Хана, Роксана и я облегчённо вздыхаем, наконец освободившись от ментальной атаки Плакальщиков.
— Я думала, что с моим высоким «Рассудком» не буду настолько уязвима перед монстрами, которые лезут мне в голову, — говорит Хана.
— Эта характеристика защищает от иллюзий, но Плакальщики играют на нашем чувстве вины. Поэтому им не нужны правдоподобные иллюзии: достаточно сломить нас несколькими словами, — отвечаю я.
— Что Плакальщики использовали против каждой из вас? — спрашивает Сиэль.
— Ну, у меня много поводов чувствовать себя виноватой, — отвечает Роксана.
— У меня тоже, — киваю я.
— У меня только один: Махт, — говорит Сиэль, и я замечаю, что теперь при упоминании его имени на её лице уже нет боли.
— Моя семья. Мне до сих пор кажется, что я их подвела, — говорит Хана.
— Мы можем воспользоваться шпионской сетью Конфиэля и узнать, где они, — говорю я и похлопываю по чешуйкам на тыльной стороне её ладони.
— Да, но я всё равно чувствую, что… не поставила в этом точку. — Она пожимает плечами. — Похоже, сердце не позволит мне убедить себя логикой, что всё уже позади.
— Почему? — спрашивает Аой.
Хана снова пожимает плечами и усмехается. — Не знаю. Иногда мы просто не можем управлять собственным сердцем.
— Хм… — Аой раз за разом наклоняет голову, глубоко задумавшись.
Раз уж мы все голые, я достаю палатку и ванну, чтобы мы могли расслабиться.
Иронично, что сейчас самое безопасное место для нас — внутри подземелья.
Я развоплощаю всех своих Холли и Шэдов и с удовольствием наблюдаю, как Кляйн и Осария принимают ванну вместе. Они сидят рядом в горячей воде, и Кляйн выглядит крайне неловко.
— Теперь мне называть тебя «сестрёнкой»? — поддразнивает Кляйн Осария и обнимает девушку-обезьяну за плечи.
— Я-я не жена и не знала, что он сделал предложение и тебе, — отвечает Кляйн, отводя взгляд.
Осария ухмыляется и облизывает губы. — Я знаю, что Антон считает его ответственным за твоё будущее. Для меня это значит, что ты жена.
Она немного неловко пожимает плечами. — Я всего лишь стану его рыцарем, когда он получит дворянство. Но ты так и не рассказала, как стала «женой».
— Он просто трахал меня так жёстко, что я потом не могла ходить, и я хочу, чтобы он повторял это снова и снова. Сделает он предложение или нет — неважно. Я прослежу, чтобы он прикладывал достаточно усилий и делал меня счастливой. — Она заканчивает зловещим смешком.
Кляйн нервно косится на призванную птицу, которая щебечет им простенькую песенку.
Осария мягко притягивает голову Кляйн к своей груди. Затем свободной рукой нежно касается её лица, ласково проводит по нему и спускается ниже — по шее, плечам и рёбрам. Моя смуглая обезьянка нервничает всё сильнее, но то, как она слегка прикусывает губу, выдаёт и другие чувства, которые вызывает у неё происходящее.
Затем рука Осарии ныряет под воду и внезапно замирает. Кляйн ахает и закрывает глаза.
Голос зрелой женщины превращается в томный шёпот, от которого у меня мгновенно встаёт. — Я была хорошей девочкой, Вольфи. После тебя я не трогала ни одного другого члена, даже член Ранде, но не могу удержаться и не поиграть с одной из твоих игрушек. Так что возвращайся скорее и снова запятнай меня своим семенем.
— И-игрушек…? — срывающимся голосом переспрашивает Кляйн. Она дрожит и ёрзает, из её рта вырываются тихие стоны, но у неё нет ни сил, ни желания вырваться из когтей Осарии.
— Тсс… не говори, просто наслаждайся, — шепчет Осария ей на ухо, а затем собственническим поцелуем запечатывает губы Кляйн.
— Вольфи, сделай член длинным. Я хочу, чтобы ты достал до моей матки, — приказывает Хана.
— Ладно, — рассеянно повинуюсь я.
Хана, как обычно, с размаху насаживается на меня. Она хотя бы следит, чтобы быть достаточно мокрой, но это всё равно чертовски опасно.
Раздражение исчезает, когда я чувствую, как головка ударяется о её шейку матки, а болезненный стон Ханы кажется мне достаточным наказанием для неё.
Именно прикосновение моей души одновременно к шейке и матке доводит её до оргазма, от которого сводит пальцы ног, но всё равно остаётся ощущение «пустоты», потому что физически её самых глубоких мест ничто не касается. Теперь, когда у меня есть этот навык, я могу как следует стимулировать её шейку матки и одновременно окутывать душой её матку.
Сиэль подходит помочь Хане двигать бёдрами, поскольку ноги девушки-дракона быстро слабеют. И как раз вовремя: Осария переходит к главному блюду и языком раздвигает сочные чёрные губки Кляйн.
Я добавляю несколько совсем маленьких шипов, и Хана долго не выдерживает. Чтобы закончить самому, я беру Аой и тоже бьюсь о её шейку матки. Для неё приходится увеличить длину и толщину члена, но в итоге всё получается.
Я погружаюсь в ванну и вздыхаю.
Кажется, это первый раз, когда я полностью расслабился после [Метеора].
— Её первым навыком вполне может стать [Оральная техника], — замечает Алисса.
— Для нас это, безусловно, самый полезный навык, — со смешком говорит Роксана.
Мана утекает из меня, пока Аой выкачивает порцию за порцией. На этот раз сдерживаться не нужно, и она осушает меня до последней капли; глаза закатываются, и я едва не теряю сознание.
Алисса помогает мне выбраться из ванны, и мы начинаем готовить ужин.
Три голема используют готовку как возможность проверить собственную ловкость и контроль над [Телекинезом]. Две очаровательные куклы помогают себе простыми движениями при обращении с инструментами, а Ярн действует куда неуклюжее и с трудом управляет отдельными пальцами.
Мы готовим говяжьи рулетики с не-морковью и орочьим беконом в густом бульоне. На гарнир делаем гренки из не-чесночного хлеба, хрустящие овощи и скрипучие бобы.
Поев, мы убираем остатки в мои «Предметы», и я ухмыляюсь тому, насколько это удобно. Поначалу отсутствие микроволновки для разогрева еды казалось серьёзным неудобством, но благодаря [Инвентарю] и тому, что мои «Предметы» замораживают время, нам не нужно ни хранить еду в холоде, ни даже разогревать остатки.
Трудно придумать что-то ещё более удобное, если не считать непосредственного создания пищи, да и для этого в [Магии созидания] среднего-высокого уровня есть заклинание.
Похоже, Антон не одобряет превращение Кляйн в игрушку Осарии, но остановить это он уже не может. Наш гедонистический образ жизни успел развратить Кляйн, и пути назад для неё нет.
Я даже одобряю их отношения. Благодаря им обе не станут искать другие члены, а мне очень не хочется смотреть, как их имеет другой мужчина.
Мне не по себе от мысли, что однажды Кляйн, скорее всего, выйдет замуж за брата Ханы. Я знаю, что придётся научиться «делиться» ею, но это не значит, что я обязан спокойно смотреть, как Осария и Кляйн ложатся с посторонними.
Мы набиваем животы и восполняем силы, потраченные на бег трусцой весь день. Затем выносим кровать из палатки, чтобы спать под звёздами, раз здесь нет ветра. Когда мы усаживаемся, передо мной выстраивается ряд восхитительных ног и ступней, которые можно [Массировать] и сосать.
Начинаю с Алиссы, моей неизменной возлюбленной. В её ступнях есть то милое очарование симпатичной соседской девушки. Ноги у неё слегка спортивные, что довершает образ и придаёт им вкус молочного шоколада: вкусно и приятно, просто и без затей.
Затем идут стройные ступни Роксаны. Она выше и худее Алиссы, поэтому ступни у неё более костлявые, но и более изящные. И тело, и ноги у неё как у модели. Я надеваю на неё босоножки на высоком каблуке, чтобы в полной мере ощутить утончённый вкус её стройных ног и ступней. Она словно изысканный десерт: красивый и вкусный, но не предназначенный для того, чтобы им объедаться.
Следом идут ступни Ханы. Она самая высокая из моих жён, поэтому ступни у неё большие, сильные и мясистые. В ней чувствуется напор, так что независимо от обуви мне скорее хочется, чтобы она наступила на меня, чем сосать её пальцы. А вот ноги у неё восхитительные; я просто обожаю лизать мышцы, а её мышцы божественны. Она словно стейк — главное блюдо, которое необходимо кусать, потому что одного облизывания недостаточно.
Ступни Роксаны обхватывают мой жезл и складываются в молитвенном движении, прося Бога Секса окропить её стройные ноги и ступни своим священным семенем.
— Вольфи, это уже граничит с богохульством, — ворчит Сиэль.
— Фу-у, — освистывает Хана.
Я ухмыляюсь и говорю: — Постараюсь держать всё в рамках… но не… это. — Я вознаграждаю молитву Роксаны и благословляю её ноги своей святостью.
Алисса и Аой берутся каждая за одну из её ног и вылизывают их, но не останавливаются, пока не добираются до священной полоски Роксаны, и я награждаю их спины ещё одним благословением.
Теперь очередь Сиэль. Она пытается скрыть возбуждение, но всё сильнее отдаётся своим фетишам. Её ступни сочетают в себе всё: они милые, прелестные и сексуальные одновременно. В них есть милая пухлость, очаровательная миниатюрность маленьких пальчиков и изгибы, которые буквально кричат о сексуальности. Когда её фетиш удовлетворён, священное место даёт мне зелёный свет, позволяя растянуть её сердце и наполнить его моей любовью. Она словно десерт: со сложным вкусом и идеально приготовленный, так что насытиться ею почти невозможно.
Теперь очередь Лины. Она — само очарование, потому что маленькие вещи почему-то всегда кажутся особенно милыми. Безупречная кожа и аккуратно подстриженные ногти — заслуга Сиэль — придают ей неземной, почти божественный вид. Она словно маленький клубничный кекс: настолько милый, что его жалко есть.
И наконец я играю с Аой. Её ступни… ну, это лапы ящерицы. Мне больше не следует даже думать о том, чтобы называть её ящерицей, но, честно говоря, сравнение самое точное. Они грубые, покрытые чешуёй и вооружены острыми, почти клинковидными когтями, опасными для моего языка. И ноги ничуть не лучше.
— Мне нужно стать более человечной! — раздражённо восклицает Аой, почти не ощущая, как мой язык скользит по её чешуе.
— Нужно изучить [Трансформацию лисы] Алиссы и обратить её действие, — говорю я.
— Да! Изучать! — Затем она опускает голову, и из ноздрей вырывается дым. — Но я не умею пользоваться [Чувством души], как ты…
Её глаза озорно вспыхивают, но прежде чем она успевает вцепиться зубами в соску, я останавливаю её с помощью [Связи] и вместо этого протягиваю ей палец.
— Роксане нужно ещё помолиться, — говорю я, и Роксана радостно кивает, отчего её рожки очаровательно покачиваются.
Я трачу последние крохи маны, чтобы починить алебарду Аой с помощью [Роста]. Древко покрыто царапинами и несколькими бороздами там, где острые когти впивались в дерево. Они похожи на лезвия, чтобы помогать в бою, и позволяют разрезать мясо во время еды, но, возможно, теперь эти лезвия ей уже не нужны.
— Аой, что, если затупить твои когти? Тебе станет гораздо проще пользоваться оружием, — предлагаю я.
Она отпускает мой палец, щёлкает когтями и с лёгкой грустью смотрит на них. — Эти когти всё усложняют, но они мне всё равно нравятся.
— Я же не предлагаю их удалить, — говорю я и глажу её по голове.
— Не думаю, что это необходимо. Ей всё равно не следует надолго задерживаться в ближнем бою, — говорит Хана.
— Но крушить проще, чем колдовать заклинания, — возражает Аой.
— У тебя больший потенциал в магии, чем в физическом бою, — говорит Роксана.
Хана задумчиво скрещивает руки. — Но драконы отчасти являются магическими существами. Разве физическое усиление не может сделать её ещё и более «магической»? В конце концов, у чистой мышечной силы есть предел.
— Мы не знаем, что здесь причина, а что следствие. Хотя, пожалуй, заниматься и тем и другим не повредит, — пожимаю плечами я.
— Ура! — радостно восклицает Аой.
Я окутываю тело Алиссы душой и заставляю её раз за разом трансформироваться, наблюдая за ней с помощью [Чувства души]. Я вижу, что все её клетки каким-то образом словно «погружаются» в затвердевшую ману её тела.
Я отрезаю клочок меха, и тот распадается на свободные частицы маны. Сосредоточившись на их «подписи», я замечаю, что она кажется мне очень знакомой. Она отличается от обычной мановой «подписи» Алиссы, но всё же ощущается «похожей».
Вернувшись в обычный облик, Алисса, похоже, теряет единицу МР — с [Трансформацией лисы] такого обычно не происходит, если только она не перенапрягается.
— Интересно, — бормочу я и слышу приглушённый смешок. Сиэль смотрит на меня с любовью, прикрывая рот рукой. — Что смешного?
Она берёт себя в руки и широко улыбается. — Ты так серьёзно выглядишь, когда работаешь, но всё равно кажешься таким милым. Для меня это просто очаровательно.
— Я рад, что могу радовать тебя, даже не стараясь, любовь моя.
Она немного ёрзает, оправляясь от моего критического удара, и продолжает обучать Роксану управлению [Духом воды].
Возвращаясь к исследованию: в [Трансформации лисы] определённо заложена некая абстрактная концепция, отправляющая тело Алиссы «куда-то». Когда она превращается, физическое тело исчезает, но любой урон, нанесённый лисьей форме, всё равно переносится на физическое тело, если она возвращается в обычный облик, пока ещё ранена.
Она может лечиться маной, но это занимает время, а отсечение части тела отсекает и соответствующую часть физического тела. Впрочем, при расчленении конечность хотя бы возвращается в обычный вид и после обратного превращения её можно пришить.
Прокол сердца или мозга заставляет её потерять сознание и немедленно начать «регенерацию», пока раны не заживут либо пока у неё не закончится мана и она не умрёт. Единственный способ убить её мгновенно — рассечь надвое так, чтобы сердце и мозг оказались разделены, например обезглавить.
Ещё одна интересная особенность [Трансформации лисы]: целостность её тела зависит от имеющегося запаса маны. Чем больше маны, тем «прочнее» может стать тело. Благодаря тренировкам маны она к тому же значительно усиливается, так что, возможно, однажды сумеет уверенно участвовать в ближнем бою в лисьем облике.
— Как ты получила [Трансформацию лисы]? — спрашиваю я Алиссу.
Она ёрзает и стонет, но я с помощью [Связи] удерживаю её от того, чтобы наброситься на меня.
— Я родилась с ней, поэтому для меня она всегда была инстинктивной, — наконец отвечает она.
Я почёсываю подбородок. — Как бы ты описала своё превращение?
Она опускает голову, отчего ушки мило покачиваются, и сжимает кулак у сердца. — Во мне есть… нечто «дикое». Оно питает мой гнев и фетиш на изнасилование. Я просто выпускаю его на свободу и «облекаюсь» в него.
— По крайней мере, ты честно признаёшь свои фетиши, — замечает Сиэль, несколько раз моргнув от удивления.
Алисса криво улыбается и пожимает плечами. — Это не то, чем я являюсь, но я знаю, что оно принадлежит мне, словно это нечто отдельное. Наверное, в этом есть смысл, ведь нас называют зверолюдьми: наполовину людьми, наполовину зверями.
— Да, а мы — драконьяродня, то есть мы — разновидность драконов. Но всё же мы — помесь дракона и человека, — говорит Хана.
Хм, «часть» её самой… Кого мне изучать — Хану или Алиссу?
— Ги.
— Ты так думаешь? — переспрашиваю я.
— Ги.
Вы только посмотрите, Гифи оказывает мне поддержку.
Она превращает клюв в сердито надутые губы. — Ги!
Я смеюсь и вскидываю руки, признавая поражение. — Ладно, ладно, больше не буду тебя этим дразнить.
— Ты правда видишь, что он способен стать таким? — спрашивает Роксана.
— Ги, — кивает Гифи.
Сиэль тревожно надувает губы. — Только оставайся милым и добрым. Я не хочу, чтобы родилась вторая Хана.
— Я бы не сказала, что он добрый, — со смешком замечает Хана.
Сиэль хмурится. — С тобой он груб, потому что ты сама просишь об этом.
— Тогда тебе просто нужно попросить его быть нежным, — с ухмылкой отвечает Хана.
— Не думаю, что стану «грубым» или жестоким в том смысле, который вы представляете, — говорю я.
Алисса берёт меня за руку и сжимает её. — Твоё сердце важнее твоего поведения. Помни о моём обещании: я хочу, чтобы ты оставался добрым, не находил удовольствия в убийстве и всегда стремился сделать мир лучше. Но это не значит, что ты должен выглядеть слабым.
Я подношу её руку к губам, а затем смотрю на свободную ладонь. — Я должен выглядеть могущественным… — шепчу я, сжимая кулак.
— Ты должен владеть силой и излучать её, — говорит Хана.
— Только посмотрите, какие умные слова выучила, — поддразнивает Лина, и Хана фыркает. Затем Лина добавляет: — Больше уверенности тоже не помешало бы.
— Но она не должна быть безосновательной. Нужно знать своё место в мире, — продолжает Хана.
В конце концов, для драконов всё строится на иерархии.
— Вроде бы звучит разумно, но на практике всё не так просто, — усмехаюсь я.
— Тебе же не обязательно учиться этому прямо сейчас, — говорит Алисса.
Я задумчиво мычу и погружаюсь в размышления.
Как сказала Гифи, чтобы стать драконом, я должен превратиться в символ «силы».
— А как насчёт того, чтобы стать человеком? — спрашивает Аой, выводя меня из транса.
На этот вопрос Сиэль отвечает без труда: — Наше предназначение — всегда стремиться стать лучше. Меняться, совершенствоваться, приспосабливаться и преодолевать. Наши тела не столь пластичны, как у некоторых монстров или элементалей, зато у нас есть вот это. — Она поднимает руки, а затем постукивает по голове. — У нас есть инструменты и разум, позволяющие изменять окружающую среду под свои нужды. Мы способны построить всё, что потребуется для преодоления любого препятствия на нашем пути.
Аой смотрит на когти, которые доставляют ей столько хлопот. — Значит, у меня нет ни того ни другого, — тихо говорит она.
Хана щёлкает Аой по голове. Похоже, она ушиблась гораздо меньше, чем я, когда делал то же самое.
— Ай… — жалуется Аой, почти не чувствуя боли.
— Если тебе недостаёт и того и другого, просто трудись, чтобы это обрести, — говорит Хана.
— Я и так тружусь! — возмущается Аой.
Хана одаривает её грозной улыбкой. — Тогда трудись усерднее!
— Р-Р-РА! — мило рычит Аой, и в её пасти вспыхивает пламя.
— Аой… — опасным тоном произносит Алисса.
Пламя мгновенно гаснет, но сердитое выражение остаётся.
— Я хочу сражаться, крушить, помогать и создавать вещи! Я буду усердно трудиться! — восклицает она.
— Тогда начни с наблюдения за мной, — говорит Алисса и превращается в лису.
Я снова расстилаю душу поверх Алиссы и останавливаю её с помощью [Связи], прежде чем похотливая лисица успевает попытаться спариться со мной.
Лина начинает практиковать [Истощение силы] — заклинание, снижающее «Силу» и «Магическую мощь». Хана изучает [Гипнотические бабочки] и догоняет Алиссу: теперь она тоже способна создавать едва различимые образы бабочек. Все големы накладывают на меня [Регенерацию], помогая восстановить кровь, которую я отдал Аой. Остальные девушки продолжают практику. Алисса, разумеется, сегодня ничего от меня не получает и вынуждена медитировать, чтобы держать себя в руках.
Сегодня ночью мы используем светлого элементаля как одеяло. Из-за постоянного контакта с нами её мана будет непрерывно истощаться, так что мягчайшее одеяло из всех, что когда-либо нас укрывало, прослужит не больше часа, но этого достаточно, чтобы я погрузился в глубокий и спокойный сон.
Сегодня шестое число.
Гифи будит девушек, и те по очереди злоупотребляют моим «особым состоянием», пока не насыщаются, после чего Лина будит меня.
Небо всё ещё тёмное: мы находимся в космосе, и солнца здесь нет. Но у меня такое чувство, будто я пробуждаюсь после глубокого и уютного сна. Сиэль использует своего [Святого духа] как маленькое солнце, и света хватает, чтобы прогнать из головы остатки сонного тумана.
Хана достигла 39-го уровня. Кроме того, её [Контроль маны] вырос на 1 и теперь равен 2, а [Магия проклятий] Лины выросла на 1 и тоже теперь равна 2.
Я вижу, что караван «Эсте» уже снова в пути. Холли вернулась к патрулированию прекрасных зелёных равнин, а Кляйн уже снова шутит вместе с остальными.
После сытного завтрака мы надеваем доспехи, растягиваемся и проводим короткую разминку.
Каменная дверь на краю бесконечной бездны тяжеловата, но мы всё равно открываем её. По другую сторону видна ещё одна каменная платформа, более крупная, чем предыдущая входная площадка, хотя на краю у неё стоит такая же каменная дверь. Посреди платформы пятеро голых орков мастурбируют, встав кругом.
Они быстро замечают нас и хватаются за ржавые мечи.
— Какого хрена? — машинально спрашиваю я.
— Недооценивают нас, как я погляжу, — фыркает Хана.
Мы быстро с ними расправляемся и идём дальше через следующую дверь.
На этот раз десять голых орков. Та же хрень.
Затем подземелье бросает против нас четырёх Грозовых скакунов, и мы всей толпой бросаемся на них, прежде чем те успевают выпустить хоть одно заклинание: арена слишком мала, чтобы они могли отступить.
Следом появляется Успидор — современный кислотный плевун Высокого леса. Мне приходит идея, и заклинаниями мы сталкиваем его с края арены. Примерно через минуту он падает обратно в центр, прямо на земляного элементаля в форме конуса. Тот пронзает его, и Успидор мгновенно разлетается на куски, разбрызгивая повсюду кровь и внутренности.
— Да, идея была дурацкая, — говорю я, прежде чем кто-либо успевает это отметить.
[Ветряной щит] защитил нас от ошмётков, но не от запаха, поэтому мы быстро переходим на следующую арену.
Над этой кружат десять Небесных охотников, далеко за пределами досягаемости Алиссы.
— Ладно… и что теперь? Ждём? — спрашивает Хана.
Лина тянет меня за край доспеха и говорит: — Электрический элементаль на спине Дракона-змея.
— Отлично! — восклицаю я и щёлкаю пальцами.
План срабатывает безупречно: птицы одна за другой падают с неба, а Алисса без усилий убивает их в воздухе.
Следующая арена уже достаточно велика, чтобы вместить строй из пятнадцати орков в доспехах, с мечами и щитами.
Я использую связку электрического элементаля и Дракона-змея, чтобы по одному оглушать и убивать их, пока мы сами сдерживаем остальных.
Орки довольно плохо умеют сражаться, поэтому, оставаясь в обороне, мы не испытываем особых трудностей, а вот атаковать их самим несколько сложнее. Из-за всех слоёв доспехов и подкладки я почти ничего не чувствую, даже принимая удар орка прямо на блок. Чтобы пробиться к нам, им нужны молоты, а не мечи.
Но следующий этаж зловеще пуст.
— Всё закончилось? — спрашивает Роксана.
— Я… так не думаю. Выход должен быть деревянной комнатой, как и все остальные, — отвечаю я, и мы становимся особенно осторожными, медленно продвигаясь вперёд.
Ни Алисса, ни Холли ничего не замечают. Затем мой Шэд улавливает запах маны, исходящий прямо передо мной.
[Восприятие поля боя] срабатывает, и с помощью [Телекинеза] я скольжу назад. На коже ощущается небольшая, но крайне болезненная царапина. Рефлекторно я накладываю [Разряд] перед собой и чувствую, как он «попадает» во что-то маленькое.
— Ох, чёрт! Духи! — восклицаю я и применяю [Духовное зрение]. Я вижу девять светящихся ублюдков, парящих вокруг нас с маниакальными ухмылками на уродливых рожах и угрожающим кинжалом в каждой руке. Стражи Тоны.
Девушки немедленно выпускают [Огненные шары] перед собой и начинают беспорядочно размахивать руками, не подпуская духов. Алисса получает «порез» в бок, а Лина — в руку. [Святой дух] держит их подальше от неё, а Роксана, к счастью, применяет [Взрыв] к своему противнику всего в нескольких сантиметрах над головой.
Я направляю Аой и Хану, чтобы они выдохнули огонь широкими дугами, и все Тоны мгновенно превращаются для нас в очередную порцию опыта.
Полученная мной «царапина» повредила душу и болит как сука, поэтому я немедленно вкладываю ещё очки в [Магию духов] и применяю на нас [Прикосновение души], исцеляя духовные повреждения.
Сначала я сосредотачиваюсь на Алиссе, поскольку из-за «пореза» она почти перестала чувствовать правую ногу. Затем наступает очередь Лины: её левая рука дрожит так сильно, что она едва способна ею управлять.
— Становится интересно, — замечает Хана.
— Ничего подобного. Фон вообще не меняется, скукота, — отвечает Сиэль.
— У меня это вызывает ассоциации с Концом времён из Chrono Trigger, так что меня пробивает на ностальгию, — говорю я.
— Тебе стоит придумать, как показывать нам свои воспоминания через [Связь], — предлагает Алисса.
— Хорошая идея. Правда, понятия не имею, с чего начать.
— Справишься. До сих пор ты нас не разочаровывал, — говорит Сиэль и смеётся.
— И ни слова о жульничестве? — спрашиваю я, приподняв бровь.
— А разве это было нужно? Ты сам всё сказал. — Она смеётся, явно довольная собой.
Я закатываю глаза, и мы идём к следующей двери.
Открыв её, мы видим трёхметровый доспех с длинным мечом такой толщины, что тот больше напоминает металлическую дубину. Красные светящиеся глаза смотрят нам прямо в души, и мы тут же снова закрываем дверь.
— Мне только что послышалась музыка босса? — спрашиваю я и сам же посмеиваюсь.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они достойны славы и почёта. Вот их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Cidant.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Joxsan Herrera.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Vampmire.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Kalsted.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nevarec.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Evil.
Дворянин Yamibomb112.
Дворянин Maurice.