Хукарере едва не вприпрыжку идёт за мной к танцполу. Её очень впечатлил мой танец с Алиссой, хотя настолько искусными мы казались лишь потому, что [Связь] позволяла нам двигаться в идеальной синхронности.
Не доходя до танцпола, я останавливаюсь, беру её за вторую руку и смотрю снизу вверх в глаза. — Хукарере, сперва я должен спросить: как хорошо ты танцуешь? — спрашиваю я.
Она улыбается, слегка обнажая белые клыки. — У меня одно очко в [Танце]. Под эту песню я танцую довольно хорошо, — отвечает она.
[Чувство души] не показывает мне их экран «Статуса», поэтому, возможно, подземелье создало для них иллюзию.
— Отлично. Так, как мы с Алиссой, у нас не получится, но повеселиться это нам не помешает.
— Мне больше ничего и не нужно.
Несколько пар покидают круг и принимаются трахаться прямо на пустующих столах. Я удивлённо вскидываю брови, но, пожалуй, от Химер стоило ожидать чего-то подобного.
Теперь в круге для нас предостаточно места, поэтому мы входим и занимаем позицию. Моя левая рука ложится чуть выше покрытых шерстью ягодиц, а другой я беру её ладонь, чтобы вести в танце. Мои глаза оказываются точно на уровне её небольших бледных грудей, из-за чего становится слегка неловко.
Стопы у неё пальцеходящие — словно она постоянно ходит на цыпочках, — поэтому ростом она превосходит даже Хану.
Она фыркает, затем опускает «пятку» ближе к полу и становится лишь немного выше Роксаны.
— Так лучше, — говорю я, и мы начинаем танцевать.
Вскоре она, как и я, покрывается потом, источая слабый соблазнительный запах. Я слышу, как она втягивает носом воздух, и её призрачного вида соски заметно твердеют.
Мы притягиваем друг друга ближе, и мой член касается её ноги. Она улыбается и прижимает меня к своим грудям, так что острые соски время от времени трутся о мою кожу. Моё бедро скользит по её киске, от которой исходит сильный жар.
— Сейчас я тебя раскручу, — говорю я и накладываю [Телекинез] на нас обоих. Мы скользим по полу, но я слишком низкий, чтобы раскрутить её, поэтому поднимаюсь в воздух, пока моя голова не оказывается выше её.
Она смеётся над нелепостью происходящего. Я — невысокий миловидный парень, парящий над большим страшным волком и кружащий её, словно куклу. Несочетаемая пара исполняет нелепые танцевальные движения и беззаботно колдует.
Я возвращаюсь на пол, обхватываю её за талию и поднимаю высоко над головой, приблизив лицо к светло-голубой полоске волос у неё между ног. Затем опускаю её и одной рукой наклоняю почти до пола, а другой заставляю встретиться со мной взглядом. На мгновение мы замираем и вместе ухмыляемся, наслаждаясь нарочитой банальностью моих движений.
Мы углубляемся к внутренним кругам и ускоряем танец. Пары вокруг начинают уставать, освобождая нам ещё больше пространства.
Она тяжело дышит мне в лицо, а я — ей в шею. Наши тела словно склеиваются, и твёрдый член скользит вдоль её бедра.
Она отпускает мою талию, хватает эрекцию и медленно надрачивает её восхитительно крепкой хваткой. Наши взгляды сцепляются, и все вокруг исчезают для нас.
Я веду нас к внешним кругам, чтобы она случайно не содрала мне кожу, и мы продолжаем танцевать, но теперь не размыкаем тел, чтобы она могла и дальше ласкать меня.
Я сжимаю её ягодицу и провожу мизинцем по анусу. Она наклоняет ко мне голову и высовывает язык.
Я тянусь вверх и заглатываю её длинный волчий язык. Она пытается трахнуть им мой рот, двигая словно членом во влагалище: снова и снова толкается и трётся о мой язык. Целоваться с обладателем звериной морды всегда грязно, но ещё и очень весело.
Она трётся киской о моё бедро, смачивая его похотливыми соками. Из члена вытекает предэякулят; она перестаёт дрочить, слизывает его с ладони и томно смотрит на меня.
Всё.
Я внезапно прекращаю танец и веду её к ближайшему свободному столу.
— Наклонись, — приказываю я.
Она улыбается прищуренными, полными похоти глазами, ставит одну ногу на стул, облегчая мне доступ к киске, затем наклоняется над столом, обхватывает собственные ягодицы и приподнимает их, приглашая мой член в истекающее соком влагалище.
Я обнимаю её сзади, и член шлёпает по мокрым губам. Отвожу в сторону её драконий хвост, одной рукой сжимаю у основания, а другой хватаюсь за белую шерсть на спине.
Двигая бёдрами, я трусь о вход, смачивая член её соками. Затем отстраняюсь, сплёвываю на него и душевной рукой распределяю слюну по всей длине.
Я направляю дубину и мягко тычусь во вход, раздвигая розовые губы и заставляя её вздрогнуть.
— Насколько большим ты меня хочешь? — тихо спрашиваю я.
Её голос дрожит: — Н-не меняй размер, всё х-хорошо, так хорошо.
Я ухмыляюсь, киваю и сильнее сжимаю основание хвоста, вынуждая её застонать. С силой вхожу внутрь и сам стону от удовольствия, наслаждаясь теснотой. Наконец-то трахнуть её — высшее наслаждение.
Я смотрю в сторону и вижу, как Алисса пристально наблюдает за нами, сосредоточенно мастурбируя; Хана и Роксана страстно целуются; Аой и Гифи отдыхают на коленях Юнии; Сиэль и Лина медленно танцуют рядом со своим столиком; Ририму танцует с невысокой плотной женщиной с мышиной головой, и они похотливо смотрят друг другу в глаза. Другие пары уже успели закончить свои развлечения, поэтому у нас появляется небольшая публика, что возбуждает меня ещё сильнее. Несколько пар глаз даже неотрывно следят за мной, вызывая дрожь.
Смотрите на меня! Смотрите на мою мужскую силу!
Хукарере рычит и крепко сжимает скатерть. Она высокая, но стройная, поэтому киска у неё довольно тесная; с моим толстым членом внутри она наверняка чувствует себя по-настоящему «заполненной».
Я расширяю душу, следя, чтобы она получила полный курс «Секс-маньяка». Было бы на меня не похоже, если бы я сперва не довёл свою женщину до оргазма несколько раз.
Я трахаю её так, пока она не начинает задыхаться, после чего решаю дать ей короткую передышку. Отпускаю хвост, наклоняюсь вперёд и зарываюсь лицом в белую шерсть на спине. Светло-голубые кончики щекочут лицо, вызывая ностальгию по ощущениям от секса с Лисицей-Алиссой.
Наши соки смешиваются, переливаются через край и стекают по её ноге, пачкая пол. Неподалёку терпеливо ждёт официантка с магическим инструментом [Очистки] в руке, но ждать ей придётся ещё долго: я только начал.
— Твоим жёнам… нравится… смотреть? — спрашивает Хукарере и сдавленно смеётся.
— Им нравится, кроме Алиссы: она развратная шлюха, которая обожает это, — рычу я ей в ухо и игриво прикусываю его.
— Ау-у-у… — издаёт она милый низкий вой, и во время оргазма её киска сжимает мой член.
Я почти прекращаю двигаться, позволяя ей насладиться ощущением. Она поворачивается к Алиссе и улыбается.
— Хочешь, чтобы она присоединилась? — спрашиваю я.
— О-ой, нет, я-я не такая, — тут же отвечает она и нервно смеётся. — Я просто… хочу, чтобы ты трахал меня, пока я на неё смотрю.
Её драконий хвост добирается до моего рта, и я начинаю его сосать. Он кожистый и шершавый, но ей, похоже, нравится, ведь кончик хвоста — самое чувствительное место.
Я снова начинаю двигаться, а она рычит на Алиссу. Моя лисья сексуальная рабыня принимает вызов, самодовольно улыбаясь и сверля её ответным взглядом.
— Почему она… такая самодовольная? — спрашивает Хукарере.
Она вытаскивает хвост из моего рта, чтобы я мог ответить. — Она переживала вещи куда хуже того, что сейчас испытываешь ты, — говорю я и врезаюсь членом внутрь. Хукарере стискивает зубы, а на керамический пол льётся ещё больше наших соков.
Обнимать её сзади на самом деле невероятно приятно. Мне даже хочется использовать её как подушку. Шерсть у неё длиннее и мягче, чем у Алиссы, но это не значит, что моя лисица хуже. Хукарере — облако, а Алисса — подушка для объятий.
Я позволяю наслаждению естественно нарастать, пока не оказываюсь у самого края, затем вынимаю член и притягиваю к нему её морду, заставляя заглотить целиком. Благодаря длинной пасти она легко принимает его и обвивает языком по всей длине, счищая смесь наших соков.
Почему-то вид прекрасной свирепой волчицы с крупными острыми клыками, с удовольствием пожирающей мой член, доставляет высшее удовлетворение. Есть в зверолюдях и Химерах что-то дикое и первобытное, из-за чего они кажутся мне такими сексуальными.
Её язык сталкивает меня с края, и я извергаюсь ей в глотку. Она удивлённо распахивает глаза, затем начинает сосать ещё яростнее и быстро доводит меня до второго залпа.
Внезапно она выпускает член изо рта и говорит: — Какая же вкусная у тебя сперма!
Я вскидываю бровь, и на миг мне кажется, что прозвучало это в точности как Аой.
Наверное, удивляться не стоит. В конце концов, они магические существа.
Я долго играю с Хукарере, следя, чтобы наши бёдра ни на миг не прекращали двигаться. Меня просто поражает реалистичность их тел. На ощупь, по запаху, вкусу и стонам она ничем не отличается от совершенно обычного гуманоида.
Правда, она, похоже, слегка подсаживается на мою сперму и со временем отказывается от траха, предпочитая просто отсасывать.
Но я всё ещё хочу кое-чем заняться с девушками, поэтому после доброго часа непрерывного секса решаю, что достаточно. Когда мы заканчиваем и адреналин начинает отступать, её ноги грозят подкоситься, так что мне приходится отнести её обратно к нашим столам.
Я усаживаю её на стул и вижу, как Ририму обнимает свою мышиную девушку, пока та играет с его использованным и всё ещё мокрым красным чудовищем. Я показываю ему большой палец, и он отвечает тем же. Забавно, что здесь этот жест означает то же самое, что и на Земле.
Я применяю к себе [Очистку], затем целую Алиссу в лоб и облизываю её мокрые пальцы.
— Люблю тебя, — шепчет она.
— И я тебя люблю, — шепчу в ответ.
Я быстро оглядываю остальных. Сиэль танцует с Ханой, Лина развлекается с Аой и её игрой с ударами по золотому шару, а Юния и Роксана обсуждают танцы. Они сравнивают эльфийский Салтчитан с суккубским Раджибом. Оба танца очень чувственные, но Салтчитан — просто танец, тогда как Раджиб представляет собой ритуал, во время которого молодые суккубы ищут мужественных партнёров-мужчин. Чем лучше он танцует, тем желаннее становится. А теперь представьте, что она думает обо мне.
Я подхожу к Юнии и протягиваю ей руку. — Прошу прощения, что прерываю, но не желаешь потанцевать?
Она слегка самодовольно улыбается и с величавым жестом принимает мою руку. — Для меня будет честью, потанцевать с тобой, — говорит она, и я помогаю ей подняться.
— Да, моя королева. Это честь для меня, — отвечаю я.
Она не хочет превращать танец в аэробную тренировку, поэтому мы двигаемся спокойно, стремясь к безупречности, а не зрелищности. Это даёт мне возможность поговорить с ней.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.
— Хорошо, а ты? — непринуждённо отвечает она.
— Потрясающе, — отвечаю с ухмылкой.
Она коротко смеётся, и суровый взгляд смягчается. — Твоё самомнение растёт.
— Тогда наступи на него и помоги мне держать себя в руках.
— Не хочется.
Я удивлённо вскидываю брови. — Разве не ты у нас садистка, которая любит унижать мужчин?
— Люблю, но тебя почему-то не хочу, — мягко отвечает она.
Сердце болезненно сжимается, и я внезапно, поддавшись порыву, целую её. Она отвечает на поцелуй, а когда мы отстраняемся, губы с влажным звуком размыкаются.
Она принимает крайне самодовольный вид и насмешливо кривится. — Чего это ты расчувствовался, коротышка? Просто мне скучно унижать такого безвольного мальчишку, как ты. Всё равно что спорить с ребёнком.
Я сияю улыбкой. — О-о… Роксана говорит, что так ты признаёшься мне в любви.
Она цокает языком и недовольно поджимает губы. — Ц. Значит, подслушиваете наши разговоры.
— «Всегда», — говорит Алисса. «Забавно», — говорит Аой. «Мне нравится смотреть», — говорит Лина и добавляет: «Не в том смысле». Хана слишком занята флиртом с Сиэль, чтобы ответить.
Её лицо снова смягчается, и она с тихим недоверием качает головой. — Эта семья попирает всякий здравый смысл.
Мне хочется пошутить о коллективном разуме, но это её лишь напугает.
"К-коллективный разум? Эти образы у тебя в голове пугают меня до смерти, — говорит Роксана в пространстве моей души, и я тыкаю в её душу.
— Можем немного сбавить темп. Отдохнуть несколько дней и успокоиться. В последнее время произошло слишком многое, — говорю я.
Она легонько щиплет меня за щёку и возвращает руку на талию. — Со мной всё хорошо, Вольфи. По-моему, мы, наоборот, слишком много развлекаемся.
— Как скажешь.
Мы успокаиваемся и перекусываем в таверне. Это не полноценный ресторан, поэтому за настоящим ужином всё равно придётся идти куда-нибудь ещё.
Когда я направляюсь в уборную, женщина с головой серого кролика, всё это время пристально наблюдавшая за нами, встаёт и идёт следом.
Совпадение?
Я захожу в туалет, оставив нашу Холли в коридоре. Комната совсем маленькая: только унитаз и раковина без крана, — поэтому для драки место неудачное. Я принимаюсь за свои дела, что довольно просто, учитывая мою наготу, и жду.
Женщина появляется в коридоре, но рядом с моей дверью тянутся ряды других туалетов, так что пока она выглядит не настолько подозрительно. Правда, она продолжает смотреть на мою дверь, поэтому я решаю достать щит и приготовиться к защите.
Я предупреждаю девушек, и Алисса с Ханой тут же направляются ко мне. Прошу их пока не тревожить Хукарере и Ририму: устраивать сцену мне не хочется.
Женщина останавливается перед моей дверью. Я напрягаюсь, сердце бешено колотится, а вены затапливает адреналин. Затем она стучит и произносит: — Вольф Райдер, Вахинуи Нгеруа желает поговорить с вами.
Я тупо моргаю.
— Ч-что?.. Она не может просто попросить… нормально? — ошеломлённо отвечаю я.
В коридоре появляются Алисса и Хана, но тоже растерянно замирают.
— Никто не должен знать о вашей встрече с ней, — совершенно серьёзно отвечает женщина.
Вот же чёрт.
— Как мы встретимся? — спрашиваю я.
— Вы будете ждать её в кладовой.
— Если это розыгрыш или засада, предупреждаю: я этого так не оставлю.
— Уверяю вас, дело серьёзное. — В её голосе нет ни тени сомнения.
Я вздыхаю и уступаю. — Хорошо, приду.
— Понятно. — Женщина переключает своё Кольцо экстренной связи на зелёный.
Мы с Ханой и Алиссой тайком пробираемся в ближайшую кладовую и ждём, держа оружие наготове. Я призываю ещё Шэдов и Холли, чтобы следить за всеми направлениями. Женщина-крольчиха остаётся снаружи, в переулке.
Не проходит и двух минут, как появляется Вахинуи в плаще. Она лишь кивает женщине-крольчихе и входит, а та тут же уходит. Вахинуи оглядывается, замечает нас и обходит пыльные ящики.
Я и правда удивлён, что она пришла одна.
— Уберите это, — говорит Вахинуи, указывая на оружие, и останавливается перед нами. Она снимает плащ, открывая под ним восхитительное тело, очень похожее на тело Каатохе. По женщине с кошачьей головой явно видно, что ей уже за сорок, но её тело кричит: «Я могу трахаться часами». — Польщена, но я несвободна, — добавляет она, заметив наши взгляды.
Я лишь улыбаюсь. Мы убираем оружие в ножны, но прятать далеко не собираемся.
— О чём вы хотели поговорить? — спрашиваю я.
Она достаёт часы, держит их перед собой и, поочерёдно поглядывая то на них, то на нас, говорит: — Я начну, но не перебивайте, пока не закончу. Мне нужно следить за этими часами, чтобы убедиться, что я ничего не забыла.
— Хорошо… — несколько растерянно отвечаю я.
— На каждую Химеру в этом городе что-то воздействует. Мы попросту не можем говорить на определённые темы, иначе наши воспоминания насильно стираются. Вы понимаете, о чём я?
Через [Связь] я обмениваюсь с девушками несколькими словами, чтобы убедиться, что все согласны, а затем отвечаю: — Да.
На лице Вахинуи расцветает широкая улыбка человека, который после долгих скитаний по пустыне наконец нашёл оазис.
Она достаёт лист бумаги, поднимает его рядом с часами и ровным голосом начинает читать вслух: — Я постаралась составить список тем, о которых нам запрещено говорить: дети, Избранный потомок, беременность, эмиграция, самоубийство, возраст, нечто связанное с духами, что мне не удалось уточнить, и странные сны об эльфийском мужчине… — Она внезапно замирает, и её глаза стекленеют.
«Нам»?
Мы переглядываемся и мгновенно всё понимаем. Её разум «перезагрузился», когда она подумала об одной из запрещённых тем.
Она внезапно подпрыгивает на месте, словно очнувшись от оцепенения, смотрит на часы и спрашивает: — Что… что я делала? Часы внезапно перескочили вперёд, значит, что-то вызвало запрещённую мысль. Что именно? Не называйте тему прямо.
— Вы «застыли», читая лист, — отвечаю я.
Она щурит жёлтые кошачьи глаза и отводит взгляд от бумаги. — Любопытно… — Затем делает несколько шагов и протягивает лист нам. — Проверьте, не пропустила ли я какую-нибудь тему.
Я беру его и отвечаю: — Нет, ничего не пропущено. Вы «застыли» после последнего пункта.
Она забирает лист, с тихим хлопком достаёт магическое перо и что-то записывает. Я вижу, что она помечает последнюю строку как «опасно даже думать».
Она убирает лист в [Инвентарь], и её острые вертикальные зрачки поворачиваются к нам, пристально впиваясь в меня. — А теперь расскажите правду, стараясь избегать запрещённых тем, — требует она.
Я ненадолго задумываюсь, затем говорю: — Вы находитесь внутри эльфийского подземелья. Вы не живы, а ваши тела ненастоящие. С вашей смерти прошли тысячи лет. Создатель подземелья — эльфийский Бог-Король из Высокого леса — привязал вас к этому месту, но мы не знаем точно зачем.
Её лицо становится пустым, пока сознание принимает услышанное. Внезапно она смотрит на часы и начинает говорить так быстро, что слова почти сливаются: — Несколько месяцев назад нам всем снился красивый и могущественный эльф. Скажите, это он… — Она внезапно замирает, а взгляд теряет фокус. — О ч-чём мы г… О! Я опять сказала что-то запрещённое…
Я повторяю сказанное, но опускаю часть о Боге-Короле. — Я мог бы рассказать больше, но вы снова всё забудете, — добавляю я.
Она хмурится и в отчаянии прикусывает губу. Кошачьи клыки у неё выглядят довольно острыми, и я немного боюсь, что она поранится.
— Она сказала «несколько месяцев назад». Можно спросить, сколько именно? Это может совпасть с твоим прибытием в этот мир, — шепчет Алисса.
Нам удаётся выжать из Вахинуи ответ «около пяти», прежде чем её мозг снова «перезагружается». Она также говорит, что некоторое время назад люди жаловались на странные сны о красивом эльфийском мужчине, после чего её опять сбрасывает.
— Я в этом мире шестой месяц, так что сходится, — говорю я.
"Дух, которого они видели, необязательно был Аррейрой, но это подкрепляет мысль, что подземельем действительно кто-то управляет, — через [Связь] говорит Лина, и мы соглашаемся.
— Если мы мертвы, разве мы не духи? К-…
— Стойте! — перебиваю Вахинуи, прежде чем она снова запустит стирание памяти.
Она бросает на меня взгляд, быстро делает ещё одну пометку на листе — и её разум сбрасывается. Придя в себя, она читает записанное, вздыхает и закрывает лицо ладонью.
— Как именно мы «привязаны» к подземелью? — устало спрашивает она.
"[Ловушка душ], — отвечаю я.
Она хмурится, явно сомневаясь. — Как такое возможно? Я могу пораниться и истечь кровью, значит, все мы совершенно очевидно состоим из плоти и костей.
— Так же, как я могу сделать вот это, — отвечаю я и показываю ей всё, на что способен с помощью [Манипуляции душой].
— Это [Материализация]?"
Я киваю. — Очень сильно изменённая, но да.
Она умолкает и с отчаянием смотрит на собственные руки. — Значит, это правда, мы мертвы… Вот почему самоубийство — запрещённая тема.
— Но вы сейчас о нём говорите, — хмуро замечает Хана.
— Да, но я не могу думать о том, чтобы «совершить его», — отвечает Вахинуи.
— Вы всё равно о нём говорите, — повторяет Хана.
Вахинуи недовольно поджимает губы. —Да, но я не намерена совершать его.
— О-о…
Вахинуи сжимает кулаки, выпрямляется, пристально смотрит на меня и требует: — Если мы действительно привязаны к подземелью, вы обязаны уничтожить ядро. Я хочу провести положенное мне время в Раю, прежде чем мой дух исказится, как дух природы.
Гифи внезапно возникает у меня на плече и чирикает: — Ги!
— Я знаю, что ты не злая, но, чтобы наслаждаться Раем, мне необходимы здравый рассудок и собственная личность, — отвечает она.
— Мы не знаем, сколько времени это займёт, но сделаем всё возможное, — говорит Алисса.
— А если некоторые Химеры пока не хотят… уходить в Рай? — спрашиваю я.
В её голосе появляются горечь и гнев. — Если вы не можете освободить их по отдельности, то знайте: я и многие другие станем злыми духами, если вы бросите нас здесь, — отвечает она.
— Понятно, — киваю я. Боги тоже не любят, когда кому-то отказывают в Раю, так что я не стану лишать её заслуженного.
Её голос смягчается, а осанка немного расслабляется. — Не могу сказать, что вы мне нравитесь… но спасибо.
Я тепло улыбаюсь. — Не за что.
К ней возвращается суровость, и она прочищает горло. — Итак, полагаю, Озимандия — путь на следующий уровень подземелья?
— Именно. Мы знаем, что это не город и не парящий остров; скорее всего, какой-то портал, но он также находится совсем рядом с местом, где прежде располагалась Пасть.
— Здесь я мало чем помогу, поскольку за пределами города моя власть ограничена, но дам совет: не доверяйте Хихириве. Каким бы дружелюбным он ни казался, его заботит лишь собственная слава. Он… — её тон внезапно наполняется горечью, —безжалостен."
Я хмурюсь. — Хотите сказать, он подвергнет нас опасности ради выполнения задания?
Она кивает, отчего кошачьи уши мило подпрыгивают. — Именно. Судя по его поведению, он вряд ли понял, что с этим городом что-то не так, поэтому уж точно не станет мучиться совестью, пожертвовав несколькими неизвестными искателями приключений, которые даже не называют себя дворянами. А я не хочу, чтобы вы умерли прежде, чем освободите нас.
Мы переглядываемся. Всего за несколько секунд наше мнение о нём полностью меняется. Если у Вахинуи и есть причина лгать, то она должна быть невероятно хитроумной.
— Мы будем осторожны. Хотя для прохода мимо Пасти он нам не особенно нужен, следование его плану всё равно кажется самым безопасным вариантом.
Она фыркает и снова накидывает плащ. — Я дала вам совет, так что постарайтесь не умереть. Если вернётесь сюда духами… — её лицо смягчается, а тон становится почти непринуждённым, — я убью вас собственноручно.
— А что насчёт Оритики? Какого вы о ней мнения?
— Надёжна, но лишена амбиций. Используйте её, чтобы обезопасить себя от Хихиривы. Больше мне о ней сказать нечего.
Я улыбаюсь, и мы коротко кланяемся. Она уважительно кивает и, не сказав больше ни слова, уходит.
Слишком многое нужно осмыслить, поэтому, думаю, настало время принять ванну и провести собственное заседание Совета.
Когда мы возвращаемся к столам, внутрь входит прекрасная миниатюрная Химера. От её похотливого взгляда я на миг чувствую себя добычей и останавливаюсь, чтобы рассмотреть её.
Она относится к редкому типу «плавного смешения»: человеческие, оленьи и кошачьи черты слиты в единую милую и аппетитную оболочку. Короткие каштановые волосы собраны набок; маленькие рожки очаровательно тупы и обточены, чтобы не мешали; уши треугольные и пушистые, как у кошки; нос плоский, с прямой переносицей, слегка покрыт шерстью и определённо не человеческий; по светло-коричневой коже проходят полосы тёмной шерсти, похожие на племенные узоры; лицо с веснушками маленькое, треугольное и очень привлекательное; руки стройные и чрезвычайно пушистые; покрытые шерстью кисти крупные, с длинными острыми когтями; маленькие груди с чёрными сосками милы, как у Лины; спина покрыта шерстью, как у Хукарере, а передняя часть тела обнажена, если не считать нескольких полос; ноги плавно переходят от человеческих к кошачьим, заканчиваясь пальцеходящими стопами с короткими пальцами; хвост короткий и пушистый и, когда она замечает меня, начинает неудержимо вилять.
Хана фыркает, а Алисса надувает губы. Моей лисьей шлюхе совершенно незнакомые женщины не слишком нравятся.
— Быстро. Один-два оргазма, не больше, — говорит Алисса.
Я киваю, направляю кровь вниз и с угрожающим взглядом иду к этому куску мяса.
Думаешь, можешь изображать хищницу? За такую дерзость я превращу тебя в свою сексуальную рабыню!
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почёта. Вот их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Markus.
Лорд Maurice.
Лорд Badger.
Лорд Krawn.
Лорд Remco.
Лорд Empyrean.
Лорд Asakurà.
Лорд Cidant.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Joshua Tal.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Yamibomb112.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин EESDESESESRDT.
Дворянин Aclys.
Дворянин Tyler Mills.
Дворянин Samuel Steinike.
Дворянин Jordon Gotthold