Книга Лины рассказывает об эльфийских Воинах-близнецах… и-и-и это, по сути, яой для фудзёси, так что вскоре я перестаю слушать.
Далеко на юге мы замечаем, что Высокий лес заканчивается, и медленно продолжаем приближаться к его краю. При таком темпе к концу дня мы, скорее всего, достигнем западной границы.
Сиэль замечает огромную прореху в зелёном море под нами, и мы начинаем гадать, Остум это или Остодос. Из всех нас лучше всего в географии разбирается Лина, но она слишком «увлечена» книгой, чтобы присоединиться к разговору.
— Отправьте туда призванное существо и посмотрите, удастся ли найти трактир «Красный лист», — Кляйн неожиданно предлагает хорошую идею, а затем хмурится и подозрительно щурится. — Вы ведь смеётесь надо мной через мысленную связь, да?
— С чего ты взяла, что мы способны на такую ужасную вещь?! — восклицаю я, преувеличенно изображая оскорблённое достоинство.
Она переводит надутый взгляд на Сиэль. — Потому что она смотрит на меня с жалостью, а от всех остальных так и веет ехидством.
Сиэль отворачивается, а мы все сердито смотрим на маленькую ябеду. По ней слишком легко всё прочитать, так что ей и правда стоит над этим поработать.
Я вытягиваю щупальце и примирительно глажу Кляйн по голове. — Не переживай, мы все тебя очень любим.
Алисса внезапно обнимает её со спины, пробирается рукой под рубашку и ласкает спортивное тело, одновременно целуя шею. — Нам просто нравится с тобой играть. Во всех смыслах, — шепчет она в круглые обезьяньи ушки Кляйн.
Стены шатра подняты, чтобы мы могли видеть всё вокруг, а Антон пьёт с Азадором на другом краю Летуна. Лучше избавить его от зрелища дочери в таком виде: ни у него, ни у неё нет фетиша на инцест, которым мы могли бы воспользоваться.
Аой перемещает своё крупное драконье тело, заслоняя домогательства от остальной команды, а Роми и Хукарере тоже занимают стратегические позиции и закрывают нас от чужих глаз. К сожалению, обе Спутницы сейчас на дежурстве, поэтому просить их присоединиться к разврату было бы неуместно.
При виде того, как распутная маленькая обезьянка позволяет Алиссе себя лапать, в Хане пробуждаются похоть и садизм. Моя огненная жена решает, что её лучшей подруге нужна порка и напоминание о том, кому принадлежит её тело.
Но я перевожу взгляд на развратную драконорождённую и обрушиваю на неё драконью ярость: — Вот как? Разве ей нужна порка? А что насчёт тебя и твоей неутолимой жажды собственного брата? Ты даже втянула Сиэль в свои «поддразнивания». Будто ты хочешь заставить меня ревновать.
Её глаза с вертикальными зрачками расширяются, а мышцы напрягаются от моего внезапного нападения. — Это всего лишь Бог Удачи решил с нами поиграть, — пытается она выкрутиться.
С помощью [Телекинеза] я осторожно снимаю Лину со своих колен, встаю и достаю удушающий ремень, сурово заявляя: — Ты намеренно показала ему свою киску и нектар Сиэль.
Ангел краснеет и крепче обнимает Теда, а Алисса лишь дерзко ухмыляется и ещё активнее лапает Кляйн.
— Тебе ведь понравилось, правда? — с грозной ухмылкой огрызается Хана, но затем тревожно косится на ремень, который я медленно затягиваю у неё на шее.
Хрипловатым, но размеренным голосом я объясняю: — Разумеется. Смущать Сиэль и утверждать своё превосходство над другими мужчинами через сексуальные ситуации сладко, словно киска… но лишь когда это делаю я. — Затем я внезапно затягиваю ремень изо всех сил, и она хватается за него, пытаясь оставить себе хоть немного воздуха.
Я тяну ремень, словно поводок, и заставляю её смотреть, как умелые пальцы Алиссы медленно раздевают Кляйн, а затем ставлю ногу Хане на спину и опираюсь на колено.
Она сильнее вцепляется в ремень и со злостью скрипит зубами, сверля меня взглядом, но я лишь ухмыляюсь и садистски шепчу: — Ты становишься слишком непокорной, поэтому именно тебе нужно напомнить, кому принадлежит твоё тело. Именно я обнажаю тебя, когда я того захочу, и именно я ставлю Сиэль в неловкие сексуальные ситуации, когда я того захочу. Но я не лишён разума. Если ты попросишь,то я позволю тебе вместо меня поиздеваться над Сиэль, пока буду смотреть.
— Что?.. — тихо жалуется та самая сочная шоколадная жена, но её мнение здесь никого не интересует.
Мускулистое тело Ханы; её безупречно ухоженные, пышные красные волосы, подобные гриве; сверкающая изумрудная чешуя; пронзительные жёлтые глаза; слегка загорелая кожа без единого изъяна. Как и Юния, она излучает некое «достоинство», пусть и совсем иного рода, но унижать её от этого не менее сладко.
Её сердитое и вызывающее лицо настолько великолепно, что мне хочется кончить на него и написать ещё одну картину. Хана — свирепая и уверенная женщина, поэтому ломать её и превращать воительницу в добровольный кусок мяса, желающий лишь размножаться, невероятно приятно.
Роксана стягивает с Ханы штаны и трусики, затем я выращиваю зловещий, болезненно выглядящий член и передаю его нетерпеливой суккубе. Хана успевает лишь мельком его увидеть и содрогается в предвкушении.
Я подхожу к Кляйн и достаю член, Алисса раздвигает для меня губки распутной обезьянки, и я оседлываю её.
Роксана силой вводит чудовищный член, и Хана едва не визжит от боли. Я туго держу поводок, оставляя ей ровно столько воздуха, чтобы она не потеряла сознание и была вынуждена смотреть, как мы с Алиссой осеменяем Кляйн, пока её киску наказывает это чудовище.
Хотя боль невообразима, [Преобразование боли] быстро делает её настолько мокрой, что каждый раз, когда Роксана вытаскивает огромный член, из неё капают похотливые соки.
Мы с Алиссой по очереди целуем Кляйн, наши руки исследуют её спортивное тело, а мой член скользит внутрь и наружу из тесных тёплых складок. Её бёдра двигаются сами, пытаясь попасть в мой ритм, а затуманенные похотью глаза мечутся между нами и умоляют дать ещё больше удовольствия.
Тем временем Хана стонет от боли и наслаждения: её вынуждают снова и снова кончать, пока она борется за каждый вдох. Но наказание на этом не заканчивается. Она также вынуждена смотреть, как мы пользуемся Кляйн, не имея возможности ни почувствовать, ни попробовать обезьянку, которую так сильно желает.
Алисса накладывает на нас [Невежество], усиливая нашу приватность, затем Юния применяет [Тишину], и обе девушки перестают сдерживать голоса, хотя ни звука не слышно.
Лине происходящее даже нравится: ей позволяют в тишине читать эротический роман, а редкие взгляды на наши сексуальные забавы приятно дают глазам отдохнуть.
Вид того, как я трахаю другую женщину, разумеется, возбуждает Алиссу, но поскольку я полностью вхожу в роль садиста, то не позволяю ей трогать себя. Позже сегодня мне хочется немного дикого, животного секса, а пока ей придётся терпеть мучительное пренебрежение.
Я укладываю почти бесчувственное тело Ханы к себе на колени и провожу когтями по её великолепным красным волосам, затем отращиваю несколько щупалец и начинаю массировать бёдра и окружающие их мышцы.
Алисса принимает у меня не-алоэ, затем осторожно вводит его пальцами в Хану, чтобы крем разошёлся и впитался в каждый сантиметр её измученной киски и внутренностей.
Роксана ложится рядом с Ханой и осыпает её тело поцелуями, постепенно возвращая избитую жену к жизни.
Когда мы перегибаем палку, забота после игры необходима, чтобы все как можно скорее вернулись в стопроцентную форму. Она также проводит чёткую границу между «ролевой игрой» и «настоящей жизнью», чтобы мы всегда понимали, на какой стороне находимся.
Хана моргает, её взгляд фокусируется на моём лице, а губы медленно растягиваются в удовлетворённой улыбке.
Я наклоняюсь и целую её вверх ногами. Соприкосновение губ передаёт любовь, которую она сейчас не может выразить словами, потому что горло всё ещё немного саднит.
Затем Антон приходит проведать Кляйн и подозрительно щурится, заметив странное поведение её и Ханы.
— Я буду, э-э… в каюте с командой, — бормочет он, осматривая её тело в поисках едва заметных следов «физической нагрузки». — Каждый день нам разрешают выпить установленное количество алкоголя, так что сейчас я возьму свою порцию вместе с остальными.
Наши целители умеют применять [Бодрость], поэтому, чтобы поддерживать мораль в этой консервной банке и не допустить, чтобы всё скатилось в мешающие работе оргии, Химеры заменяют дикий секс алкоголем.
Кляйн прочищает горло и несколько секунд собирается с силами, прежде чем ответить: — Х-хорошо… Я просто… выпью с Вольфи… если они тоже… Но голос всё равно выходит хриплым.
Антон закрывает глаза, делает умиротворённое лицо и глубоко вдыхает, затем кивает и выдыхает. — Увидимся позже, — спокойно отвечает он с улыбкой и уходит, не дожидаясь её ответа.
Когда он отходит достаточно далеко, Юния с любопытством спрашивает вслух: — Думаете, он разочарован в ней?..
— Антон и Криста порой шумели не меньше, так что Кляйн не особенно развратна, — пожимая плечами, заверяет Хана.
— Я не хочу знать, откуда ты это знаешь… — устало бормочет Кляйн.
— В отличие от тебя, Антона инцест не интересует, поэтому ему неприятно посвящение в интимную жизнь собственной дочери, — с неодобрительно надутыми губами парирует Сиэль.
Роксана тихо фыркает: — Хех, «интимную» жизнь.
Мы возвращаемся к прежнему расслабленному состоянию, затем наверх поднимаются Сильвано и Катерина и начинают спарринг. У них тренировочные длинные мечи, поэтому ничего особо напряжённого не происходит, но яростные улыбки, которыми они обмениваются, мгновенно будят Хану — её сердце вспыхивает ревностью.
Она поворачивается к Сиэль и умоляюще просит помощи. Сильвано — опасный мужчина, ведь среди эльфов он известен крайне высоким «счётом тел». И пусть Катерина, похоже, избегает мужчин, никогда не знаешь, что может случиться рядом с таким красавцем, как Сильвано.
Я накладываю [Регенерацию] на её лоно, вероятно, снова восстанавливая девственную плеву, затем Сиэль вздыхает и применяет [Исцеление] и [Бодрость].
— Я люблю вас обоих, — шепчет она, глубоко целует каждого из нас и присоединяется к ним.
Мгновение спустя наверх, привлечённый звуками боя, поднимается Пало и просит разрешения присоединиться. Теперь уже этот мускулистый золотой эльф заставляет немного ревновать меня, ведь он тоже известен своей жаждой ко всему, где есть дырка. Однако «дрессировка» Ханы действует: она даже не пытается «натянуть поводок».
Их спарринг привлекает внимание команды. Пока пары снова и снова меняются, мы с Ханой молимся, чтобы Пало и Сильвано влюбились друг в друга, а не в зрелую Карательницу.
— А если кто-нибудь упадёт? — внезапно с тревогой спрашивает Кляйн, глядя, как они опасно приближаются к наклонным краям.
Юния указывает на скучающего крылатого Химеру, который, опершись на посох, наблюдает за поединками, и доброжелательно объясняет: — Он их спасёт. Насколько я понимаю, команду выпускают сюда в том числе для борьбы со скукой.
Я недоумённо хмурюсь и вмешиваюсь: — Но плавание недолгое. Они ведь могли бы потерпеть три дня, разве нет?
— Сандоро хочет использовать эту экспедицию как проверку того, насколько хорошо команда Химер взаимодействует с Гвардией лордов.
Я задумчиво мычу, затем обращаюсь к Спутникам: — Оставьте нас ненадолго наедине, пожалуйста.
Они старательно кивают и отходят от нас на несколько шагов.
Я снова смотрю на девушек и продолжаю: — На Земле солдат во время долгих плаваний просто заставляли «терпеть». Умение сдерживать свои порывы считалось проявлением дисциплины.
Юния фыркает и качает головой. — Пустая трата сил. Дисциплина нужна лишь во время службы, а пока живёшь упорядоченно, любые дополнительные требования создают ненужное напряжение, — категорично заявляет она.
Я пожимаю плечами и отвечаю: — В этом мире люди в целом относятся ко всему свободнее, но на Земле нет магии, способной вывести алкоголь из организма. Если бы солдаты напились, а затем на лагерь напали, всё закончилось бы очень плохо."
"А трахаться им хотя бы разрешали?" — спрашивает Хана через [Связь], ожидая своей очереди, а Сиэль передаёт её слова вслух, чтобы Кляйн тоже услышала.
Я криво улыбаюсь. — Солдатами становились только мужчины, поэтому гейского секса было много. Но потом религии вроде как запретили секс между мужчинами, так что…
— Ч-ч-что…?! Они его запретили…?! — ошеломлённо восклицает Роксана.
Я чешу рог и объясняю: — Это чудовищное упрощение, но по сути да: никакого гейского секса и никакого алкоголя.
Юния в ужасе хмурится и смотрит на остальных жён, испытывающих те же чувства. — Звучит кошмарно. Думаю, больше половины нашей Гвардии лордов никогда бы не захотели вступать в неё, если бы им пришлось отказаться от гейского секса и алкоголя.
Кляйн тревожно смотрит на меня и замечает: — Я мало слышала о вашем родном мире, но, похоже, вы не слишком его любите.
Я тихо усмехаюсь. — Всё сложно. Там творится много дерьма… то есть очень много дерьма. Но это всё равно мой дом, а конкретный край, где я родился, довольно приятен.
— Земля умирала, — внезапно произносит Тед, заставляя всех нас удивиться.
— Ну да, но… её ещё можно было спасти… — пожимаю я плечами.
Сиэль тревожно смотрит на меня и застенчиво спрашивает: — Т-тогда разве тебе не стоит вернуться?..
Я тут же качаю головой и решительно отказываюсь: — Не-а, не хочу. Серьёзно, я поклялся остаться здесь. Не желаю, чтобы всё пережитое дерьмо оказалось лишь тренировкой, превращающей меня в Капитана Планету. Если Боги высрут меня обратно на Землю, я серьёзно покончу с собой или найду способ вернуться в Рупегию.
— Давайте только не будем говорить о самоубийстве, пожалуйста, — просит Алисса, выглядя очень неуютно.
Я глажу её по голове и играю с пушистыми оранжевыми ушками. — Прости, больше так не скажу.
После недолгого молчания Кляйн осторожно спрашивает: — Можете рассказать ещё о своём родном мире? Вы почти его не упоминаете, и, похоже, даже Осария о нём ничего не знает.
Но мне и правда не хочется об этом говорить. Возможно, в целом я действительно ненавижу Землю всей душой.
"Мы сделаем это вместо вас, хозяин," — предлагает Ярн через [Связь]. Я не вижу причин отказывать, поэтому доспехи-бимбо опускаются перед Кляйн на колени, слегка пугая обезьянку, и смотрят на неё безжизненными неподвижными глазами. — Что вы желаете узнать?
— Каким Вольфи был в детстве? — невинно спрашивает Кляйн, а её длинный коричневый хвост свободно виляет в предвкушении.
Я начинаю беспокоиться. — Что… зачем тебе…
— Он писался в постель?! — перебивает меня Роксана и возбуждённо ухмыляется.
Ярн кивает и начинает отвечать: — Он делал это, ко…
— О Боги, НЕТ! — кричу я, зажимая Ярн рот ладонью. — У меня нет никаких воспоминаний о том, что я мочился в постель! Откуда вы вообще можете об этом знать?!
— Мы проанализировали воспоминания господина Вольфа в хронологическом порядке, — начинает их номер Тед.
— И обнаружили множество фрагментов детских воспоминаний, — как всегда, продолжает Сьюзи.
— Все они имеют для господина Вольфа существенное эмоциональное значение, — заканчивает Ярн.
Я закрываю лицо ладонью. Именно по этой причине я и хочу лишить армию големов памяти.
— Пожалуйста, не отвечайте на неловкие вопросы, — устало прошу я со вздохом.
Големы молчат и обмениваются несколькими словами через [Связь].
— Мы знаем, какие воспоминания были неловкими в тот момент, — снова начинает Тед.
— Но не знаем, остаются ли они неловкими сейчас, — на этот раз заканчивает Сьюзи.
Я хмурюсь и поворачиваюсь к жёнам, затем долгие секунды смотрю на них глазами, полными боли и страдания, открывая свою уязвимую сторону. — Пожалуйста… — умоляю я, словно грустный щенок, желающий, чтобы его погладили.
Сиэль, благослови её душу, рефлекторно утешает меня, гладя по голове: — Хорошо, мы не станем злоупотреблять воспоминаниями големов.
Но Роксана фыркает: — Говори за се-АХ!.. И Алисса щиплет её за задницу.
Затем они пристально смотрят друг на друга. У лисицы улыбка словно маска, а суккуба вызывающе сверлит её взглядом, но быстро решает не навлекать на себя гнев одержимой и покорной сестры-жены.
— Спасибо, — искренне говорю я.
— Я всё равно хочу узнать, каким Вольфи был в детстве, — настаивает Кляйн.
Ярн сразу отвечает: — Передача полного ответа займёт много минут. Требуется более конкретный вопрос.
— Какие воспоминания о его детстве самые сильные? — внезапно вмешивается Лина.
— Он был самым умным ребёнком в классе и сожалеет, что вёл себя из-за этого самодовольно.
— Низкий рост причинял ему много неприятностей, но девочки из класса защищали его от травли.
А об этом я забыл…
— Ух ты, это так на него похоже… — замечает Кляйн и тихо смеётся, а жёны искренне с ней соглашаются.
— Каждой девочке, которую считал красивой, он предлагал стать его девушкой, но никто не соглашался вплоть до гораздо более позднего периода его жизни.
— Да, вполне могу представить. Правда, только первую часть, — с кривой улыбкой замечает Алисса.
— Он пробовал заниматься спортом, но всегда отставал от более крупных, сильных и быстрых детей.
— Из-за низкого роста он пытался компенсировать его агрессивностью и показной уверенностью.
— Честно говоря, все мы хоть немного изображаем уверенность, — довольно застенчиво признаётся Юния.
"А я нет", — бормочет в ответ Хана, и Сиэль снова передаёт её слова.
— Да… ты у нас «особенная», — невинно подтверждает Роксана.
Хана перехватывает управление Ярн и заставляет голема потянуться к заднице Роксаны, чтобы ущипнуть её, а та рефлекторно отпрыгивает в страхе.
Когда игры заканчиваются, голем-бимбо продолжает: — Он сожалеет, что однажды травил одну дево…
— Только не это! — перебиваю я, но вред уже нанесён, и девушки одаривают меня дразнящими улыбками.
Поскольку никто ничего не говорит, Ярн продолжает: — В детстве его увлекала Вторая мировая война, но с возрастом это прошло.
— Однажды сестра назвала его милым, однако тут же добавила: «Но теперь ты вырос в маленького засранца».
Я криво улыбаюсь и признаюсь: — Да… это я помню. До сих пор немного больно.
— Он завидовал физическим данным брата и сомневался, действительно ли у них один отец.
"Ты и правда так не любишь быть низким, да?" — замечает Хана и мысленно смотрит на меня с жалостью, пока Сиэль передаёт её слова и гладит меня по голове. Мне нравится, когда меня гладят, но Хана всё-таки немного дразнится, поэтому я надуваю губы и опускаю взгляд.
— Поэтому мне было так легко принять это изменение, — ворчу я в ответ и поднимаю когтистые руки.
Сиэль нежно берёт одну мою руку и кладёт себе на колени, доброжелательно утешая: — Облик вердракона тебе идёт, но человеком ты уже был совершенен.
Я тихо мычу и коротко целую её. — Спасибо.
Девушки продолжают задавать Ярн вопросы. Постепенно они переходят от моей жизни к Земле в целом, а потом к истории, которая пробуждает любопытство Лины.
Мы постепенно приближаемся к краю Высокого леса, и наконец вдали показывается горная цепь Гробницы Ультирея: стена серого зазубренного камня с красными вкраплениями более глубоких осадочных слоёв; расплавленная порода, быстро застывшая у подножия грубым обсидианом; и вся гряда усеяна маленькими сияющими кристаллами маны, возникшими из-за её чрезвычайно высокой концентрации повсюду.
Это определённо одно из Чудес Рупегии.
Разговор прерывает гудок, объявляющий на корабле оранжевый код. Все мужчины с верхней палубы уходят внутрь, кроме нас — мы умеем летать. Через несколько мгновений Алисса замечает быстро приближающегося Драколита размером с лошадь.
Небольшая группа крылатых солдат поднимается наверх и ждёт его приближения, но нам с Аой хочется подшутить над переросшей ящерицей.
Она увеличивается до размеров слона, а я принимаю великолепный драконий облик, после чего мы оба угрожающе на него рычим.
Он шарахается назад и перестаёт махать крыльями, падая на несколько метров, но затем по-кошачьи переворачивается в воздухе и вновь стабилизирует полёт.
Похоже, он не обращает внимания на магический инструмент [Отпугиватель монстров] на корабле. Значит, это старый обезумевший монстр, желающий покончить с собой, и неудивительно, что, оправившись от страха, он снова приближается к нам.
Мы рычим ещё несколько раз, наслаждаясь тем, как его явственно трясёт, а затем позволяем крылатым солдатам выполнить свою работу, чтобы оранжевый код отменили и остальные смогли расслабиться.
Алисса могла бы попытаться несколько раз выстрелить в него, но самоцвет [Полёт] и активный [Ветряной щит] осложнят попадание.
Мужчины без труда расправляются с маленьким червём, всё возвращается в норму, и остаток дня проходит без новых происшествий.
На закате мы наконец достигаем конца Высокого леса и выходим над узкую полосу лугов перед горной цепью Раконтань, к северу от Голдкросса.
Корабль переполнен, поэтому лучше приземлиться на ночь и позволить мужчинам разбить лагерь, чем заставлять их спать в тесных каютах.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», да воспоют барды, ибо они достойны славы и почёта. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Creamy Spinach.
Принц Owldente.
Принц Charlie Foxtrot.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Sean Drake.
Лорд FrostyCube.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Warwulfv.
Лорд Jorge Franco.
Лорд Khristopher Welsh.
Лорд DJ.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Bradly.
Лорд AndreyUC.
Лорд Tmac.
Лорд School Work.
Лорд Gwendolyn Simmons-LaRose.
Лорд CopeyDunt.
Лорд James.
Лорд BlindTactic.
Лорд Cardnial Steiner.
Лорд The Tallest Joshua.
Лорд Ryan Brogan.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин CarlBaxter.
Дворянин d3235.
Дворянин Frank de Jong.