке большие острова, скрытые за цветными облаками. Это остатки Озимандии. Пасть обитает где-то там, но, скорее всего, она находится в конце Петляющих ветров и прямо рядом с порталом, который должен перенести нас… куда-то.
Мы останавливаемся прямо перед выходом из Края Пустоты. Темные Пустоты — идеальная защита для нас, потому что этот аберрантный монстр — существо с сильной магической природой, что делает его крайне уязвимым для этих черных дыр.
— «Флоатер» и Рогатые стражи проведут разведку в поисках Зияющей пасти, пока мы ждем здесь, — приказывает Хихирива.
— Я останусь здесь, на всякий случай, — заверяет нас Парааоне.
Здесь нет монстров, животных или даже духов из-за черных дыр, но никогда не знаешь, что может случиться.
— Спасибо. Мы очень ценим ваше и Оритике внимание к нам, — отвечаю я и уважительно киваю ему.
— Могли бы показать свою признательность еще порцией того копченого мяса, — комментирует он с ухмылкой, и я улыбаюсь в ответ.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих Рупегию, будут воспеваться бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Оракул Максимилиан Хюбнер.
Принц PreownedFIN.
Лорд Эндрю Мейерс.
Лорд Сэмюэл Лим.
Лорд Билл.
Лорд Новгарод.
Лорд DJ.
Лорд Ашадун.
Лорд Майкл Эрвин.
Лорд Энрике Пенья Гомес.
Лорд Бейкердеа.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Нейтан Ванбрант.
Лорд Маркус.
Лорд Морис.
Лорд Кравн.
Лорд Эмпиреан.
Лорд Маттирро Драка.
Лорд Джошуа Тал.
Лорд Колорблайнд.
Лорд РоттенТанджерин.
Лорд Белкот.
Лорд Сидант.
Благородный Солти Панда.
Благородный Милд Фракас.
Благородный EESDESESESRDT.
Благородный Аклис.
Благородный Джордон Готтхолд.