Кляйн прибежала следом и нагнала нас; у неё тоже не было пропуска в город, так что она потратила несколько секунд на таможне.
Караван уже ждал снаружи: несколько повозок, запряженных «лошадьми», и толпа людей, следовавших за ними.
Насколько я знаю, лошади не должны выглядеть настолько… мускулистыми и угрожающими. Я вижу, как у одной из них изо рта капает кровь, пока она что-то жует. Другая лошадь ржет, и я замечаю острые зубы под губами. Они смотрят на любого, кто подходит слишком близко, голодными глазами и раздраженно фыркают.
Какого черта они скармливают этим монстрам?
К нам подходит невысокий серебристый эльф с длинными волосами, ведя на поводках семь лошадей. У него очень женственное лицо, и если бы не свободная рубашка без рукавов, я бы принял его за миловидную девушку вроде Сильваны.
— Вот лошади для группы «Гелиос», — говорит он, приближаясь; его голос высокий и кристально чистый. — Меня зовут Нито, я присматриваю за лошадьми. — Он слегка кланяется нам.
Мы представляемся, и он раздает поводья: у Лины самая маленькая лошадь, а у меня — самая крупная. Я смотрю на Нито, но его лицо остается каменным.
Я внутренне вздыхаю и вкладываю 10 очков в навык [Верховая езда], маскируя это действие, пока мы достаем и надеваем доспехи, за исключением шлемов.
— Итак, пожалуйста, будьте осторожны с лошадьми, считайте их арендованными, так что за любые раны на них придется платить, — начинает Нито, решив, что мы готовы к посадке. — Они любят есть гоблинов и орков, но, пожалуйста, не берите их в бой, пусть едят только трупы, а не живых. Держите своего дракона при себе, они могут принять его за драколита и тоже попытаться съесть.
Аой на плече у Ханы выпускает в воздух облачко дыма, и лошади в ответ фыркают. — Они, не, посмеют, — говорит она, сверля лошадей взглядом.
Благодаря [Языку животных] я вижу, что они изрядно нервничают из-за Аой.
Нито поворачивается к лошадям и говорит на ингва, языке высших эльфов. Чувствую, что он тоже использует [Язык животных] и пытается успокоить их, объясняя, что Аой — друг, а не еда.
Лошади успокаиваются, и Нито жестом приглашает Хану подойти; она слушается, и лошади больше не нервничают при приближении Аой.
— Вроде все в порядке. Так вот, продолжим: я буду следовать за вами на своей лошади, так что если вам придется спешиться для боя, не волнуйтесь — они будут слушаться меня и не испугаются звуков сражения. Если меня не окажется рядом, когда вы спешитесь, лошадь попытается вернуться ко мне, поэтому не уходите слишком глубоко или далеко от каравана, чтобы она не потерялась. И еще: не задерживайтесь надолго в Зачарованной кальдере, им там не нравится.
Мы киваем в знак понимания и подходим к лошадям, чтобы сесть в седло; звери стоят смирно и почти не реагируют. Когда я приближаюсь, через [Язык животных] я чувствую, как от моей лошади исходит любопытство, да и другие проявляют ко мне интерес.
Я ставлю левую ногу в стремя, хватаюсь левой рукой за гриву и поводья, а правой — за заднюю луку седла. Используя всю силу ног и помощь [Телекинеза], я подпрыгиваю и одним плавным движением перекидываю правую ногу через спину лошади, идеально усаживаясь в седло. Я беру поводья как положено и пытаюсь нащупать правое стремя; немного повозившись, нахожу его и ставлю ногу. Идеальная посадка, я очень собой горжусь.
Любопытство моей лошади возрастает, а остальные теряют интерес.
Лине труднее всего, и Хане приходится подсаживать ее; лошадь у нее маленькая, но все равно великовата. Роксана неловко, но успешно взбирается на свою, Сиэль делает это медленно и грациозно, а остальные двое — прирожденные наездницы, у них все выходит без усилий. Кляйн садится на ту же лошадь, что и Хана, и у меня в голове возникают двусмысленные картинки с ними двумя.
— Выглядят старыми, но выезжены идеально, — говорит Хана, ласково похлопывая свою лошадь; чувствую, что та вполне довольна всадницей.
— Ну… когда-то они служили дворянам, — говорит Нито, смущенно почесывая основание своих длинных ушей.
Он смотрит на меня, пока я пытаюсь совладать с лошадью, отчего я немного потею. Я понятия не имею, что делать, даже с навыком. Все, что дает мне навык, — это «интуиция», поэтому я следую ей, не имея ни малейшего представления, что произойдет дальше.
— Щелчок для шага, сжатие боков для скорости, легкий хлопок по крупу для рыси, и добавьте «но!» для галопа, — говорит Нито.
Я тяну повод в сторону, поворачиваю, слегка ударяю лошадь пятками и щелкаю языком — она слушается и начинает идти. Мое тело раскачивается в такт лошади, ощущения неприятные, даже немного тошнит.
Алисса быстро подъезжает ко мне и говорит: — Для первого раза неплохо.
Сиэль подъезжает с другой стороны: — Неплохо для притворщика.
Я чувствую себя слишком напряженным, чтобы ответить: я ведь верхом на звере. Я чувствую себя маленьким на спине этого грозного монстра, по крайней мере, меньше, чем обычно.
Лошадь фыркает, и у меня возникает чувство, что я не полностью контролирую ситуацию.
Ги-хи-хи.
Чего ты смеешься? У меня все отлично получается, попытка Ранде смутить меня не удалась.
Ги.
Нет, это только придает мне мужественности: маленький мужчина на огромном звере — это как невысокий парень в окружении множества высоких женщин. Всем становится любопытно, какой именно орган у него магический.
Мы продолжаем путь к каравану. Толпу, следующую за повозками, подгоняют люди с копьями и в хлипких на вид доспехах. Там много семей, лишь немногие выглядят полигамными. Впрочем, много детей, и это заставляет меня чувствовать себя неловко.
Они смотрят на нас с любопытством, замешательством или удивлением. Думаю, они знают, что мы отвечаем за защиту от монстров, и наш состав вызывает ухмылки у многих мужчин.
Мы проезжаем мимо четырех повозок, внутри битком набито вещами, а несколько человек сидят в очень удобных креслах. Это маги пространства, с ними обращаются хорошо, потому что они перевозят скоропортящиеся товары.
Впереди еще несколько охранников и Ранде. Он верхом рядом с каретой. В окне кареты я вижу Осарию, утомленную золотую эльфийку в одежде мага, и худощавого вер-пса лучника. Он похож на хаски: белая морда, черная шерсть и волосы, ледяные голубые глаза и вечно нахмуренный вид.
— Мистер Райдер, — широко улыбаясь, говорит Ранде, заметив нас. Осария удовлетворенно выглядывает из окна, остальные едва ли проявляют интерес.
— Ранде, — приветствую я в ответ.
— Вижу, вы отлично справляетесь с лошадью, прекрасный зверь, не так ли?
— Это великолепный зверь, — говорю я и глажу лошадь по шее.
Она радостно ржет.
Ранде приподнимает бровь: — Понятно, значит, вы используете [Язык животных]?"
]. — «Верно, в конце концов, это я приручил духа природы».
Ги.
Да, но ему об этом знать не обязательно.
Он смотрит на Алиссу, которая держит Гифи, и погружается в глубокие раздумья. Должно быть, он решил, что это сделала Алисса, вот почему он думал, что сможет смутить меня, дав самую большую лошадь.
— В любом случае, — начинает Осария, привлекая к себе внимание, — это Оура и Лаэрт, — она указывает на двоих в карете. — Нас достаточно, чтобы защитить караван от гоблинов и прочих, если вам нужно отлучиться, чтобы разобраться с чем-то еще.
Оура — женщина с мешками под глазами, длинными, слегка растрепанными волосами и нежным круглым лицом. Лаэрт — серьезный и суровый, но молодой человек с овальным лицом; из-за вечно нахмуренного вида он кажется старше, чем есть на самом деле. Они коротко нас приветствуют.
Лаэрт наклоняется над Оурой и говорит из окна кареты: — Кляйн, сколько ты еще собираешься там торчать?
— Всю дорогу, мне нужно многое наверстать! — отвечает она с довольной улыбкой.
Лаэрт смотрит на Хану, затем на меня, и его хмурый взгляд становится чуть глубже. — Твоя работа с караваном, а не с ними, понятно? — строго спрашивает он.
— Дааа, папочка.
Он морщится и возвращается на свое место, Оура уже уснула.
— Он не мой настоящий папа, но ведет себя так, — тихо говорит Кляйн.
— Мистер Ранде, — говорит Хана, приближаясь к нему.
— Просто Ранде, пожалуйста, — ухмыляется он.
— Каковы боевые возможности остальных охранников?
— Пушечное мясо, — сухо отвечает он.
Мы с Сиэль обмениваемся обеспокоенными взглядами.
— Мы можем хоть на что-то рассчитывать?
— Мы можем рассчитывать на них как на приманку, они здесь только для того, чтобы простолюдины не творили глупостей, не ждите от них особой верности.
— Кстати о простолюдинах, вы привели больше людей, чем мы договаривались, — говорит Хана, угрожающе сузив глаза.
— Изменения в последнюю минуту, нескольким отчаявшимся беднякам нужна была помощь. Это не должно сильно усложнить вам жизнь, — спокойно говорит он.
— Это не ваше имя будут полоскать в грязи, когда люди начнут гибнуть, — шипит на него Хана.
Он напрягается и нервно сглатывает.
Хана проходит мимо него, и мы следуем за ней.
— Ты говорил мне, что он так поступит, но это все равно раздражает: чем больше простолюдинов, тем больше монстров придет на нас. Если они останутся до самого Высокого Леса, нам будет только сложнее, — говорит она.
Кляйн криво усмехается: — Думаю, это его главный недостаток, легкие деньги всегда его прельщают.
— Он вообще знает, что ты Кровавый раб? — спрашивает Сиэль.
— Не думаю, по крайней мере, я не показывала ему метку, — отвечает Хана.
— Пусть так и остается, — говорю я, и мы с Ханой обмениваемся понимающими ухмылками.
— Вольфи, твоя лошадь достаточно большая, можно мне с тобой? — спрашивает Лина.
— Разбаловалась, да? — ухмыляется Сиэль.
— Да, — отвечает Лина и застенчиво опускает голову.
— Буду скучать по тому, как катала вас двоих, — говорит Алисса.
— Мы все еще можем время от времени проводить разведку втроем, — говорю я.
— Я бы очень предпочла, чтобы вы делали это нечасто, — говорит Сиэль с обеспокоенным видом.
— Знаю, знаю, просто чтобы развеять неизбежную скуку, — говорит Алисса.
— Ты когда-нибудь каталась на Алиссе? — спрашиваю я Сиэль.
— О! Если мы этим занимаемся, то я тоже хочу покататься! — восклицает Роксана.
— И я! — Кляйн высоко поднимает руку.
— Аналогично, — говорит Хана с такой устрашающей улыбкой, что Алисса начинает беспокоиться.
Она оглядывает Хану с ног до головы и говорит: — Ты можешь быть тяжеловата для меня, так что надолго меня не хватит.
— Конечно, как всегда.
Мы улыбаемся друг другу, но Алисса надувается.
Я наклоняюсь к своей лошади и тихо шепчу ей на ухо: — Справишься еще с одним человеком?
Она фыркает в знак безразличия.
Приму это за «э-э, ладно».
Я останавливаю лошадь, Лина спрыгивает со своей, и с помощью [Телекинеза] я подтягиваю ее к себе в седло. Ее лошадь тут же поворачивает обратно к Нито, который следует за нами на расстоянии. Лина прижимается к моей груди и удовлетворенно закрывает глаза, когда я крепко ее обнимаю.
Я призываю двух птиц, Холли и Шада, и отправляю их на разведку, кроме Шада.
— О-о-о, [Магия призыва]? — с любопытством спрашивает Кляйн, берет поводья и подводит свою лошадь к моей. Я киваю ей. — Ну и как оно? Иметь больше глаз и чувств, чем обычно?
— Напряжно и тошнотворно, особенно если чувств слишком много и все сразу, — отвечаю я.
— Как ты этому научился?
— Секрет, — криво улыбаюсь я.
Она тут же мило надувает губки.
— Правда?
— Правда, не могу сказать.
— М-м-у… — стонет она, как Аой.
— Любопытство сгубило обезьяну, — говорит Хана, и Кляйн надувается еще сильнее.
— Скажи, Кляйн, у тебя есть истории про Хану? — с ухмылкой спрашивает Роксана.
Лицо Ханы каменеет, она продолжает смотреть вперед.
— О да, еще как. — Она злорадно улыбается. — Их полно, но вряд ли что-то переплюнет тот случай, когда она нассала в рот одному дворянину.
Она что?
— Кляйн! Тебя даже там не было! — жалуется Хана, крепко сжимая плечи Кляйн.
— Зато я слышала все подробности от Мими, — злорадно ухмыляется та.
— Н-не эту, пожалуйста, я была слишком глупой в том возрасте, — умоляет Хана, нахмурившись.
— Поздно, я хочу услышать именно эту, — говорит Роксана. Сиэль подъезжает к Хане и согласно кивает.
— А как насчет того раза, когда ты наелась «грибов» и целовалась взасос со своим папашей?
Хана закрывает лицо рукой: — О боги! Я уже жалею, что пришла!
— Ладно, теперь, что? — Сиэль с ухмылкой наклоняется ближе.
— Все именно так, она нашла странные «грибы» в Бетоверд Бос, мы их разделили, и боже, как же меня накрыло, я до сих пор ярко помню, как могла видеть звуки. Но для Ханы все было хуже: она возбудилась и, кажется, мастурбировала, я не помню, Мими рассказывала. Но потом она была настолько возбуждена, что поцеловала первого встречного мужчину, а им оказался ее отец.
Вот это неловкое воспоминание.
Хана краснеет и начинает смеяться. Она качает головой, а затем закрывает лицо руками. — Это был поцелуй взасос! Мой первый настоящий поцелуй!
— О-о-о, — все девушки, включая Аой, сочувственно стонут.
— Раз уж мы об этом заговорили, у кого какой был первый поцелуй? — с двусмысленной ухмылкой спрашивает Кляйн.
Все они начинают смотреть на меня, и я внезапно выхожу из блаженного транса, вызванного их красивыми голосами.
— Думаю, мне было 10, я уже не помню имени той девочки, она была дочерью горничной, — говорю я.
— Горничной? Значит, ты все-таки из богатой семьи, — говорит Кляйн.
— Вроде того, — криво улыбаюсь я.
Алисса хмурится, остальные выглядят разочарованными.
— Мужики, — тихо говорит Сиэль, и они кивают.
— Да ладно вам, мне было 10, я едва помню имена тех, кого знал в том возрасте, — протестую я.
Тон Сиэль становится холоднее: — Это был твой первый поцелуй, возможно, для вас обоих, ты должен был хотя бы запомнить ее имя, учитывая, насколько это важно.
— Тридцать лет, — пожимаю плечами я.
— Что? — спрашивает Кляйн.
— Ничего, внутренняя отсылка, — говорю я.
Сиэль вздыхает: — Ладно, на этот раз прощаю.
Мы поворачиваемся к Алиссе.
— Нен, Ненвью, о, погодите, нет, это была Офилия, — говорит она и краснеет.
Ого.
— Та Кровавая рабыня, что была у вашей семьи? Женщина? — впечатленно спрашиваю я.
— Да, но это не считается, это было частью моей подготовки как рабыни.
— Значит, все-таки Нен? — спрашивает Сиэль.
Алисса кивает и краснеет еще сильнее.
— Как вы это сделали? Он был твоей первой любовью? Ты правда когда-нибудь думала о другом мужчине до Вольфи? — с ухмылкой спрашивает Роксана.
— Ну… — Алисса беззвучно шевелит губами, она очень смущена. — Офилия сказала мне лишиться девственности до встречи с хозяином, чтобы было не так больно… — Алиссе трудно продолжать.
— О-о-о, значит, ты все-таки любила его?
— Нет! Не в том смысле, не так, как я люблю Вольфи… — Она отпускает поводья и хлопает себя по щекам.
— А-а-а… — Я беру ее за руку и сжимаю, она тихо хихикает.
— Но я была близка к этому с ним… — Она морщится и опускает голову.
— О боже, — улыбается Роксана. — И насколько он был большим?
— Не очень…
Девушки хихикают.
— Вы все помешаны на размерах, да? — спрашиваю я.
— Помешаны на размерах? — невинно спрашивает Лина.
— Думаю, здесь говорят «леди размеров»— говорит Хана.
— Я твердо придерживаюсь стороны «важно то, что ты с этим делаешь». У меня были и большие, и маленькие, и лучше всего мне было с тобой, когда Хана помогала, — небрежно говорит Роксана. Остальные выглядят неловко, но Кляйн очень заинтересована. Я испытываю болезненное любопытство к прошлой сексуальной жизни Роксаны. — Хотя нет ничего лучше, чем заниматься этим с теми, кого любишь.
— А-а-а…
— А большие причиняют боль? — спрашивает она.
Роксана самодовольно улыбается мне и поворачивается к Кляйн: — Причиняют, но это приятная боль, хотя не думаю, что ты хочешь этого все время. Лучше всего, когда подходит идеально: не слишком большой, не слишком маленький.
— А где я на этой шкале? — спрашиваю я.
— На стороне «почти слишком толстый», в остальном — идеально.
Лина застенчиво кивает.
Я усмехаюсь и улыбаюсь. У меня был такой разговор с Лили однажды, я не комплексую из-за размера, только из-за роста.
— А в первый раз было больно? — спрашивает Кляйн.
Хана кивает: — Я мазохистка, так что мне было хорошо.
— Было немного больно, но Вольфи меня исцелил, так что все было в порядке, — смущенно говорит Алисса.
— То же самое, — застенчиво говорит Лина.
— Я даже не почувствовала, — говорит Сиэль.
— Мой был с самым большим членом, что у меня когда-либо был, так что… Очень? Но мой опыт искажен, — пожимает плечами Роксана.
— А-а что насчет твоего первого поцелуя, Роксана? — немного неловко спрашивает Сиэль.
— У нас традиция целовать родителей в губы, так что первый раз, который считается, был с моей наставницей. Она была стервой, но боги, она была горяча,— говорит Роксана с глупой улыбкой, за которой следует грустный вздох.
— О, значит, тебе нравятся и мужчины, и женщины? — невинно спрашивает Кляйн.
— Здесь всем нравятся, — отвечает Хана.
Кляйн давится слюной и настороженно оглядывается: она маленькая девственница среди волков. Вдруг она поворачивается ко мне и поднимает бровь: — Даже ты?
— Погоди, не в этом смысле, — усмехаюсь я, — мне нравятся только женщины.
— Ну, будь осторожен, когда войдешь в Высокий Лес, ты очень милый, а они любят прятать мальчиков среди девочек, — говорит она и хихикает.
Видя, какой Нито и сколько гомосексуальности в эльфийской истории, я верю в это всей душой.
— Так ты находишь моего мужа очень милым? — низким, чувственным голосом шепчет Хана на ухо Кляйн. Она кладет руку на открытый коричневый живот Кляйн и крепко обнимает ее. Кляйн вспоминает свое положение «овечки» и вздрагивает.
— Только не ты, — закатывает глаза Сиэль.
— Это не измена, пока Вольфи не скажет обратное, — по-деловому отвечает Хана.
Они поворачиваются ко мне, а я молчу, с застывшим на лице выражением легкого довольства. В глубине души у меня дикий стояк, я лихорадочно обдумываю варианты, положение каждого и пытаюсь игнорировать пристальный самодовольный взгляд Алиссы.
— В-во-общем… — начинает Сиэль и смотрит на Лину, — а ты?
— Вольфи, — отвечает она с легкой гордостью.
— А-а-а… ты такая прелесть, — Кляйн в восторге от милоты Лины.
— Эта — грязная извращенка, не обманывайся ее невинным видом, — говорит Роксана, и Сиэль кивает.
Лина выглядит обиженной и недоверчиво смотрит на них обеих.
— Ты моя извращенка, и мы вместе грязные, не забывай об этом, — говорю я.
Лина вздыхает и опускает голову: — Ладно, я тоже извращенка.
— Может, я и не самый опытный человек, но уверена, что вы все очень странные, — говорит Кляйн со слегка насмешливой улыбкой.
— Ты чертовски права, — низко рычит Хана.
Надень очки и побрейся налысо.
— А что насчет тебя? — спрашивает Алисса Кляйн.
— Мой брат, — сухо говорит Хана.
Кляйн улыбается и радостно хихикает: — Он такой милый!
Хана фыркает и щекочет Кляйн под рубашкой: — Ему было 12, а тебе 18, ты украла его сердце, а потом разбила. Именно из-за тебя он помешался на том, чтобы стать рыцарем.
О боже.
Кляйн надувается и выглядит слегка оскорбленной: — Я не разбивала его, у него все еще есть шанс.
— Твоему отцу не очень нравится моя семья, так что не уверена, насколько велик этот шанс.
— Ну, я больше не слушаю папу, так что шанс очень даже велик!
Хана морщится и отчаянно смотрит на нас, прося помощи.
— Вы, э-э, поссорились или что-то в этом роде? — осторожно спрашивает Сиэль.
— Еще нет, но мы поссоримся, когда доберемся до Голдкросса. Я достаточно ждала, я хочу либо мужа, либо возможности выбрать его самой, — говорит она с горечью.
— Почему твой отец так долго тянет?
Кляйн пожимает плечами и вскидывает руки: — Не знаю! Думаю, у него просто кишка тонка, он слишком мягок со мной и мамой. Я лучше буду делать то, что хочу, чем ждать глупой возможности стать чьим-то питомцем.
Хана хмурится еще сильнее, она молчит, чтобы не провоцировать Кляйн дальше.
— Тебе стоит поговорить с ним, не езжай в Голдкросс в поисках ссоры. Нужно обсудить все спокойно, а не выплескивать на него гнев, — Сиэль подъезжает ближе и кладет руку на плечо Кляйн. — Не позволяй чему-то подобному разрушить отношения с семьей, я видела слишком много тех, кого лишили наследства из-за поспешности в таких делах.
— М-м-у, — Кляйн мило выпячивает губы и стонет. — Ладно, — тихо говорит она.
Мы некоторое время молчим, и вдруг Кляйн поворачивается к Аой: — А ты? Ты целовала монстра?
О боже.
— Ква! — Аой с отвращением высовывает язык. — Я, целовала, Вольфи!
Хвост Кляйн замедляется, пока не замирает совсем, ее зрачки расширяются, и она медленно поворачивается, чтобы уставиться на меня.
— Ты что!?
Я криво улыбаюсь и молчу, чем дольше проходит времени, тем смешнее становится ее реакция.
— Аой — тип «размножитель», — устало говорит Сиэль.
— Вольфи однажды трахнет дракона, — начинает Хана.
— И создаст новую расу разумных, говорящих, дружелюбных драконов, — продолжает Роксана.
— Может, мы даже сможем обратить их на сторону Гуманоидных Богов, он буквально станет отцом новой расы, — взволнованно говорит Алисса.
— ЧТО!? — кричит Кляйн, привлекая внимание каравана позади.
— Кляйн, пожалуйста, — Хана закрывает ей рот рукой.
Алисса ностальгически хихикает и с радостным вздохом говорит: — Драконий трахальщик.
— Пожалуйста, не называй это так, я не хочу такой титул, — умоляю я.