Сегодня 7-ечисло. Фис, день Природы.
Алисса молча будит меня до того, как проснутся Сиэль и Лина. После этого она тихо выходит из комнаты, а я вздыхаю, так как из-за благословения мир снова становится пресным.
Моя [Пространственная магия] выросла на 2 (теперь 11+22). Продуктивный урок теории снова дает плоды.
Я бужу обнаженных красавиц поцелуем. Лина улыбается и встает, чтобы помочь Алиссе. Я придерживаю Сиэль, и она приподнимает бровь.
— Чувствуешь себя одиноко, старик? — спрашивает она.
— Не совсем, скорее чувствую, что кто-то не до конца честен.
Гифи прыгает мне на плечо.
— Ги.
Сиэль глубоко вдыхает и издает долгий вздох. Она раскидывается на кровати и смотрит в потолок.
— Я, э-э... Ты изменил меня, Вольф Райдер, и мне становится страшно, — она смотрит на меня, и я вижу, что она сомневается в собственных словах.
— О-хо-хо? Думаешь, это плохо? — я ложусь рядом с ней и играю с ее волосами.
— Нет. Ну, может, совсем немного. Я говорила тебе, что я не развратная, а теперь не могу видеть Алиссу обнаженной, не возбуждаясь.
— Это не значит, что ты развратная.
— Но я не люблю ее, все, чего я хочу, это... трахнуть ее, — она поднимает руки в воздух и роняет их на кровать.
— И почему это плохо?
— Я, может, и последовательница Богини Любви, но я не сплю с кем попало. Вот почему я так долго оставалась девственницей, у меня нет недостатка в поклонниках, — она ухмыляется мне, затем хмурится, и ее уши слегка темнеют, когда она видит, что ее слова не произвели на меня эффекта. — Просто я не хочу заниматься сексом без любви.
— Разве это не другой вид любви?
— В том-то и дело, я... я не знаю. С тех пор как я встретила тебя, моя жизнь не перестает меняться, иногда это просто пугает.
Я задумчиво потираю подбородок.
— Так вот почему Гифи не подталкивает тебя или Лину вперед, вы обе, возможно, не уверены в том, чего хотите.
— Ги.
— Лина? Постой, ты имеешь в виду эт-, о... — ее рот открывается от осознания.
— Я не знаю, что она чувствует к тебе, но она определенно проявляет некоторую привязанность и зарождающуюся ревность.
Она закрывает глаза рукой и смеется. — Тебе это нравится, да? — спрашивает она.
— Да, очень.
— С меня хватит дразнилок, ты развратный старый хрыч. Пойдем вниз.
Я чмокаю ее в пухлые губы, и мы встаем.
Сиэль садится рядом с Линой и гладит ее по голове, заставляя маленькую девочку сиять от улыбки. Взгляд Сиэль теплеет, и у нас перехватывает дыхание от вида такой прекрасной сцены.
— Пойдем встретимся с Арантосом, — говорит Сиэль.
Черт, момент испорчен. Она знает это, она ухмыляется мне.
На улицах необычное количество природных духов. Гифи спрыгивает с моих плеч и бежит к группе птицеподобных духов, затем они начинают играть в догонялки.
— Ги.
Да, я все еще чувствую тебя.
Мы с Линой, Алиссой и Сиэль доходим до храма. Сиэль глубоко вдыхает, когда видит приют.
— Нахлынули воспоминания? — спрашиваю я.
Она бросает на меня взгляд исподлобья.
— А теперь серьезно, ты скучаешь по этому месту? — спрашивает Алисса.
— Конечно скучаю, это мой дом, мое место рождения, — отвечает она. — Один из тех детей, что играют, был мной когда-то, пока священники не обнаружили мою целительную близость и не решили обучить меня, — она ностальгически улыбается. — Однажды я сказала, что помогать в клинике скучно, Арантос ответил, выведя меня наружу и заставив смотреть, как они охотятся на гоблинов.
Я приподнимаю бровь. Звучит травмирующе.
— Тогда я поняла, что хочу путешествовать по этому опасному миру, но сначала мне нужно стать сильнее, — продолжает она.
Ладно, не травмирующе, на самом деле совершенно нормально для людей этого мира.
— Арантос раньше сражался? — недоверчиво спрашивает Алисса.
— Он маг, даже такой, как он, может не отставать. Хотя раньше он был лишь слегка пухлым, женитьба сделала его, э-э, круглее, — она криво улыбается.
— Я точно таким не стану, — говорю я.
— Хана тебе не позволит, — говорит Алисса.
Лина согласно кивает.
Мы проходим через приют, и один из детей смотрит на нас широко открытыми глазами.
— Сиэль! — восклицает он.
— Сиэль?
— Сиэль...?
— Сиэль!
— Сиэль!
— СИЭЭЛЬ!
О боги. Рой детей выбегает из приюта и окружает ее.
Она криво улыбается нам и начинает успокаивать толпу.
— Я здесь только с визитом. Простите, у меня есть дела с Арантосом, мне нужно идти, — говорит она, поглаживая столько голов, сколько может.
— А-а...
— А-а...
— Не-ет...
Минуту спустя, при помощи нескольких жриц, детей удается успокоить. Сиэль наконец освобождается и присоединяется к нам.
— Ты действительно популярна, — говорит Лина.
Сиэль пожимает плечами. — Другие жрицы говорят, что я слишком мягкая, — говорит она, — полагаю, я просто не сварливая старуха, которая хочет свою собственную армию детей-солдат.
— Что? Дети-солдаты? — я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Сиэль с отвисшей челюстью.
— Это шутка, — она бросает на меня уничтожающий взгляд.
— Гипербола, вообще-то, — добавляет Лина.
— О, точно. Просто в моем мире есть небольшая проблема с детьми-солдатами, и я принял твои слова всерьез. В любом случае, почему ты так сказала? Я не совсем понял шутку.
— Большинство сирот вступают в городскую стражу, когда достигают совершеннолетия, поэтому большинство священников хотят обращаться с ними как с курсантами, — говорит Сиэль, — но у детей на самом деле нет дисциплины, чтобы вести себя как маленькие солдаты.
— У меня была, — говорит Алисса, — я жила сама по себе, когда мне было 13.
— Ты, э-э... Ты своего рода особый случай, — говорю я.
— Да, никого не учат всегда просыпаться раньше своего хозяина, чтобы сделать ему минет, — говорит Сиэль с ухмылкой.
Алисса пожимает плечами.
— Просто говорю...
— Скажи, Алисса, ты не хочешь пойти поиграть с детьми? — спрашивает Сиэль.
Осанка Алиссы напрягается, и ее глаза устремляются вперед.
— Если хочешь, иди. Со мной все будет в порядке, — говорю я.
Алисса смотрит на меня большими глазами, которые превращаются в глаза, полные беспокойства.
— Со мной все будет в порядке, — повторяю я, беру ее руку и целую ее. — Раздражает терять благословение, но я справлюсь, иди повеселись.
Она кусает губы и оглядывается. Она чмокает меня в губы и идет к детям.
— У нее, вероятно, не было нормального детства, — говорю я.
— Да... — соглашается Сиэль, и Лина кивает.
Мы переходим в покои священников, и Сиэль ведет нас в гостевую комнату, такую же уютную и скромную, как всегда. Арантос входит в комнату, неся большой поднос с закусками и чаем. Пухлый мужчина выглядит довольно бодрым.
— Доброе утро, мистер Райдер, мисс Лина и Сиэль, — его мягкий голос щекочет мне уши, мы киваем в ответ. — Вы уже завтракали?
— Только легкий завтрак, — говорит Сиэль, она быстро берет маленький сэндвич. — Спасибо.
— Прошло много времени с нашей последней встречи, но Сиэль держит меня в курсе ваших приключений, — он тепло улыбается и поправляет свои очки-половинки, — вижу, вы приобрели несколько шрамов.
Вижу, ты потерял больше волос. Его почти лысая голова блестит в утреннем свете.
— Памятные знаки от определенных битв, — говорю я и провожу рукой по шраму на горле.
Он кивает: — Некоторые переживания нельзя забывать...
— В любом случае, — прерывает Сиэль, — я хочу отвести Лину в библиотеку, можно ей взглянуть?
Он смотрит на Лину и улыбается ей.
— Пока вы остаетесь с ней, — отвечает он. — Будьте осторожны с некоторыми томами, они остро нуждаются в переписывании и рассыплются, если вы не будете осторожны.
Лина согласно кивает. Сиэль берет ее за руку, и они уходят.
Возможность увидеть книги храма стоит того, чтобы пропустить день ее занятий по зачарованию.
Когда Сиэль уходит, взгляд Арантоса становится острым, и я чувствую дрожь, заставляющую меня перестать жевать на полуслове.
— Вижу, было не ошибкой доверить Сиэль вам, — говорит он. Его слова и выражение лица противоречат друг другу.
Он вздыхает, и выражение его лица смягчается, позволяя мне продолжить есть.
— Вы хороший выбор для нее, немного слишком хороший, — он криво улыбается, — трудно неприязненно относиться к вам за то, что вы забрали ее, когда она такая.
— Я понимаю ваши чувства, — киваю я ему.
Он отпивает чай и говорит: — Надеюсь, понимаете, чтобы вы осознали, что она значит для меня, — он отводит глаза и снова вздыхает. — Каков ваш план после того, как вы покинете Рабанару?
— Разве Сиэль вам еще не сказала?
— Я хочу услышать это из ваших уст.
Я доедаю свой сэндвич из драколита и говорю: — Как только я закончу занятия в университете, мы отправимся в Высокий Лес и будем искать подземелье для покорения. После этого я хочу путешествовать по миру и посетить дома моих жен. Один находится на континенте Маока, другой неподалеку в Туманном Низинном лесу, третий в Зоммерленде, а последний в Горном Доме.
Он допивает чай и смотрит вдаль.
— Покорить подземелье, значит, — он подпирает голову рукой, — вы уверены, что сможете это сделать?
— Да. Вместе мы сможем.
— Неуправляемые подземелья гораздо опаснее, никогда не знаешь, что из них выйдет.
— И все же, — я проглатываю печенье, — мы довольно быстро растем в силе, пока мы не становимся самонадеянными, мы можем постепенно продвигаться, — я дарю ему самую уверенную улыбку, на которую способен.
— Растем... Я слышал кое-что о вашем росте, в частности, о [Магии призыва]. У одного тамплиера были монстры в качестве союзников во время битвы с некромантом.
Я не особо удивлен, что он об этом слышал.
— Если Сиэль не рассказала мне об этом, я не буду выпытывать, но... Вы что-то скрываете, — говорит он.
Я наливаю еще чая и говорю: — Скрываю, и Сиэль об этом знает.
Он удерживает взгляд еще мгновение, чтобы убедиться, не лгу ли я.
— Вы загадочный человек, мистер Райдер, и слишком молоды для таких тайн.
Это точно. Я позволяю улыбке проскользнуть, отпивая чай.
— Вы изучали монстров Высокого Леса? — продолжает он, — некоторые из них довольно опасны.
— Да, поэтому я привез сюда Лину, она ищет информацию о Высоком Лесе и некоторых других вещах, которые меня интересуют.
— Еда? Вы собираетесь жить на [Призыве пресной еды]?"
— Вы должны знать, что у меня есть близость к [Пространственной магии], мой [Инвентарь] достаточно велик, чтобы вместить запас еды на месяц.
Я даже не знаю, сколько еды у меня припасено, знаю только, что много.
— Хм... — он поправляет очки, — деньги?
— У нас припасено несколько розовых монет.
Он удивленно поднимает брови.
— Мы довольно успешное братство, — я улыбаюсь и беру еще печенье.
— Снаряжение?
— Мы все оснащены хорошо сделанной кожей Серого Берсерка, покрытой изумрудной чешуей и подбитой мехом волка Стала. Лина также изучает зачарования для нас, так что скоро она зачарует наше снаряжение еще лучше. Она уже зачаровала боевой лук Алиссы с помощью [Ослабления], она довольно талантлива.
Я хочу [Ветряной щит] следующим.
— Альпинистское снаряжение и тому подобное для подземелий с необычной средой?
— У меня есть много метров веревки, шипы, молотки, блоки с лесами и летающая лодка. Наша экспедиция к Огонькам Гордых требовала таких вещей.
Он ставит чашку на стол.
— Вы когда-нибудь убивали кого-то? — его выражение становится серьезным, голос звучит мрачно.
Я заставляю замолчать кричащую женщину в своей голове.
— Да, к сожалению, — я хмурюсь и на мгновение отвожу взгляд. — Вы не слышали? Мы уже дважды получали награды за преступников.
— Да, но убивали ли вы кого-то лично? — его взгляд непоколебим.
— Да, не раз, — на этот раз я не отвожу взгляд.
Он грустно улыбается: — Хорошо, как лидер вы всегда должны сохранять рассудок, вам определенно придется убить еще больше людей, если вы планируете путешествовать по миру.
— Я знаю, я уже смирился с этим. Я не разочарую.
— Я хочу внуков, — его серьезное выражение тает, и возвращается мягкий голос.
— Я дам вам двоих, так как женщин много, мне придется ограничить количество детей.
Он усмехается и вытирает уголки глаз. Я улыбаюсь с болью в сердце, я не смогу подарить своим родителям внуков, но, по крайней мере, мои братья и сестры смогут.
— Простите за этот допрос, но вы должны понять, вам всего шестнадцать, едва мужчина, и все же... — он широко разводит руками и вздыхает.
— Я знаю, — моя улыбка становится шире.
— Не позволяйте славе или власти вскружить вам голову.
— Не позволю, спасибо за совет, — киваю я в знак уважения.
— Это единственное, что я могу сделать, — он горько улыбается.
Мы едим еще сэндвичи и пьем чай в тишине.
— Пойдемте к Лине, — говорит он.
— Конечно.
Третий этаж храма — это библиотека. Множество пожилых мужчин и женщин в мантиях, в очках и с усталыми глазами передвигаются по слабо освещенной комнате, переупорядочивая книги, переписывая новые или выполняя обслуживание тех, что не такие старые. Ряды учебных столов с небольшим магическим инструментом-светильником расставлены по кругу вокруг лестницы. Книжные полки также следуют круговому узору вокруг лестницы. Даже мрамор в этой комнате черный, чтобы свет не повреждал книги.
Лина сидит за столом, рядом с ней Логан. Крупный чернокожий мужчина склонился над книгой и быстро листает страницы.
— Вот, — Логан останавливается на странице и указывает на нее Лине, — последние короли высших эльфов, последний был двадцать тысяч лет назад, Аррейра Несгибаемый. Погиб от рук императора в поединке, заморожен на месте [Абсолютным нулем], сожжен [Звездой] и погребен [Разломом]. Его армия была уничтожена еще одним [Разломом] и [Метеором]. Эти заклинания создали гору Гробница Ультирея и Лоялистское озеро, отделив большую часть Антано от Алоресты, Водно-болотных угодий и Высокого Леса.
— Это я уже знаю, — говорит Лина.
— Это только краткое содержание, следующие страницы показывают больше деталей.
— О, дай мне тогда.
— Дела идут продуктивно? — спрашиваю я.
Лина поднимает на меня голову и улыбается.
— Детали в этих книгах гораздо глубже, чем в университетских.
— Мы, в конце концов, историки, — говорит Арантос, — Рабанара больше сосредоточена на боевых заклинаниях, поэтому их библиотека страдает.
— Не знал, что ты историк, Логан, — говорю я большому черному медведю. Он создает большой контраст с маленькой белой девочкой.
— Не историк, я просто слежу здесь за книгами. Подумал, что это будет приятная смена темпа, — говорит он, а затем слабо улыбается. — Запах здесь тоже довольно успокаивающий.
Я помню, в какой-то статье говорилось, что старые книги и шоколад имеют в своем запахе общее соединение, которое оказывает успокаивающий эффект. Еще одна причина, почему шоколад — это любовь, шоколад — это жизнь.
— Что неожиданно, так это ваша каллиграфия, она завидная, — говорит Арантос.
Логан поглаживает свою пушистую бороду с оттенком застенчивости. Он говорит: — Отец библиотекарь, он работал писцом и научил меня кое-чему, у меня даже есть два уровня в [Письменности]. В конце концов я вырос, и стражники научили меня сражаться.
Сиэль возвращается с несколькими книгами. Она сдувает пыль с одной, и Лина чихает.
— Апчхи!
— Прости, — говорит Сиэль и откладывает книги подальше от нее.
— Это было так мило, — говорю я.
— Я вынужден согласиться, — говорит Арантос.
Лина опускает голову, и ее уши слегка краснеют. Я беру книгу и смотрю в оглавление, сборник посланий от Богов, основа их учений. Довольно интересно.
— Вы довольно дотошны в своих исследованиях, мистер Райдер, — говорит Арантос.
— Мне нравится читать, — говорю я.
Арантос улыбается и говорит: — Оставлю вас за чтением, до скорого. Был рад поговорить с вами.
— Взаимно, — я улыбаюсь в ответ, и мы машем рукой, когда он уходит.
Логан показывает нам еще несколько книг и уходит, пока мы копируем заметки. Мне приходится использовать [Письменность], чтобы создать что-то разборчивое.
— У меня болит рука, — говорит Сиэль и машет рукой.
— Можешь пойти поиграть с Алиссой, если хочешь, все в порядке, — говорю я.
Она улыбается и продолжает копировать.
Через несколько минут подходит другой священник. Он высокий, среднего телосложения. Лицо довольно вытянутое, с голубыми глазами и дикими черными волосами он выглядит довольно привлекательно. Напоминает мне одного актера.
— О, Битар, привет, — говорит Сиэль с доброй улыбкой.
— Сиэль, слышал, ты скоро уезжаешь, — говорит он, его голос звучит низко. Он подходит с широко раскрытыми объятиями.
Она встает и крепко обнимает его, он тепло улыбается и обнимает в ответ. Мы с Линой переглядываемся.
— Да, я буду путешествовать по миру, — она разрывает объятия и отстраняется. Затем с легкой неловкостью указывает на меня: — Это мой жених, Вольф Райдер, и наша рабыня, Лина.
— О? — он смотрит на меня, нахмурившись. — О, тот самый Вольф Райдер?
— Зависит от того, что ты обо мне слышал, — говорю я с улыбкой.
— Человек, который убил Символ Ненависти и участвовал в подчинении деревни гоблинов? — он приподнимает бровь.
— Да, это я.
— У которого также своеобразный аппетит к противоположному полу, — он снова хмурится. Довольно выразительные у него брови.
— Не уверен насчет этого, но у меня есть еще три невесты.
Теперь его брови взлетают вверх, высоко на его большой лоб. Он смотрит на Сиэль, и она криво улыбается.
"Это твой жених? — спрашивает он и снова хмурится.
— У нас всех довольно интересные отношения, не так ли, Лина? — говорю я, прежде чем Сиэль успевает ответить. Я хлопаю ее по спине, и ее глаза бегают между мной и Сиэль.
— Да, наша семья довольно сплоченная, — говорит Сиэль, сужая глаза на меня.
Да ладно, ты не заметила?
— Ги.
Я знаю, правда? Этот чувак...
— Я бы предпочел хранить верность одному человеку, — говорит он, смотрит вверх и глядит вдаль, — тогда я мог бы легко относиться к ней как к принцессе.
— Мне очень нравится большая семья, которая у нас есть, — говорит Сиэль и бросает взгляд на Лину.
— Ты могла бы завести одну с кучей детей, — говорит Битар, его брови наконец в нормальном положении.
— Это было бы не то же самое, — говорит Сиэль и усмехается.
Это точно было бы не то.
Мы с Линой снова переглядываемся.
— Ты сказала, что будешь путешествовать по миру? — спрашивает Битар.
— После этого месяца мы отправимся в Высокий Лес и будем искать подземелье для покорения, — отвечает Сиэль.
Его брови хмурятся от беспокойства. — Что!? — его голос эхом разносится по библиотеке.
— Тсс...! — шикает на него ученый.
Гихихи, гу га ги.
Нет, я никогда не был таким неловким, как он.
— Что!? — шепчет Битар.
— Что? — спрашивает Сиэль.
— Почему ты это делаешь!? — шипит он.
— Потому что мы можем, мы достаточно сильны.
Получение титула Истинного дворянина сделает мою жизнь и судьбу намного проще.
— Ты... — его рот открывается, — почему ты должна уезжать? Зачем сражаться так? Ты всегда можешь остаться в Рабанаре, сражаться здесь и помогать людям города. Ты получишь титул, и что потом?
— Мы путешествуем по миру, — спокойно говорит Сиэль.
Он протягивает руки вперед, его глаза широко открыты от недоверия.
— Ты... — бормочет он.
— Битар, пожалуйста, — говорит Сиэль самым сладким тоном, на который способна, — это то, чего я хочу. Со мной все будет в порядке, я буду в безопасности, мы достаточно сильны.
— Я никогда тебя не пойму.
— Может, и не поймешь, может, и поймешь. У меня просто другое желание для моей жизни.
Битар бросает на меня взгляд и хмурится на Сиэль.
— Я буду здесь, когда ты устанешь от всей этой смерти и опасности.
— Битар...
Он разворачивается и уходит.
Ги-гер.
Ага.
— Тебе стоит отвергнуть его со всей определенностью, — говорю я.
— Что? — Сиэль хмурится.
«Я буду здесь для тебя». Он явно влюблен, — я ухмыляюсь.
— О-он не такой, он просто слишком сильно обо мне заботится, — ее глаза широко открываются от шока.
— Угу... — я смотрю на Лину, и она кивает: — Отрицание.
— Ты...! — она бросает на меня взгляд и сжимает кулак в гневе, затем садится и продолжает яростно писать.
— Отрицание, — повторяет Лина.
— Ни слова больше! — шипит она.
Гихи.
Ты тоже.